Черные розы вечности...

Гроттер остановилась напротив двери, а после, тихо, практически неслышно постучав, проскользнула в кабинет, не собираясь ждать разрешения войти. Черноморов всё равно был немного глуховат, поэтому никогда не слышал, когда к нему приходили, ну, или не особо хотел услышать, потому что любил скрываться за дубовой дверью от всех проблем, которые только могли возникнуть в его жизни. Таня всегда осматривала это место весьма неодобрительным взглядом, словно мечтала всё здесь переделать. Её раздражал пышный ковёр на полу, по которому в туфлях идти было практически невозможно, потому всякий раз девушки, посещающие кабинет Сарданапала, едва держались на ногах. Гроттер давно уже научилась попросту обходить неприятный ей ковёр стороной, недовольно косясь на грязные пятна на нём, которые никто не собирался выводить, а после, не ожидая приглашения от лица Сарданапала, который никогда не был особым джентльменом, садилась прямо в кресло, обводя окружающую местность взглядом и, как и обычно, фыркая при виде горы документов. На столе у Черноморова никогда ничего не менялось – портрет Президента Российской Федерации в золотистой рамочке, почему-то не повешенный на стену, как это принято в государственных учреждениях – казалось, Сергей Павлович проводит здесь практически всё своё время, вот и портрет держит там, где должны быть фотографии жены и детей. Семьи у Сарданапала никогда не было, хотя поговаривали, что когда-то, совсем ещё в ранней молодости, он был влюблён в какую-то иностранку, но после сам же и отправился на задание найти её и обезвредить – поговаривали, что девушка тогда всё же сбежала, но в официальном деле было записано лишь одно короткое слово – "уничтожена". Гроттер всецело поддерживала такой подход – она не раз слышала, как коллеги за спиной поговаривали, что после окончательной отставки Сарданапала на его место, вопреки стереотипам и юному возрасту, поставят именно Татьяну, а рыжеволосая никогда не отрицала ничего подобного – она и сама, признаться, так считала. Девушка вообще-то не особо хотела закрываться в пыльном, пусть и далеко не маленьком кабинете – ей нравилось чувство, когда кровь в жилах кипит, а возможность ловить преступников и каждый раз менять свой образ появляется едва ли не еженедельно, а вот бюрократию Таня терпеть не могла. Она часто просила своих напарников самостоятельно заполнить все бумаги – но всякий раз сама перечитывала каждую строчку, вдумчиво, пускай и только один раз, дабы не было никакой ошибки, и зачастую заставляла переписывать и диктовала уже сама, едва ли не по буквам. Гроттер любила порядок в мыслях и в делах, несмотря на то, что у неё в квартире всегда был ужасный кавардак. Впрочем, рыжеволосая отвечала, что это только для того, чтобы было тяжело что-либо найти – ведь в таком бардаке не отыщешь нужной улики. Но каждый раз нужная тетрадь падала именно на нужную горку, причём всегда под одним и тем же углом. - Здравствуйте, - холодно поздоровалась Таня, опускаясь в кресло – оно казалось девушке слишком мягким и слишком удобным, что Гроттер весьма не одобряла, но ведь разве перепрёшь это слишком упрямое и ненормальное начальство? - Здравствуй, Танечка, - кивнул Сергей Павлович, откладывая в сторону какие-то бумаги, которые он доселе внимательно изучал. Казалось, словно все эти буквы-цифры действительно сильно увлекали мужчину, но на самом деле он тоже терпеть не мог со всем этим разбираться. Документы всегда подготавливала Марина Зиновьевна – Медуза была женщиной деловой и огненной, но никогда не позволяла себе хотя бы малейшего отклонения от нормы. Такой чёткости у Сарданапала никогда не было. Да и вообще, посмотрев со стороны, его трудно было назвать не просто главой тайного отдела ФСБ, а даже обыкновенным агентом с даже самым простым и не таким-то уж и загадочным прошлым. Невысокий – Гроттер помнила, что всегда смотрела на Черноморова сверху вниз, - толстенький старичок, который любил поправлять очки на носу и всегда проводил ладонью по своей бороде, небольшой, но всё же существующей. Особенно Таня не любила постоянные нескоординированные движения. Когда Сергею Павловичу надо было что-то найти, он долго-долго осматривался, грыз оправу своих очков – на ней всегда оставались следы от зубов, вероятно, от долгих "стараний" Сарданапала, - а после шарил в кипах бумаг, пока не решался позвать-таки Горгону. Та приходила, вздыхала и моментально протягивала то, что надо было найти – и сразу же отправлялась куда-то по своим делам, организовывая всё новые и новые выходы агентов в свет, продумывая тактику и тщательно планируя каждую операцию. Она была идеальным руководителем, но никак не могла получить правящую должность, потому что её постоянно занимал Сарданапал. А подсиживать собственного начальника Марина Зиновьевна не собиралась – она была весьма порядочной, к тому же, поговаривали, что между этими совершенно противоположными людьми что-то есть. У Горгоны была дочь, уже взрослая и переехавшая в Санкт-Петербург, был совершенно нелюбимый муж, с которым она вместе жила только для того, чтобы поддерживать амплуа – Константин Бессмертный, клерк из какой-то там юридической фирмы, - и была любимая работа, на которой она дневала и ночевала. Были очки, старый потёртый зелёный костюм, который Медуза ненавидела больше всего, и толстый сборник древнегреческих легенд, в котором рассказ о подвиге Персея был зачёркнут несколько раз красной ручкой. А ещё – медно-рыжие волосы, воистину королевская осанка, сияющие глаза и какая-то невероятная тяга сделать всё так, как надо. - Здравствуйте, - недовольно хмыкнула Гроттер – она терпеть не могла, когда её называли "Танечкой", "Танюшей" или ещё хоть как-то пытались сократить имя – да и вообще, для большинства людей она была только Ведьмой. Или уж просто Татьяной, как величали её псевдо-однокурсники. – Новое дело? Рыжеволосая терпеть не могла, когда Сарданапал начинал говорить своё вступительное слово. Он притворно долго тянул слова, пытался что-то пояснить куда более подробно, чем оно того требовало, вновь поправлял очки и превращался на обыкновенного старика на лавке, который забыл о том, что должен был сказать. Впрочем, Сергей Павлович и вовсе никогда не был нормальным руководителем – он только казался со стороны таковым, но стоило подойти хотя бы на несколько метров поближе, становилось видно, что ему уж лучше было бы быть каким-то зав. кафедрой, скажем, философии – вот это бы точно подошло Черноморову. Пожалуй, его жизненное амплуа и настоящая жизнь тайного агента слишком слились воедино, и теперь только Марина Зиновьевна и могла отличить одно от другого. - Ты так похожа на своего отца, - протянул Сарданапал, то ли специально, то ли случайно вновь вороша старые раны – сколько бы Гроттер не пыталась окончательно забыть о единственном, что могло бы выбить её из колеи, Черноморов каждый раз упоминал о Леопольде, будто бы специально долго-долго протягивая его имя. Таня отца прекрасно помнила – всё-таки, его похоронили только два года назад, - а вот мама окончательно вылетела из головы. Девушка помнила, как рассказывал ей отец про жуткую аварию, в которой погибла София, но сама женщина так и не появлялась перед глазами, стоило лишь кому-то упомянуть её имя. А вот с Леопольдом всё было совершенно иначе – слишком свежими оказались воспоминания, к тому же, Гроттер и сюда-то пришла на место своего отца. Он вообще-то не очень и хотел, чтобы дочь подвергала свою жизнь опасности, но Таня никогда не была особо послушной. И не могла потерять единственную нить. - Вы старались сделать меня такой, - пожала плечами Таня – голос её вновь оказался слишком холодным, от чего сам Сарданапал даже немного содрогнулся и опять, казалось бы, совершенно случайно потянулся к своей бороде, пытаясь пригладить её. Гроттер скривилась – она терпеть не могла эту дурацкую привычку, её всё это раздражало, просто-таки невероятно раздражало, но ничего изменить, естественно, нельзя было, поэтому Таня лишь вздыхала и недовольно кивала, наблюдая за тем, как дёргает себя за растительность на лице Черноморов. - Ну, не совсем, - отрицательно покачал головой Сарданапал. – Это не так важно, Танечка, нет, я вызвал тебя совершенно для другого. - Я понимаю, - кивнула Гроттер – будто бы она не знает, для чего её вызвали сюда, в этот слишком пафосный и захаращеный кабинет. Черноморов никогда не позволял Тане передохнуть, подкидывал всё новые и новые задания, что-то придумывал, вытаскивал всё самое сложное, что только мог для неё подобрать, а рыжеволосая всякий раз справлялась с тем, что надо было делать, и отправлялась в это место с гордо поднятой головой, вручая отчёт о проделанной работе. Гроттер всегда жалела, что Сергей Павлович так не любил компьютеры и требовал, чтобы отчёты писали от руки – она терпеть не могла это делать, недовольно фыркала, когда слышала подобные заявления, но терять работу из-за такой мелочи, естественно, не собиралась. - Это будет нечто особенное, - покачал головой Сарданапал. – Вот, посмотри – это дело... Он протянул папку с документами, призывая Татьяну прочесть то, что там написано. Сначала Гроттер не особо внимательно смотрела на дело – фото не было, позывной "Барс" говорил ей весьма мало чего, а характеристика "киллер", мелкой строчкой записанная где-то в углу, тоже не весьма радовала – дальше шёл перечень предполагаемых жертв, но особенно привлекала внимание небольшая подпись внизу, далеко не самый последний номер списка, но обведённая несколько раз красной ручкой. "Леопольд Гроттер". - Что это? – подняв голову, спросила Гроттер, уже куда более внимательно вчитываясь в характеристику куда внимательнее – идеальные показатели казались ей словно притянутыми за уши – как и цены на работу этого непонятного человека, которые казались баснословно большими – да и откуда их отдел владеет такой информацией? - Этот человек убил твоего отца, - пожал плечами Сарданапал. – Я считал, что ты для этого не готова ещё, но сейчас это слишком срочно, а никому другому я не хочу поручать нечто подобное. Всё-таки, у тебя мотивация больше. Берёшься? - Что надо сделать? – моментально ответила Татьяна – у неё даже сомнений не возникало. Хотелось попросту посмотреть в глаза этому человеку, попытаться понять, зачем ему вообще творить всё это – список жертв был составлен далеко не из десяти человек. - Убить, - промолвил Сергей Павлович. – К этой информации могу добавить только то, что зовут его Глеб Бейбарсов, а больше ничего я рассказать не могу – даже если бы и хотел, то не знаю, где он находится. Даже фото нет – хотя я когда-то его видел, но, увы, старечья память подводит – да и люди меняются, а с тех пор больше двух лет прошло... Но это опасно! - Справлюсь, - кивнула Гроттер и, больше не ожидая никаких наставлений, направилась к выходы из кабинета, не собираясь слушать что-либо от Сарданапала. Этот человек не долго ещё проживёт – Таня могла в этом поклясться...

***

Жанна недовольно потянулась и села на кровати, восстанавливая в памяти события вчерашнего вечера. Вставать не хотелось, но выбора другого у неё не было – Глеб почему-то совершенно не жалел сон своей гостьи, поэтому где-то на кухне гремел посудой – или что это за звук? – и не собирался соблюдать тишину. С Бейбарсовым она познакомилась, собственно, вчера, но отказываться отправиться к нему домой не стала – парень ей более чем понравился. Впрочем, как показалось Аббатиковой, он понравился практически каждой девушке, которая только проходила мимо – высокий, черноволосый, с тёмными, как ночь, глазами – идеал брутального красавчика, который выстроила себе в голове Жанна. Она, обыкновенная студентка, всё искала себе идеал в жизни, но почему-то никого нормального на горизонте обычно не появлялось. Увы, но все отношения длились месяц-другой, а после разлетались – но ведь Глеб вчера говорил такие комплименты, да и, кажется, розы ей вчера не померещились – вон, она валяется на полу... Квартира нового знакомого девушке понравилась – впрочем, было видно, что у Бейбарсова никого нет – никаких цветов, сплошные чёрные тона и абсолютное отсутствие любой живности, что растений, что животных. Но Аббатикова и сама любила всё столь мрачное, поэтому только довольно улыбалась, невольно представляя себе, с чего бы начала обустраивать уютный уголок. Одевшись, Жанна направилась наконец-то на кухню, планируя хотя бы поздороваться с Глебом – почему-то она даже предположить не могла, что оказалась очередной барышней на одну ночь. - Доброе утро, - весело поздоровалась Аббатикова, проскальзывая на кухню и, осмотревшись, потянула с тарелки несколько виноградин – то ли совпадение, то ли она вчера всё-таки сказала, какие фрукты любит? Кажется, всё-таки нет. - Ты ещё здесь? – удивлённо поинтересовался Бейбарсов. – Ах, ну да, ты же вчера вряд ли смогла бы запомнить дорогу к выходу, потому что выпила половину бара. И как после этого можно было держаться на ногах? Аббатикова уставилась на Глеба так, словно он говорил что-то невероятное. Да, она вчера немного выпила, но это почему-то не помешало парню затащить её в постель! - Ты чего? – удивилась Жанна, подходя немного ближе и попытавшись приобнять Бейбарсова – но тот лишь недовольно отодвинул её руку в сторону и протянул чашку, кажется, с горячим кофе, от чего Аббатикова поспешила отказаться. - Ничего. Правду говорю – это иногда полезно, - пожал плечами Глеб. Жанне показалось, что в его глазах взблеснуло что-то не очень хорошее – словно какой-то Мрак всколыхнулся где-то там, в глубине чёрных зрачков, но неприятное ощущение вскоре всё же развеялось, и Аббатикова попыталась сосредоточиться на том, что происходит сейчас – и, соответственно, было этой ночью. Судя по всему, Бейбарсов не собирался продолжать отношения даже на несколько недель – ему это было попросту не интересно, поэтому парень словно собирался указать на дверь девушке и помахать ей рукой. - Так тебя проводить, или сама выход найдёшь? – поинтересовался Глеб. – Сумка твоя висит, кажется, на ручке входной двери – я надеялся, что ты сама её обнаружишь, - дверь открыта, так что, милости прошу. - Но... – Аббатикова замолчала на мгновение, а после возмущённо промолвила. – ты меня использовал! - Вот только не надо устраивать здесь очередную истерику – ты совсем не смахиваешь на невинную овечку, - покачал головой Бейбарсов и, сжав локоть Жанны, потянул её к двери. – Если собираешься найти себе идиота, способного оплачивать все покупки, ну, или того, кто на тебе женится, то это явно не ко мне. Лучше поискать кого-то более наивного. Дверь с громким стуком захлопнулась прямо перед носом у Аббатиковой, следом вылетела и её сумка, и Глеб успел услышать лишь возмущённое "ты об этом пожалеешь!", которое было достаточно частым гостем в его доме. - Я много о чём ещё пожалею, - вздохнул Бейбарсов, проворачивая ключ в замочной скважине и отправляясь на кухню – вылить остывший кофе и даже не попытаться вспомнить о том, как его ночную гостью вообще звали. Бейбарсову сейчас было не до того – поисковая программа трезвонила о том, что Сарданапал опять пытается его поймать, на сей раз, кажется, используя кого-то из новеньких – может, у него наконец-то появился более-менее стоящий сотрудник? Вводя привычный код от сейфа, Глеб подумал сначала, что надо было бы и что-то изменить, а после лишь отмахнулся – а зачем, если здесь всё равно ничего такого уж важного, только самый обыкновенный пистолет, который черноволосый сейчас и намеревался наконец-то достать, да ещё несколько досье, старых, но достаточно ценных. Надпись "Леопольд Гроттер" на одной из папок отнюдь Бейбарсова не радовала – он терпеть не мог, когда ему ко всем грехам на голову вешали личные. Тем более что этот человек, пожалуй, был одним из немногих, заказ на которого Глеб отказался исполнять – Бейбарсов не любил убивать людей, которые слишком хорошо исполняли свою работу. К тому же, поймать самого Гроттера – на то время одного из лучших – было слишком сложно, а Глеба это не интересовало. Ещё и от таких заказчиков, естественно. Ну что же, теперь у него немного другие хлопоты – вычислить-таки человека, который должен следить за ним. А вдруг это наконец-то хоть немного разбавит его слишком скучную жизнь?