Ненавижу!

— Почему вы так поступили? По среди кабинета капрала стояла девушка. Ее лицо не выражало никаких эмоций. Всегда холодная и неприступная Аккерман. — Почему, спрашиваешь? А разве не очевидно? Вокруг девушки наматывал круги Ривай. Так же холоден, как и азиатка. В данный момент, он был серьезен как никогда. — Я не понимаю, сэр. — Аккерман, тебе этот красный шарф сильно шею стянул, что кровь до мозга не доходит? Причина «дискуссии» — исчезновение Йегера из отряда под руководством капрала Ривая. — Постоянно лезешь на рожон, не думая о последствиях. Ослушиваешься приказов, рискуя жизнью. А ведь он уже не маленький, Аккерман. Азиатка сжала ладони в кулаки так, что аж костяшки побелели. Губы образовали одну сплошную линию. — Он моя семья, я должна защищать его. Без меня он умрет на первых минутах боя. Капрал насторожился еще сильнее. Облокотившись одной рукой о стол, Ривай заново стал исследовать подчиненную глазами. — Он и сам способен за себя ручаться. А иначе, он даже до выпускного не дожил бы! Нет, даже на первой тренировке упал бы со слезами и звал свою мамочку! Девушка уже была на исходе. Руки тряслись от гнева. Еще бы: когда посторонний рассуждает о близком, о котором вообще ничего не знает. Не знает, через что пришлось пройти Эрену. Через какие муки и страдания… Ривай отстранился от стола и подошел к рядовой. — Что такое, рядовая Аккерман? Правда глаза режет? Ты ему не нужна. Он сам может за себя постоять. А ты только мешаешься под его ногами. Не даешь ступить в самостоятельную жизнь. Опекаешь его, словно мамочка… — Хватит. Губы капрала вновь изобразили кривую ухмылку. Ему нравилось состояние рядовой, издеваться над ней, смотреть на ее реакцию. Словно он король, а она обычная подчиненная, служанка, которая должна выполнять все, о чем ей велит ее господин. Такая беспомощная, но имеющая свою гордость. Просто, особенная. — Ненавижу… — Рядовая, говори громче, я ничего не услышал. Или духу не хватит отпор дать? Азиатка подняла полные злости глаза на Ривая. — Ненавижу! Пользуясь минутным замешательством капрала, Микаса сбила мужчину с ног, и уже хотела припечатать его к полу, но Ривай быстро оклемался и, перехватив руки девушки, навис сверху, прижав руки подчиненной к полу. — Смелый ход, но слабый. Неужели думала, что этот трюк прокатит против меня? Холодные глаза нависшего над девушкой капрала смотрели в полные гнева глаза Микасы. — Ненавижу, ненавижу… — Бредишь, Аккерман? — Ненавижу. Капрал был в замешательстве, хотя знал, почему Микаса твердила эти слова. Он надавил на самое больное и довел ее до гнева. Пользуясь замешательством, азиатка толкнула Ривая ногой в бок, и перехватив его руки, прижала их к полу. — Впечатляет, рядовая. Невозмутимый вид капрала и полные гнева глаза рядовой, что с огромной злостью смотрели на «обидчика». Прижав его руки к полу сильнее, Аккерман наклонилась и укусила Ривая за нижнюю губу. Мужчина чуть скривился от боли. Микаса вытерла тыльной стороной руки свои губы и зло посмотрела на капрала. — Я тебя все равно ненавижу. Азиатка встала с капрала и поспешила покинуть его кабинет. Ривай потер ту часть руки, где руки Аккерман сжимали его. Там наверняка останутся большие синяки, но капрал будет усердно прятать их за рукавами рубахи. И на эти синяки он будет одинокими вечерами смотреть, тереть те участки и вспоминать те слова рядовой. Ненавижу!