Наедине

Скарлет самая правильная девушка из шести сестёр. На конкурсе мерисью вполне могла бы взять главный приз в категории "Мисс Повседневность". Она убеждена, что даже думать о таких вещах, как секс, для девушки неприлично. А уж тем паче чем-то заниматься. Разве что после свадьбы. А вот после свадьбы, с мужем... Но ведь так хочется всего того, что будет после свадьбы, уже сейчас! Хочется настолько, что мысли начинают кружиться в голове, а руки сами лезут туда, куда нельзя. И всякий раз Скарлет говорит себе: это в последний раз. Я, дескать, дала слабину, но больше - ни-ни! Что самое забавное, всякий свой «раз» она считает ошибкой и срывом, и поэтому переводит все свои сексуальные инциденты в категорию «не считается». Поэтому в анкете, прими она участие в каком-нибудь опросе по изучению половой активности населения, она бы не дрогнувшей рукой обвела вариант «не мастурбирую». Впрочем, эти «разы» бывают у неё не так уж и часто - где-то в месяц один-два случая. Кармен не любит ласкать саму себя - это напоминает ей, что она вовсе не соблазнительница, а обычная девочка - одна как перст, без парня даже в перспективе, не самая симпатичная, не самая привлекательная. И, разумеется, девственница, а вовсе не шлюха. Этот статус гнетёт её. Ей так хочется, чтобы десятки мужчин восхищались ею, носили на руках, а потом делали с ней и то, и другое... Но десятков поклонников нет. Равно как и одного. Поэтому, несмотря на то, что время от времени она снимает накопившееся напряжение, после остаётся неприятный осадочек. Так что делает она это не многим чаще старшей сестры. Зато если уж делает, то отрывается на всю катушку, с огоньком, давая волю фантазии и не жалея времени. Руби тоже не любит ласкать саму себя. Нет, не потому, что это напоминает ей о том, что она угловатый подросток, способный быть привлекательным исключительно для педомишек и прыщавых одноклассников. Дело в другом. Всякий раз, достигая пика, она понимает, что жива, и что жить ей на самом-то деле нравится и в жизни есть некий смысл. Каждый такой случай она называет «отъезд на пожить», и внутри всегда появляется ощущение, что она выполняет какое-то обязательство: то ли перед обстоятельствами, то ли перед судьбой, то ли перед собственным организмом. В чём-то она завидует Кармен, полагая, что вот уж у кого нет проблем с тем, чтобы чувствовать себя живой и получать от жизни всё, так это у неё. К каждому «отъезду» она подходит обстоятельно, считая, что надо уж нырнуть в мир живых по полной, чтобы потом долго туда не возвращаться. Отсутствие личного опыта она компенсирует начитанностью и высоким интеллектом. Среди фантазий у неё много соединений секса и смерти, порой она для себя разыгрывает целые представления. Мастурбирует она нечасто, примерно как Кармен или Скарлет. Джинджер мало интересуется сексом. Это не весело. Это не забавно. Вообще, в её понимании, это походит на какой-то ритуал, что само по себе скучно. К тому же, ей не так много лет. Так что до поры до времени у неё и не было сильного влечения, от которого бы нельзя было отмахнуться или отвлечься. Да и не знала она, что вообще возможно ласкать саму себя, хотя с подачи старших сестёр узнала много о мужчинах и всём таком. Откровение пришло, когда Джинджер полистала тоненькую брошюрку, найденную в комнате Кармен. Книжицу она пролистала бегло, бросила короткий взгляд на картинки, с удивлением обнаружила маленький раздел, согласно которому девушки могут легко заниматься чем-то интересным друг с другом, похихикала, затем с ещё большим удивлением обнаружила в самом конце пару-тройку абзацев о том, как девушка может ласкать саму себя. Спрятав книжку на место, она, озадаченная, вышла прочь. Но так как долго думать не любила, будучи человеком действия и ощущения, то в тот же вечер решила попробовать, после чего сделала вывод, что это здорово, пусть и не весело, и всё же лучше гонять пальчики в трусиках, чем мел по ковру. Делает она это редко, когда нечем заняться, на улице хмуро, а сёстры не в настроении. Роуз начала испытывать интересные ощущения не так давно, и так как они сильно отличались от всего, что с ней было до этого, она пошла с вопросами к сёстрам. Сперва к Скарлет, которую уважала больше всего и во всём старалась брать с неё пример. Описав подробно свои новые ощущения, она спросила, что это и есть ли такое же у сестрёнки Скарлет? Получив в ответ лишь что-то невразумительное, вроде "рано тебе ещё такими вещами интересоваться", она, удивившись, пошла к Кармен. Та не горела желанием выращивать себе конкурентку-соблазнительницу, поэтому отделалась "у всех девочек такое есть, а что это - вырастешь-узнаешь". Так что вскоре Роуз оказалась у Руби. Надо отдать Руби должное: она честно пыталась объяснить Роуз, что и как. Но говорила она пространно, без конца уходила в любимую тему смерти, в речи перескакивала с пятого на десятое, так что знаний сестре дала мало, а озадачила её ещё сильнее. Почти в отчаянии она поплелась к Джинджер. К счастью для Роуз, как раз тогда Джинджер уже ознакомилась с брошюркой Кармен и опробовала пару раз полученные знания на практике. Так что смогла донести основы до младшей сестры. И хотя слушать её было сложно (Джинджер за время разговора разве что на люстру не забралась, и от обилия движений у Роуз рябило в глазах, к тому же Джин тоже перескакивала с пятого на десятое), но всё же девочка поняла, чем являются её новые ощущения и что можно с этим сделать. Надо ли говорить, что при следующей же волне возбуждения она сделала всё, как рассказывала Джин, и пришла к выводу, что это замечательно. С тех пор Роуз часто ласкала себя, активно фантазируя. История Робин проста как тапочек, но, пожалуй, самая насыщенная и имеющая довольно долгую историю. Удивительно, но в том, что Робин начала ласкать себя в весьма «невинном» возрасте (она делает это уже года три), повинна Скарлет со своей лезущей из ушей правильностью. Дело в том, что она учила её тщательнейшим образом подмываться, чтобы «не было воспалений и инфекций, не пахло и вообще девочка должна заботиться о себе». Порыв благой, и Робин научилась содержать себя в чистоте (что не мешало ей во время прогулок увазюкиваться как поросёнку). Но однажды, подмываясь, она обнаружила, что если провести по своему телу пальчиками так-то и так-то возникают ощущения, которые можно назвать интересными. Будучи ребёнком любопытным, достаточно подвижным (пусть и не как Джинджер) и неглупым, пожалуй, даже хитрым, она решила посмотреть, что будет, если эти ощущения вызвать специально. После некоторых усилий и стараний, она признала, что эти ощущения ей очень и очень нравятся. Собственно их она и стала вызывать достаточно регулярно, обогнав по частоте самоудовлетворения даже Роуз. Чуть позже она обратила внимание, что ощущения провоцируют развитие каких-то странных фантазий. Фантазии тоже были приятными, но всё же их появление озадачивало девочку. И, так как они были связаны с мужчинами (в основном, милыми сказочными принцами) она пошла с вопросами к Кармен, разумно полагая, что Скарлет ей вряд ли поможет, а вот Кармен в мужчинах хорошо понимает. Сестра была несколько озадачена вопросами Робин (та не призналась ей, чем занимается, но зато закидала её вопросами: как выглядит голый мальчик и что вообще мальчик и девочка могут делать друг с другом), но ей стало лестно внимание и приятен факт, что она может ярко продемонстрировать свою осведомлённость. Поэтому она и сама не заметила, как начала разливаться соловьём, довольно полно просветив Робин по вопросам секса (да-с, конкурента она в ней не видела и полагала, что Робин вряд ли вырастет в такую красотку, как сама Кармен). С тех пор Робин принялась сознательно вызывать разные фантазии во время самомассажа, окончательно решив, что её действия очень неприличные (поэтому маме и сёстрам попадаться нельзя), но это так замечательно! Впрочем, если кто-то подумал, что Робин замкнулась в этом маленьком мирке собственных фантазий, стала необщительной и всё такое, тот ошибается. Робин осталась Робин. Она нормальная девочка, немного мальчиковатая, вполне здоровая, чуточку инфантильная для своих лет, с кучей подружек. В общем, все сёстры делают это, все по-разному, каждая по-своему относится к этому процессу, но пока что ни одну из них самоудовлетворение не сделало ни лучше, ни хуже. Впрочем, как и любого другого человека.