Урок

      -Всегда волнительно принимать участие во взрослых стартах после юниорских чемпионатов, - так утверждали тренеры, совещаясь по поводу включения Тимофея Лапшина в состав команды на последний предолимпийский этап Кубка мира в Антерсельве. – Пусть парень прочувствует атмосферу, царящую на стадионе. Про олимпиаду говорить тут нечего, но ему стоит начать привыкать к скоростям и соперникам.       Узнав о поездке на этапы кубка мира, Тимофей долго пребывал в эйфории. Родители были безмерно счастливы за сына, сражающегося за свою мечту. Друзья поздравляли с долгожданной поездкой на арену биатлонных баталий, в которых он примет участие. Лишь сидя в самолете, парень, наконец, осознал, что спустя какие-то четыре часа он встретится с живыми легендами. Тимофей сидел и думал, думал…       Антхольц встретил его несколькими лучами солнца. После этого единственные просветы заволокло тучами и начал опускаться туман. Однако настроение Тимофея было на высоте, и полный радостных ожиданий он сел в машину тренера, который повез его к гостиничному комплексу, попутно объясняя задачи биатлониста на эти несколько гонок.       Спринт в какой-то степени получился, так как ему удалось отстрелять на ноль. Однако Тимофей был в замешательстве. Скорости других биатлонистов заставляли его если не трусливо жаться к краям трассы, то чувствовать себя неуверенно. Из-за этого он смог стать лишь шестнадцатым. Тренеры наперебой поздравляли его с боевым крещением, но в голове у Лапшина прокручивались моменты гонки. Внутри росла злость и огромное желание доказать всем (и спортсменам, и тренерам, не пожелавшим взять его на олимпиаду), что он может быть сильным соперником.       С такими мыслями Тимофей вышел из зоны. Мимо прошел Мартен Фуркад, за которым спешили фотографы. Лидеру общего зачета гонка тоже не удалась, и почему-то это грело душу. Признаться, Тимофею давно хотелось посоревноваться с быстроногим французом в контактной гонке, чтобы оценить, насколько тот хорош в скорости. Мартен, не подозревая, что являлся объектом чьих-то мыслей, поздравил Симона Шемпа с победой и похлопал по плечу Шипулина.       - Завтра я отыграюсь, - мысленно сказал себе Тимофей и, отвернувшись, пошел в гостиницу.       Пасьют был одной из любимых дисциплин Лапшина, поэтому перед началом гонки он чувствовал себя полным сил и желания бороться за каждую позицию.       Дождавшись своего времени, парень ушел со старта, пристроившись за Симоном Фуркадом и Антоном. Удача с самого начала благоволила ему на рубежах. Раз за разом уходя чистым, Лапшин внутренне улыбался самому себе и фортуне.       Подходя к третьему рубежу достаточно расслабленно и становясь на изготовку, Тимофей позволил себе бросить взгляд на подъезжающего к стрельбищу Мартена, и внутреннее эго возликовало. Это сыграло с ним злую шутку, потому что Лапшин промахнулся два раза подряд, чего прежде не случалось с ним даже на тренировках. Обозлившись и закончив стрельбу, он помчался на штрафные круги, буквально чувствуя спиной разочарование тренера. Рядом с ним мелькнул комбинезон сборной команды Франции. Фуркад-младший пронесся мимо него, в очередной раз допустив ошибку в стрельбе. И Тимофей не мог уступить своей мечте, не мог не поддержать скорость француза. Было очень тяжело, очень быстро, очень жарко. Лапшин почти не слышал указаний тренера из-за шума крови в ушах от крайнего напряжения. Решив обратить на себя внимание и заодно дать небольшой отдых Мартену, Тимофей постарался чуть выйти вперед и обойти его. Возглавив их маленькую процессию, парень почувствовал себя выжатым как лимон. Обманчивая легкость движений Фуркада оказалась адски тяжелым делом. Сзади неотвратимо накатывал не знающий усталости француз, отчего все внутри трепетало и требовало бежать быстрее. К стрельбищу Тимофей подъехал, совсем выбившись из сил, однако Мартен не спешил его обгонять. Встав на коврик, Лапшин пристроил винтовку на плечо. Черные кружки мишеней ровно стояли у него перед глазами. Выбив пять из пяти и закончив стрельбу раньше Мартена, Тимофей помчался к финишу.       Силы начали кончаться, выходя из него, словно из шарика – воздуха. Сказывался предыдущий круг. За спиной пристроился старший Фуркад, полный решимости бороться с ним за позицию в финишном протоколе. Последний подъем казался чем-то страшным. Собрав все мужество и решив разобраться с французом в финишном створе, Тимофей просто терпел, не пропуская Симона вперед себя. Небольшой спуск, последняя возможность отдохнуть. Но тут… Черная молния выскочила из-за его спины. Только по росту и желтой майке, Лапшин опознал младшего Фуркада.       POV Тимофей       О, нет! Встав прямо передо мной, Мартен незримо начал останавливаться. Какого черта ты творишь?! Вот уже и Симон обошел меня. Пытаясь избежать наезда на лыжи Фуркада-младшего, тоже притормаживаю и кричу:       - Уступи мне дорогу!       Запоздало соображаю, что сделал это на русском. В ответ на мои слова француз обернулся и насмешливо улыбнулся. Щеки залились румянцем. А в следующую секунду Мартен Фуркад помчался в подъем, словно и не было лишних штрафных кругов. Такой сильный и мощный, с каждым отталкиванием он отдалялся от меня, мои же попытки набрать скорость напоминали нелепое барахтанье. Против его прыгающей техники я был обессилен и мог только смотреть, как фигура француза становится все меньше и меньше. По щекам катились слезы почти детской обиды. Меня обогнал Ландертингер, но я даже не заметил. Онемевшими ногами я переступил через финишную линию и упал в снег.       Чьи-то руки меня подняли. Отерев компрометирующие слезы, я увидел лицо Мартена. Тот крепко прижал меня к себе, и этот миг длился так долго, что я успел уловить запах его кожи, ощутить сильные мышцы спины и пожелать навсегда так застыть. Но, увы… Фуркад разжал объятия и протянул руку с равнодушным видом. Исчезло теплое чувство в груди от объятий (хотя они и являются обычным делом на финише после тяжелой гонки). Все, что я смог – это гордо вскинуть голову и, развернувшись, уйти со стадиона, так и не пожав ему руки.       Ко мне подбежала журналистка, и я сразу выплеснул все гневные эмоции в обличающее интервью. Словно обиженный ребенок, целый вечер просидел один в комнате. На следующее утро я нашел очередной выпуск о биатлоне с Дмитрием Губерниевым, где в одном из сюжетов Мартена Илья Трифанов спросил об этом инциденте.       - Это тактика – сбросить скорость до нуля, а затем резко ее набрать. Я так отрываюсь от соперника, чтобы не откладывать финишные разборки. Тем более я хотел помочь брату избавиться от русского, - рассказал Фуркад.       - На повторе видно, что Лапшин пытался тебе что-то сказать…       - Очевидно, он ожидал, что я пропущу его. Но это соревнование, поэтому глупо ждать милостей от соперника. Я не сделал ничего запрещенного.       - А как ты отреагировал на интервью Тимофея?        - Он повел себя немного по-детски, но я думаю, это ввиду отсутствия опыта. Я преподал ему хороший урок, - усмехнулся Мартен и добавил в конце: - Пусть учит английский!

***

      Ну что ж, урок усвоен, Мартен!