Скованные

Золотые лучи солнца настойчиво пробивались через плотно-зелёные занавески. Однако этого хватало, чтобы наполнить небольшую кухню светом. Кухня выглядела достаточно чистой, но всё равно, смотря на неё или на любую другую комнату этого дома, любой бы заметил, что что-то было не так. Чего-то не хватало. Далеко не каждый поймёт, чего именно. Заботливой женской руки. Нет, дом, конечно, не был заброшенной свалкой и далеко не последним свинарником, но эта «чистота» скорее была армейской. Она была чем-то, что нужно было соблюдать не из простого этикета, а соблюдать, как железный закон. И за его нарушение шла мгновенная и неминуемая казнь. В общем, мысли остановились на простом решении: в доме должна присутствовать женщина. Самооценка как-то сама падала вниз от осознания того, что он уже чёрт знает какое по счёту утро начинает, думая об этом. А когда он жаловался об этом, обычно флегматичный Марко орал на него, чтобы он уже наконец нашел себе девушку и не страдал всякой фигнёй в пять утра. Да, это утро у Эйса началось явно не с той ноги. Поэтому он хотя бы назло вспомнившемуся Марко решил думать о чём-нибудь другом. Молодой парень двадцати трёх лет задумчиво попивал кофе, лицо его потемнело от отвратительного чувства дежавю. Раздался грохот из соседней комнаты. Он уже по заученной годамипривычке поднял взгляд на настенные часы. Пять тридцать пять. «А она рано, - мысленно подумал он. - Тьфу! Какое нафиг рано?! Она проснулась вовремя!.. Вовремя?..». Эйс не был сентиментальным и ностальгией не страдал, но в пять утра возможно всё. Поэтому он почувствовал какое-то чувство одиночества. Он скучал по временам, когда он так же гонял по дому, орал, пытаясь разбудить Луффи и не опоздать на электричку. А там, на станции, их уже ждали Усопп и Сабо. И потом вечно злой Паули опять их отчитывал, а Луффи лишь, улыбаясь, извинялась, слушала очередную ложь Усоппа и о чём-то болтала с Сабо. Эйс скривился, глотнув ещё кофе. Сейчас старый друг путешествует по миру, пишет свою книгу. Сам же Эйс живёт в городе и работает в скучном офисе. Его жизнь протекала на удивления банально. Что ещё сказать-то? Они все выросли. Даже Луффи вон работает в участке, недавно дело сама раскрыла! И у Усоппа вроде всё хорошо. Эх, молодость, куда ты ушла?... Несмотря на все признаки того, что Луффи уже проснулась, она вылетела из комнаты только в пять сорок пять. Чему Эйс был как-то даже удивлён. Обычно она поражала своей скоростью в плане собирания вещей, но в этот раз она задержалась на минут десять, что было не то что не допустимо, в это было тяжело поверить! Вылетев из комнаты, она тут же заглянула в холодильник. Печально шмыгнув носом, она, словно метеор, вылетела из дома. Эйс застыло смотрел ей в след. Наконец, моргнув, он пробубнил что-то типа: «Да не может этого быть» и мысленно решил взять маленький отпуск. Что-что, а нервные клетки… *** Ступор Эйса был ничем, по сравнению с вытянутой рожей Паули. Во-первых, Луффи почти не опоздала. Во-вторых, стоило ему, в очередной раз выслушивая нытьё Усоппа, на секунду отдаться ностальгии, как примчалась сама Луффи. Ну, это-то ничего, только вот она была одета в школьную форму. - Что это за хренотень?! – ошарашено завопил Паули. - Это не хренотень, это работа. – Серьёзно ответила она. Паули решил не вникать в детали её работы. Как говорится, меньше знаешь - крепче спишь. Усопп вообще-то тоже был одет по-школьному, но его вид, если честно, совсем не отличался от обычного рабочего состояния. Зато Луффи разительно отличалась от своего повседневного наряда. Самая обычная японская школьная форма, коричневая юбка до колен, коричневый воротник с белой полоской, красный платок, белый батник, чёрные гольфы немного ниже колен и чёрные туфельки. Ничего обычного, но на Луффи это выглядело немного… ну, не как на школьнице. Нет, она могла легко сойти за шестнадцатилетнюю девчонку, но это выглядело или воспринималось совсем по-другому, если ты видел её в её шестнадцать. А в шестнадцать у Луффи не были такие длинные волосы. Не было такого роста. Не было такой фигуры. Тогда она была короткостриженой мелочью, которую можно было бы принять за пацана в юбке. И сравнивать с этой версией «шестнадцатилетней» Луффи было немного не по себе. Но Усопп и Паули решили промолчать. Сев, как всегда, в пустой вагон, Луффи уже думала, как обычно, заснуть, но Усопп, видимо, решил тоже сыграть с ностальгией Паули. Поэтому сон Манки пришлось отложить. Уже через минут пять они всей компанией сидели в кабине Паули, и, как в школьные времена, последний подогревал чайник, а Усопп доставал японский плагиат «Доширака». Так они и убили время, вспоминая прошлое и немного рассказав Паули о их задании. Как ни странно, но Луффи пришлось признать, что она и вправду скучает по тем временам. Казалось, она слышит в кабине сплетающийся смех Эйса и Сабо, образуя какую-то особую симфонию, согревающую сердце и душу. Во всяком случае, она решила умолчать о том, что она почти опоздала как раз из-за того, что подалась ностальгии и почти минут десять крутилась около зеркала. Паули и Усопп о чём-то спорили, но девушка, раз уж на сон времени уже не было, тихо дремала, слушая их в пол-уха. Она опять прокручивала в голове это утро и мысли. В основном - именно то, как она сравнивала себя сегодняшнюю и себя двухлетней давности. Как крутилась у зеркала в полный рост и отмечала перемены. А они вроде бы были. «Интересно, а такой я ему нравлюсь?» - эта мысль повторно пролетела в голове. Вздохнув, девушка твёрдо решила, что, когда встретится с Ло снова, так у него и спросит. Как бы то ни было, именно так началось это проблематичное утро. *** Это было даже в равной степени смешно и печально. Я имею в виду, после всех лет мучительного выживания в школе Манки снова там очутилась. Где-то в глубинах сознания она поставила на заметку, что как бы она ни не любила школу, сейчас ей как никогда хотелось снова попасть в свой класс. Прошлое всегда было очень важной частью сознательной жизни Луффи. Будь то воспоминания о начальной школе, в которых были и Эйс, и Сабо; или средней, где она познакомилась с очень большим количеством замечательных людей; или о старшей школе, где она встретила Кида и Ло. Её настоящее не было на последнем месте, девушка, наоборот, ценила настоящее куда больше именно потому, что так любила прошлое. Но тем не менее сейчас был какой-то диссонанс. Она вроде бы стояла сейчас у доски рядом с Усоппом, и их представлял учитель, и незнакомый кабинет, переполненный совершенно незнакомыми людьми. Но в то же время сознание открывало девушке совершенно другую картину. От кабинета пахло воспоминаниями, голос учителя и лица учеников, всё было знакомым. Будто в её голове прокручивался старый-старый фильм, снятый вчера. Но это мгновение оборвалось, столь приятные голоса сменились холодным, реальным голосом учителя. Хоть Луффи и любила настоящее, но сравнивать то, что происходит сейчас, и то, что давно прошло, она сочла оскорблением. От тех школьных воспоминаний веяло теплом, а от настоящего восприятия школы – холодом. Поёжившись, Луффи напомнила себе о том, зачем она здесь. Она не на учёбе, она на работе. Взгляд изучающе скользнул по классу, и Манки быстро опознала цель. В голове тут же всплыли слова Сенгоку: «Мы разместим ещё несколько людей в школе, поэтому не думайте, что только на вас будет держаться миссия, но вы важная её часть. Основные силы будут защищать Ширахоши с расстояния, вы же с близи на тот случай, если что-то случится». Ширахоши была точно такой же, как и на фотографиях, что показал им Сенгоку. Единственное, что удивило Луффи, так это то, что она была очень высокой. Во всяком случае, для своего возраста точно. Наверное, выше Луффи на голову, а может, и на две. А ведь Манки в её возрасте была ниже, чем сейчас…. У Ширахоши были красивые мягкие волосы мягко-розового цвета, заплетённые в причудливый хвостик. Также у неё были большие голубые глаза, такие детские. Тяжело поверить, но, похоже, эти глаза в десять раз наивнее, чем у Луффи. Но, несмотря на все эти описания, в её красоте было то, что отличало её от других красивых девушек, которых знала Манки. В ней не было такой утонченности, как у Санджи, наоборот, она казалась простой. Хотя нет, это слово не совсем верное, эта её «простота» выражена через невинность, которая так и исходила от неё. В девушке не было такой силы, как у Хенкок, что, несомненно, всегда было её фетишом, но у Ширахоши, наоборот, этой силы не было и в помине. Однако, если Хенкок всегда соответствовала образу «красивой мраморной куклы», как Луффи как-то выразилась в своих мыслях, то Ширахоши была кое-кем противоположным. В отличие от грозной императрицы с, казалось бы, ледяным сердцем, Ширахоши была нежным ангелом. Может, дело и вправду в отличии их внешности? Луффи в этом не разбиралась, но у Ширахоши была не белоснежная, как у Хенкок, кожа, наоборот, очень даже здорового цвета. Санджи, наверное, сравнила бы её с ангелом, которого за что-то изгнали из рая и заковали в оковы человеческой плоти. Божественно, непостижимо для сознания: красивая и в то же время такая невероятно реальная, человечная. На урок Луффи было побоку, нужно было убить время. И убить его Луффи решила, выполняя свою работу. Поэтому она на этом же уроке, вырвав часть листа от тетрадки, нацарапала на нём: «Скукота! Ты так не думаешь?» и, жестикулируя, попросила девушку с двумя чёрными хвостиками передать его Ширахоши. «Цель» сидела за второй от доски парте на втором ряду. Луффи же за четвёртой партой на первом ряду у окна. Сидеть тут было ужасно скучно, так как в своё время Луффи всегда поголовно сидела на первой парте второго ряда, между окном и дверью, чтобы учитель видел всё, что она делает, и чтобы она не удрала. И поэтому сидеть у окна было непривычно, но… чертовски прикольно. Если не считать, что окно так сильно искушало девушку на побег. Когда Ширахоши получила записку, она тут же испуганно вздрогнула и обернулась, встретившись своими испуганными голубыми глазами с полными скучного веселья шоколадными глазами Луффи. Ширахоши тут же снова испуганно вздрогнула и, будто опомнившись, развернулась к доске. Кончики губ Луффи изогнулись дугой вниз. «Вот же блин», - пронеслось в голове, хорошее настроение сильно пошатнулось, - «трусишка!».