Мой проигрыш или же победа?

— Ты меня поняла?       Ах, Учитель, вы снова читаете мне нотации. На этот раз, по вашему мнению, я в очередной раз безрассудно рисковала своей жизнью. Вы злы. В вашем тоне легко распознать много недовольства, гнев, но я ощущаю присутствие неких тонких ноток волнения. Вы беспокоитесь за меня? Интересно, как за дорогого вам человека, или просто как из — за вашего падавана? Если я вам дорога, то как друг или… Нет, увы это невозможно. Кто я — обычный падаван, а вы — один из величайших джедаев в всей Галактике.       У вас такой красивый голос, он завораживает… — Шпилька, ты меня слышишь?       Вы кричите на меня. Ваше лицо всего за несколько метров от моего… Так далеко. ваши небесно — голубые пронзительные глаза… Всегда смотря в них, я таю. Идеальная смуглая кожа и выделяющиеся скулы. Все без исключения мышцы на вашем лице напряжены. Ах точно, вы же отчитываете меня за очередную, по вашему мнению, неудачную выходку. Что я такого сделала? Всего лишь продолжила сражение после вашего приказа отступать. Но ведь мы побеждали, я почти прорвала оборону войска сепаратистов…       И все же, почему вы так за меня волнуетесь? Сами же знаете, что я давно уже не маленькая девочка и спокойно могу за себя постоять. Мой взгляд падает на ваши еле заметно красные губы, такие желанные и такие запретные. Все что я хочу, все чего я желаю больше всего на свете, это ощутить вкус ваших запретных учительских губ… О Сила, куда плывут мои мысли? А как же Кодекс, мы ведь не можем нарушить его в очередной раз? Если до этого наши выходки касались только войны, то это одно из самых серьезных правил. — Асока, к кому я обращаюсь? — Наверное, ко мне… Возможно. — Возможно?! Шпилька, ты издеваешься надо мной?       Вы в гневе. Снова начинаете читать мне скучную и совершенно не нужную лекцию. Сейчас я ощущаю себя такой маленькой и невесомой, словно я пушинка. Я есть, подует ветер, и меня нет. Разница отсутствует. А вы весь такой большой, если быть точнее великий и важный, что у меня перехватывает дыхание. Сердце бешено колотится в груди. Кажется, еще доля секунды, — и оно выпрыгнет. Вы что — то говорите, кричите, но я не могу разобрать и слова. Желание вновь затуманило мне рассудок. Я понимаю… Я хочу… Вас…       Мое тело больше не было мне подвластно, им овладело желание. Мой похотливый, но немного растерянный взгляд встретился с вашим удивленным и непонимающим. Конечно, этого следовало ожидать. В ваших глазах я по прежнему маленький беззащитный ребенок, нуждавшийся в вашей защите. Поймите, Учитель, я больше не та прежняя слабая мелкая Шпилька, которую вы встретили при нашей первой встречи. Я изменилась, ничего особенного, просто за эти два года я выросла, но вы не в силах этого понять и хотя — бы заметить. За это время мои формы стали намного привлекательнее, я стала красивой.       Но я не могу понять, почему на сенатора Амидалу вы всегда смотрите глазами полными страсти и жгучего желания, а на меня как на провинившегося ребенка? Что такого есть у Падме, чего нету у меня?       Не обращая внимания на ваш протестующий взгляд, попросту его не замечая, я пододвинулась ближе к вам. Я почти касалась своими темно — бордовыми губами к таким притягивающим вашим губам. Между нами оставалось расстояние в каких — то пару сантиметров, но оно казалось мне непреодолимой пропастью. — Почему вы так переживаете за меня, Учитель? — Шпилька, ты про что? — впервые с момента нашего знакомства ваш голос дрогнул. Что бы могло это значить? Знаете, вы всегда были для меня загадкой, наверное, ею и остановитесь. — Асока, что ты делаешь? — Разве это не очевидно, я хочу вас поцеловать, — совершенно спокойно я вам ответила. На своих щеках я почувствовала незнакомое для меня жжение. Благо, мой темный цвет кожи и белые метки скрадывали выступивший румянец. Теперь между нами всего сантиметр…       Вы меня поцеловали! Наши губы слились в единое целое! Это блаженное чувство невозможно сравнить с тем, что я ощутила когда меня поцеловал Лакс, причем против моей воли. Это совсем другое неземное чувство, которое я ранее не испытывала. От вас я могла ожидать чего угодно, что вы можете откинуть меня Силой, но не этого. — Учитель, я люблю вас.       Признание само по себе вырвалось из моих уст. Моментально мне стало намного легче, больше я не ощущала той угнетенности и не договоров. — Я тоже люблю тебя, Шпилька…