Оазис 1.0

Чонин ворочался у себя на койке уже больше получаса с тех пор, как проснулся посреди ночи. Сон почему-то не шел, хотя спать хотелось просто зверски. Наверное, сказался стресс. Они приземлились на новой планете после крушения, Чонина взяли на разведку, и там на него напала (вот уж что уму непостижимо) вода, а потом выяснилось, что ранили Бэкхена, потом была вероятность умереть от сепсиса, потом Чанеля отправили воевать с местным зверьем, потом эта эйфория от чувства победы и негласное, но практически полное перемирие с солдатами… Это все мешалось в голове и создавало такой коктейль мыслей, что уснуть совершенно не представлялось возможным. Перевернувшись снова на другой бок, Чонин уставился на Бэкхена и Чанеля, уместившихся на одной койке. Поврежденная нога старшего лежала, закинутая на бедро Чанеля, и тот спал, рукой удерживая ногу на себе. Парни просто тихонько хотели обсудить события дня, потому что думали, что Чонин уже спит, но в результате заснули сами. Не то, чтобы Чонин ревновал кого-то к кому-то, но он был бы не против, если бы кровати были побольше, чтобы вместить троих. Чонин понял, что если полежит еще хотя бы минуту, то просто лопнет от скуки, поэтому супер тихо поднялся и пошел на выход. Бэкхен заворочался, так и не проснувшись, и начал сползать с кровати, но Чанель, так же не проснувшись, притянул его обратно к себе. Под двойное мирное сопение Чонин выскользнул из каюты. Он хотел сначала телепортироваться в зал к синтезатору пищи, но потом передумал. Во-первых, в зале мог кто-то находиться, и перепугаться так, что весь корабль встанет на уши. А во-вторых, спешить парню было абсолютно некуда. Зайдя в зал, он обнаружил, что не он один не может уснуть. Чондэ и Тао сидели одном из диванов и тихо о чем-то переговаривались. Исин сидел около Джунмена, и они вместе сосредоточенно изучали флягу Енгука в руках лидера. Вода в ней очень неохотно подчинялась силе Джунмена и норовила ужалить того как можно внезапнее. После этого Исин быстро залечивал поврежденный участок кожи, а Джунмен, делая невероятные усилия, загонял воду обратно во флягу. Около синтезатора пищи стоял сонный и лохматый Химчан и пил что-то горячее из чашки, наблюдая за лидером и лекарем. Он первый заметил Чонина и кивнул ему: - Тоже не спится? – остальные ненадолго подняли голову, приветствуя Чонина. - Ага. Вроде, уснул нормально, а теперь не хочется. Вот так вот… - Понимаю, - сказал Химчан, подняв чашку немного вверх, и Чонин уловил запах кофе. – Хочешь? - Нет, мне бы пожевать чего-нибудь, – Химчан отодвинулся и дал Чонину пройти к синтезатору. Супер долго и придирчиво выбирал еду, но, в конце концов, остановился на каких-то питательных хрустящих палочках, сделанных из растений. Он закинул в стаканчик около десятка палочек и направился к лидеру, вкусно захрустев одной. - Ну что, ты нашел что-то? – Джунмен покачал головой, не поднимая головы. - Нет. Только то, что в ней присутствует много специфических ферментов, которые мне не подчиняются. А еще, чем больше времени проходит, тем слабее действие этих ферментов, вода словно умирает. - Как живое существо? - Наверное. Исин считает, что это не так. - Да, - подтвердил Исин, - я могу не только лечить, но и чувствовать жизнь. На Земле существуют прионы. Они неживые, но от них отходят вириоиды, плазмидии и вирусы, которые относятся к доклеточному царству жизни, а от тех уже всякие риккетсии, актиномицеты и спирохеты, которые являются полноценными клетками, хоть и безъядерными. Такие клетки называются прокариоты, и они… - заметив, что Чонин не понимает ни слова, а только очумело хлопает глазами, Исин постарался объяснить по-другому. – Эта вода не имеет ничего общего с живой клеткой. Тут просто мешанина молекул белка, воды и неорганических примесей. Но при этом она способна принимать различные формы и действовать так, словно откуда-то к ней поступает команда. Меня это удивляет, так как я не вижу тут ни капли жизни. Даже самая-пресамая простая клетка имеет такое сложное строение, что даже существующая ныне теория о случайном самозарождении жизни на Земле уже никем не признается. Чонин кивнул, придав своему лицу самое умное выражение из всех имеющихся, а потом позорно сбежал от этих двоих, опасаясь, что кому-нибудь из них захочется вбить Чонину в голову основы биологии, например. Продолжая аппетитно хрустеть, Чонин отправился к главному выходу из корабля. Он не собирался его открывать, Крис, Джунмен и Енгук дали довольно четкое представление о том, что ждет умника, который захочет подышать свежим воздухом ночью. Но рядом с выходом было единственное окно, не забитое землей. Смотрело оно, правда, в небо, но Чонин не имел ничего против. Ему как раз нравилась идея развалиться на полу и уставиться в окно, которое смотрело вверх из-за положения корабля. Юный супер почти дошел до выхода, когда увидел там фигуру. Из-за отсутствия света было видно очень плохо, и Чонин не мог понять, кто там находится, и стоит ли нарушать его уединение. - Чего не спишь, Чонин? – О, это Дэхен. После тех объятий можно считать, что Дэхена теперь можно не опасаться или нет? - Не хочу. - Понятно, – Дэхен замолчал и оставил Чонина мяться на месте, не зная, куда деть себя и свои съедобные палочки. Парень все сильнее и сильнее ощущал неловкость, и уже хотел было тихо уйти назад, когда Дэхен сжалился. – Ну и чего ты там встал? Иди сюда, раз пришел. Или меня ищут и отправили тебя? - Нет, я просто… Ну, вдруг ты один хочешь посидеть? - Я, кажется, не очень похож на девочку, любящую посидеть в одиночестве, посмотреть на звезды и подумать о Нем, да? - Нет… - Чонин смутился окончательно. Он подошел к Дэхену и сел так, чтобы можно было видеть небо, но при этом находясь максимально далеко от солдата. Если тот и заметил этот маневр, то оставил его без внимания. А еще Дэхен явно не испытывал дискомфорта от тишины, чего нельзя было сказать о Чонине. Мальчик вертел в руках стаканчик с палочками, отчаянно пытаясь придумать тему для разговора. Наконец, он выдавил из себя, - Будешь? Дэхен покосился на протянутый стаканчик с едой и взял две штучки. - Спасибо, - кажется, он снова решил замолчать и оставить Чонина сгорать от смущения в одиночестве. Ну уж нет. Чонин решительно набрал в легкие воздуха. - А чем вы занимаетесь на тренировках? - Все виды физической нагрузки. Бег, прыжки, борьба разных стилей, плаванье, всякие стрелялки, маскировка, соревнования между командами и внутри команды… Все сразу и не вспомнишь. - А теперь вы будете продолжать заниматься? Тут? - Будем продолжать, но не полностью. Тут нет большего вида оборудования. Даже элементарного спортзала нет. Будем просто бегать, отжиматься, устраивать спарринги. Енгук найдет, чем нас занять, пока мы не осматриваем территорию и не боремся с монстрами. - А отдых? - А прямо сейчас я чем занимаюсь, по-твоему? - Это ночь, ночью и так все отдыхают… - красноречивый взгляд Дэхена дал Чонину понять, что тот не прав. – Ой. У вас тренировки и до ночи иногда длились? - У нас гены подправлены. Мы можем не спать и ясно соображать в экстремальных условиях около шестидесяти часов. Под экстремальными ситуациями я подразумеваю бой, пожар, охоту, укрытие, тяжелый физический труд. Лично нашей команде сделали упор на силу … спринтерскую, так сказать. - Это как? - Я могу поднять вещь в девять раз превышающую мой собственный вес, а ударом руки пробить двадцатисантиметровую стену. Но я быстро устану. Мне надо делать работу быстро и эффективно. А есть те, которые берут измором. Они слабее таких, как мы, но могут часами от нас уворачиваться и просто ждать, пока мы выдохнемся. - Охренеть, - выдал Чонин. – Это по сколько часов в день вы пашете? - Двенадцать часов идут тренировки, потом шесть часов индивидуальные занятия, полчаса на еду, сорок минут на свободное время, двадцать минут на душ и спать. - Только сорок минут?! - Мы мутанты, нам этого вполне хватает. - Но что можно сделать за сорок минут? – Дэхен странно покосился на возмущенного Чонина. - Расслабиться. - Как? – Чонин не замечал или не хотел замечать перемены в настроении солдата. - Не так, как вы. - Уж это я понял. - Мы… - Дэхен очень тщательно стал подбирать слова. – Мы мутанты не только в плане физической силы. Нам подправили и эндокринную систему. Гормоны, то есть. Они у нас есть, но их очень мало. И иногда их надо куда-то девать. И я сейчас не только про адреналин во время тренировок. - О… - до Чонина дошло, но он не был уверен, что понял правильно. - На Станции всегда есть те, кто в чем-то провинился. Не выполнил норматив, сбежал с занятия, нагрубил, да что угодно. И они потом… Их помещают в… - Дэхен отчаянно пытался выдать информацию в более мягкой форме, но чем дольше он тянул, тем больше становились глаза Чонина. – Короче, их наказывают. Иногда на несколько дней, иногда на пару часов. Но хватает обычно на очень долгий срок, и солдат потом, как шелковый. Чонин хотел сказать хоть что-то, но никаких слов на ум не приходило. У него колотилось сердце, вспотели ладони и как-то странно онемел язык. То есть, тех, кто осмеливается сделать хоть что-то не по уставу, тех просто… опускают? Настолько низко? - Зачем так… жестко? – наконец выдавил Чонин. - Это повышает субординацию и дисциплину. И в какой-то мере… Хм. На Древней Земле одно время существовали несколько стран. И там, когда воины шли на битву, они всегда брали с собой друга-воина. Или друзей. Брать на войну женщин было слишком утомительно и бессмысленно. Да и должен был оставаться кто-то дома, чтобы следить за хозяйством и детьми. Когда ты был на войне, то жена, дом и дети казались чем-то очень далеким и не важным. А вот твой друг, который борется рядом с тобой, и которого ты можешь защитить прямо здесь и сейчас, действовал намного лучше. Такие армии было очень сложно разбить, потому что они друг за друга стояли горой. Сейчас у нас пытаются развить то же чувство. Каждому солдату очень сильно развили ген привязанности и влечения. Если он находит своего… свою пару, то он уже привязан к ней навсегда, и будет бороться за нее насмерть. - Как у лебедей, - провел аналогию Чонин. Дэхен почему-то засмеялся. - Грубые солдаты, которые созданы для убийства и лебеди? Почему нет? - А... А кто из вас уже нашел себе… Своих… Ну, такого друга? - У Енгука и Химчана уже есть, - Дэхен не был уверен, что информацию о том, что Енгук и Химчан пара, стоит знать остальным, - Ендже повезло, у него пара – девушка, они на Станции 2 на вес золота. Про Чонопа ничего не знаю, он мало говорит. У Чжунхона нет пары, но это не мешает ему… искать ее. Разными способами. У меня пока тоже нет. - А ты искал? Как Чжунхон? – Чонин начал смущаться еще в начале, так что под конец фразы он просто горел. Дэхен на него покосился, но ответил. - Да. - Оу. И как? - Я сказал, что у меня нет пары. Чонин ничего не ответил. Его голова теперь была забита информацией просто под завязку, и ему было необходимо ее переварить. Все солдаты Енгука вряд ли были намного старше суперов. Насколько Чонин понял, Лухан и Минсок были старше Енгука, а он среди солдат самый взрослый. И при этом даже Чжунхон казался теперь намного более зрелым, чем большинство суперов. Подумай только, насиловать парня за самый элементарный проступок! И Дэхен не сказал, что наличие пары освобождает от наказаний. Чонину даже думать было жутко о том, что испытывали солдаты, чью пару отдавали на такое. Понятное дело, что знакомые и друзья не трогали провинившегося, но ведь на Станциях в среднем живет до нескольких миллионов человек. Невозможно подружиться со всеми. Чонин на секунду представил, как провинился Бэкхен или Сэхун, и их тоже… Молодой супер дернулся так, словно и правда увидел это. Дэхен повернулся к нему всем корпусом и несильно толкнул в плечо. - Эй, не грузись. Для вас это дикость, но мы в таком месте с рождения. Для нас это уже не выглядит так страшно. Это неприятно и мерзко, но не в такой степени, как для тебя. И мы в курсе, что такое принято только на нашей Станции. Если Енгук увидит, что кто-то из суперов допустил ошибку, он не станет требовать от Криса всего этого. Тем более, что Енгуку вы не подчиняетесь. - О боже, то есть Енгук может заставить вас, если вы виноваты!.. – Дэхен дернул руку Чонина, и тот повалился вбок, уронив палочки. Солдат его поймал прямо у пола. - Не накручивай себя. В одной команде такое не принято. Это уже никак не приведет к укреплению отношений. Такие наказания чаще межкомандные. Иногда бывают случаи, когда в качестве того, кто должен наказать, выбирают товарища по команде. Но это бывает редко, и строго оговаривается в уставе. Чонин кивнул, хотя не понял и половины. В голове была каша, которая не хотела упорядочиваться. Наоборот, с каждым словом Дэхена все только становилось хуже. Дэхен это видел, но предугадать мысли Чонина не мог никак. Наконец, супер глубоко вздохнул и поднял голову, продолжая лежать на руках Дэхена. - Так. Я спокоен. - Ну конечно. - Нет, правда. Но ты на меня действуешь угнетающе. Не принимай на свой счет, на меня сейчас так любой солдат подействует. Я, наверное, пойду к себе. Постараюсь уснуть. Или просто полежу. Несколько секунд Дэхен пытливо вглядывался в лицо Чонина, но потом все-таки поднял его обратно и отпустил. - Давай, иди. И, повторяю, не накручивай себя. Все не настолько ужасно, как тебе сейчас кажется. - Ага, спокойной ночи, - Чонин встал и ушел, оставив стаканчик с палочками рядом с Дэхеном. Тот смотрел ему вслед до тех пор, пока Чонин не исчез за поворотом, после чего перевел взгляд на стаканчик, глубоко задумавшись. Не совсем так он планировал налаживать контакт с суперами. На самом деле, несмотря на такой приятный вечер, ночь для многих оказалась тяжелой. Лухан сидел на своей койке и смотрел на стену, за которой была каюта Чондэ, Минсока и Исина. Лухан хотел помочь Минсоку переодеться и почти решился на разговор, к которому готовился уже несколько месяцев, но Минсок не пустил его даже в комнату, не то что в ванную. Он просто засмеялся, и пообещал, что найдет полотенце самостоятельно. Сам Минсок стоял в душе и смотрел в зеркало. В последнее время контролировать ситуацию становилось все сложнее, а уж теперь, когда они оказались практически отрезанными от своей планеты и Станции… Кто знает, к чему это приведет? Крис стоял на пороге и смотрел на вновь уснувшего Кенсу. Крису мучительно хотелось чем-нибудь помочь маленькому суперу, но тот почему-то почти демонстративно принимал помощь только от Джунмена. Лидер никак не мог понять причину смены поведения Кенсу, и это сильно давило на него. Крис вздохнул и развернулся в ванную. Вернувшись к себе в каюту, лежал Чонин, бессмысленно глядя в потолок и обдумывая слова Дэхена. Первая волна эмоций схлынула, и теперь супер просто пытался понять, как же солдаты вообще живут в таких условиях, и какими они видят всех суперов. Дэхен сидел все там же, где оставил его Чонин и размышлял о том, что суперы и солдаты, наверное, никогда не смогут понять друг друга. Он не считал суперов слишком изнеженными или капризными. Они просто были другими. Суперы не жили в условиях постоянной войны, и не были помещены в такие жесткие рамки, как люди на Станции 2. Дэхену было интересно, как теперь изменится поведение Чонина по отношению к нему и остальной команде Енгука. Бэкхену постоянно снились кошмары, и он несколько раз просыпался, ощущая, как тот зверь разрывает его на куски и съедает, потому что Чоноп не успевает добежать. Чанель просыпался вместе с Бэкхеном, а потом начинал баюкать его, как маленького. И ни у кого не возникало желания начать острить по этому поводу, чтобы разрядить обстановку. Этот вечер был самым веселым с момента знакомства восемнадцати человек, чего нельзя сказать о ночи. Но одно было ясно – этой ночью многие переосмыслили свое отношение к людям с другой Станции, да и к ситуации в целом.