Верь мне

.ЩЕЛЧОК.

      Солнце медленно плыло по небу, неумолимо приближаясь к своему закату. Золотые лучи освещали голые склоны гор и холмов, бесконечные поля за ними и небольшую речушку, что протекала между двумя каменными громадами. Усталый путник примостился у одинокого дерева, растущего на краю обрыва, ведущего в эту своеобразную чашу, с горами вместо фарфоровых стенок и зелёной долиной вместо донышка. Его путь пролегал вдоль реки, которая протекала через весь этот горный ансамбль и устремлялась дальше. Где-то там в конце пути путника ждала неприметная деревушка, где он мог перекусить и набраться сил, чтобы утром вновь отправится в путь. Куда он шёл? Что или кого он искал? Его дорога протекала чуть ли не через все земли его затхлого мирка, который больше походил на чью-то выдумку. Но он любил свой мир, такой невероятно прекрасный, завораживающий, но таящий в своих недрах такие ужасы, что кровь стынет в жилах. Разумеется, можно было бы купить себе дом в каком-нибудь придорожном городке, завести небольшой огород и зажить тихой и мирной жизнью… Такую судьбу избрали многие, но не все. Приключения и опасности всегда манят к себе юные и беспокойные сердца, которые, кажется, только этим и живут. Но какова цена?       Нельзя. Нельзя поддаваться минутной слабости, желанию убежать, спрятаться в уютном доме, за спинами своих родственников, выставить перед собой ряд из своих детей и благоверной лишь бы не участвовать в этой войне… Войне не той, о которой мы привыкли слышать, а той, что происходит раз в истории, той, что делить всё время на "до" и "после".Когда на твоих плечах лежит огромный груз ответственности, долга перед всем миром, ты меняешься. Жизнь человека становится чем-то вроде разменной монеты. Ты можешь легко убить, тебя могут легко убить. Ты никогда не перестанешь мыслить иначе, потому что этот механизм накрепко засел в твоём сознании. Монстры, чудовища, некроманты – вот твои вечные спутники. Они не очень разговорчивы, но чтобы понимать друг друга не обязательно говорить, верно? И без слов ясно, что вы думаете об одном и том же – хотите убить друг друга и побыстрей. Только ты хочешь их убить из-за того, что ты хочешь идти дальше и просто выжить, а они… они защищают что-то или в них проведением заложено нападать на каждого встречного. Так вы и живёте бок о бок.       Путник достал из своего рюкзака булку хлеба и с жадностью съел её, потом залпом выпил всё вино, что у него было. Это согревало и давало ложное и очень хрупкое чувство уюта и безмятежности. Но неизвестно, когда он ещё сможет так поесть, поэтому некогда строить из себя гурмана.       Уже сумерки, скоро совсем стемнеет. Нужно решить, оставаться на ночлег здесь или рискнуть и пойти дальше. Ночью в этих краях ещё опасней, чем днём. Но время не ждёт. Нужно побыстрее дойти до города и пополнить свои припасы...

.ЩЕЛЧОК.

      Киборг стоит перед большим окном и с жадностью смотрит на оживлённую улицу. До его сенсоров, переделанных под некое подобие ушных раковин, доносится детский смех и обрывки каких-то фраз. Индефицировать каждого из гуманоидов на улице не получается, система временами виснет, но робот продолжает молча наблюдать за жизнью, отделённой от него лишь тонким слоем стекла. Он оборачивается на звук шагов и безошибочно узнаёт в вошедшем человеке своего создателя. В зеркальных глазах робота отражается обеспокоенное лицо мужчины средних лет в очках, на нём одет слегка помятый белый халат. Киборг отходит от стекла и останавливается в нескольких шагах от изобретателя. Механическая рука прижимается к неподвижной груди из лёгкого металла в районе, где у обычных людей находится сердце. Создатель издаёт удивлённый вздох и на несколько секунд переводит взгляд в окно. Он ошеломлён. Он не знает, что делать и что говорить. Машина, которая хочет чувствовать? Абсурд!       А киборг повторяет один единственный вопрос, который мучает его уже месяц, «почему?».

.ЩЕЛЧОК.

      Рассвет новой эры. Развалины когда-то кишащих людьми мегаполисов медленно зарастают свежей зеленью. Ветер гуляет по так внезапно опустевшим кварталам, многие животные теперь спокойно передвигаются по широким шоссе и когда-то оживлённым авеню. Это смотрится очень странно. Когда-то люди мнили себя хозяевами земли, считали, что им подвластно всё… Как глупо, ведь они сами знали, какие глубокие раны оставляют везде, где проходят. Столько пустых разговоров, телепередач, статей, ещё больше пустых фильмов про всевозможные апокалипсисы. Люди так увлеклись собственными фантазиями и выгодой, что забыли одну важную вещь: все эти катаклизмы не плод их воображения, они реальны.       Сейчас очень красиво. Никогда ещё здания из бетона и стекла не были такими прекрасными. Их начинает оплетать дикий плющ и виноград, они сверкают в лучах восходящего солнца, будто бы они из золота. На дорогах растут цветы, из трещин на асфальте тянутся к свету тонкие ростки плодовых деревьев. Природа поглощает всю ту грязь, что оставило после себя человечество. Скоро здесь не будет ничего, что могло бы напомнить о предыдущих «обитателях» этой планеты… Удивительно, но после ужасной катастрофы мир не окрасился в чёрно-белые тона, солнце не скрылось за тучами, не пошёл унылый и монотонный дождь. Освобождённая от многовековых оков, планета буквально расцвела.       На полуразвалившейся набережной стоит девушка. У её ног лежит пустой холст и открытые банки с красками. В руках она сжимает потрёпанный блокнот. Она постоянно оглядывается и одновременно со страхом и восхищением смотрит на грозные каменные джунгли, где уже никогда не ступит нога человека. В блокноте лишь одна запись:       Мне нельзя здесь оставаться… Я не знаю, остался ли ещё кто-нибудь, кроме меня… Здесь так красиво, Эд. Мир стал лучше без нас и я это вижу. Я бы хотела это всё нарисовать. Наверно, это будет последнее, что я сделаю в этой жизни. Прощай, Эд. Я очень хочу увидеть тебя снова, может быть, кто знает… может мы ещё встретимся. Эта планета лишь начало нашего пути, я просто задержалась и отстала от остальных… Но я хочу написать эту картину. Когда она будет готова, мы снова будем вместе, верь мне …

.ЩЕЛЧОК.

      Детский сад. Дети резвятся на улице, сейчас начало осени. Постепенно один за другим, родители забирают своих чад. Остаётся лишь один мальчик, он каждый раз с надеждой вскакивает на скрип открываемой калитки и с грустью смотрит вслед уходящим за ручку с папой или мамой друзьям. Воспитательница молчит и непонятно зачем кутается в вязаную шаль, словно ей холодно в этот сентябрьский вечер. Она никак не решается сказать мальчику ужасную новость...

.ЩЕЛЧОК.

      Школа. Идёт экзамен. Парты по одиночке стоят по всей площади актового зала, за ними сидят ученики и старательно пишут свои работы. Преподаватели и комиссия строго следят за ходом экзамена. А за окном жаркое и солнечное лето, до конца экзамена остаётся пол часа. К школе на всех порах едет отряд спецназа. Им стоило сообщить об этом администрации, но поступил приказ сверху: никто не должен об этом знать, ни одна живая душа. Может быть они успеют обезвредить бомбу до того, как истечёт её таймер...

.ЩЕЛЧОК.

      Чёрно-белое кино. Молодая темноволосая девушка с большими грустными глазами, одетая в лёгкое чёрное платье в белый горошек, стоит посреди танцующих пар и пристально смотрит в объектив камеры, беззвучно шевеля бледными губами: -Забери меня отсюда…я ведь так люблю тебя.

.ЩЕЛЧОК.

-Я люблю тебя.

.ЩЕЛЧОК.

-Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.

.ЩЕЛЧОК.

      Тёмный экран старенького телевизора. Напротив него сидит болезненного вида человек с потухшим взором и взлохмаченными волосами, в которых уже поблескивает ранняя седина. - Вы всё ещё отрицаете свой диагноз? – холодный голос доносится с противоположной стороны стены, где за зеркальным стеклом стоит врач в окружении группы интернов. -Я не болен, – тихо говорит мужчина, крепко сжимая кулаки. -Вы в этом уверены? -Да, – так же тихо отвечает человек, после чего быстро разворачивается к источнику звуков. Он видит перед собой лишь тёмное зеркало, в котором отражается он сам с перекошенным от боли лицом. Он знает, что за этим зеркалом стоят люди. Он знает, что за этими стенами кипит жизнь. Он знает, что он имеет полное право на эту жизнь. -Я не болен, – вновь повторяет он. -Что ж ... пора бы вам это признать, так будет лучше для нас всех, - устало, но с тем же холодом в голосе, говорит пожилой мужчина с высохшим морщинистым лицом и длинными руками. Тонкие пальцы, до этого сжимавшие серый планшет с прикреплёнными к нему документами, нервно подрагивают и откладывают бесцветный предмет на такую же каменную столешницу, - у вас последняя стадия шизофрении, скажите спасибо нашему общему другу, ведь если бы не он, мы бы не смогли вас спасти. Мужчина по другую сторону стекла вскакивает со своего места. Он уже не сдерживается. Стул с грохотом падает на белую плитку пола. -Меня подставили! – яростно кричит он. Старик расстроенно поджимает и без того тонкие губы, от чего они превращаются в едва различимую линию. Он молчит. -Как же вы не поймёте… - голос мужчины срывается и он делает огромное усилие, чтобы заговорить вновь. - мне нужно спасти Её! -Послушайте…, - врач вздыхает и делает едва уловимый жест рукой, тем самым даёт понять своим интернам, что им здесь больше нечего делать. Молодые люди поспешно уходят, с неким страхом поглядывая на «пациента». Врач, дождавшись хлопка двери, продолжает. - вы неизлечимо больны и вы представляете опасность для общества! Ваши безумные фантазии и выдумки причиняют вред другим нормальным людям! – старик на секунду умолкает, словно пытаясь взять себя в руки, после чего его голос становится более тихим, но остаётся довольно жёстким. холодным, - Её нет и никогда не было, вы выдумали Её, как же вы этого не поймёте? Смиритесь, смиритесь, так будет лучше. Заклинаю вас, смиритесь и забудьте Её, Эд… Верь мне.