Алло?

За окнами уютных домов разбушевалась метель, свистя и гоняя по улицам крохотные снежинки- кристаллики льда, она шаловливо заглядывала к каждому в дом, кто позволял себе открыть окошко или дверь, хотя бы на секундочку, в такую ненастную погоду. Такая погода держалась уже около недели, но каждый день вьюга придумывала новую симфонию, то весело напевая что- то, как бы оповещая о том, что её не стоит бояться; то глухо и озлобленно завывая, подобно одинокому волку, угрожающему скорой кончиной тому, что попадётся у него на пути. В этот вечер она завывала как-то тоскливо, как будто давая понять о начале чего- то неизбежного, что произойдёт не сегодня, возможно, но совсем скоро. Она тянула звонкие нотки, гоняясь из стороны в сторону, как будто сама не знала, куда деться от беды. -Алло, Минхо-а? – Нежный мягкий голосок слышится с того конца провода, отрывая от столь наскучившей работы. -Да? – Губы Минхо невольно расплываются в улыбке, но после голос его начинает звучать взволнованно: - Тебе плохо? Что- то случилось? -Нет, - Джинки мотает головой так, как будто Чой увидит его сейчас и мгновенно успокоится: - просто, знаешь, я скучаю. Уже десятый час, а на улице жутко холодно. -Я скоро буду, подожди, ладно? – Минхо становится легко на сердце от того, что с ним всё хорошо, это сейчас самое главное. Минхо заходит в небольшой двухэтажный домик, отряхивая в прихожей с шапки, куртки и шарфа снег, скидывая обувь и верхнюю одежду, после чего аккуратно, на цыпочках, ступая по мягкому белому ковру в гостиную. Угольки в камине слегка потрескивают, создавая какой- то особый уют, а большой пушистый кот, устроившись перед самым камином, тихо посапывал, иногда мурлыкая. Джинки лежит на диване, свесив руку вниз, как и всегда. Теплый плед оказался скинут на пол, а длинная чёлка, которая отросла с тех пор, как ему запретили выходить из дома в плохую погоду, была длинной до такой степени, что прикрывала глаза полностью, не давая понять, спит он, дремлет, или же просто задумался. Обычно он закалывал чёлку небольшой чёрной заколочкой, но теперь она валялась на пледе, заставляя Минхо вздрогнуть. Мин подходит тихо, наклоняется, дотрагиваясь губами до щеки его, а сам в этот момент ещё и проверяет температуру и состояние своего Джинки. Последний слегка хмурится в ответ, но всё же приоткрывает глаза и пухленькие губки его растягиваются в сонной умиленной улыбке: -Ты поздно… -Прости, - глаза виновато опускаются в пол, правда вот утыкаются в плед и заколочку в виде буквы «J». -Ничего, я понимаю, - и улыбка его, приобретает какой- то совершенно другой оттенок, как будто бы вымученный, как будто бы надоело терпеть… Вьюга на улицах воет, а ей подвывают и парочку дворовых собак, забившихся под козырёк небольшого подвальчика. Две бродяжки, брошенные хозяевами, которые уехали ещё в начале зимы, жалобно смотрели на прохожих своими круглыми глазами. Они уже давно не получают помощи ни от кого, учитывая то, что их единственное спасение сейчас находилось дома, под строжайшим запретом выходить на улицу. Джинки закутывается в шарф, натягивает вязаную шапку и, прихватив косточки и ещё парочку лакомств, которые он уже давно откладывал, выходит на улицу. Можно, пока Минхо не видит. Рука его ложится на мокрую шерсть одного из псов, когда прямо под бок подбивается второй. Они, скорее всего, безумно рады его возвращению, ведь они не виделись два долгих месяца и Джинки даже начало казаться, что они забыли его, но нет. У собак память, порой, куда лучше, чем у людей и любят они не за что- то, а просто за то, что ты оказался рядом в нужный момент. Он не может долго здесь сидеть, хотя и хочется вдыхать этот морозный воздух, который так режет, и без того больное горло, но тогда Минхо узнает о том, что Джинки ослушался. Нет, он ни чуть не боялся того, что Мин будет злиться, он просто знал, что тогда его малыш расстроится и погрустнеет, а после будет ещё долго наговаривать что- то о том, что Джинки совсем себя не бережёт. Телефонный звонок раздаётся уже тогда, когда Джинки, чуть шаркая ногами по полу, идёт на кухню, заваривать себе «Американо». Он улыбается, видя на дисплее его фотографию, поднимает трубку и, точно так же, как и всегда, тихо проговаривает бархатным голосом «Алло?». Он грустнеет на глазах, когда уголки губ сначала опускаются, а потом нижняя губа начинает предательски подрагивать, так, как будто он сейчас заплачет, но нет. Улыбается через силу и шепчет тихо: «Ничего, я понимаю». Тогда две дворняжки в соседнем дворе завыли как- то по- особенному грустно, как будто прощаясь с кем- то особенно дорогим сердцу, а ветер, подхватывая грустную мелодию расставания, поселил в душе, каждого обитателя небольшого спального района какую- то особенную тоску. Минхо нервно стучит ручкой по гладкой поверхности стола, прикусывая до крови нижнюю губу и уставившись в монитор. Ему кровь из носа надо закончить сегодня все дела с документацией. Телефон звонит сначала тихо, потом громче, начиная вибрировать и чуть сдвигаться с места, ближе к краю стола. Чой, смотря на дисплей с изображением Джинки, улыбается слегка, откидываясь назад на кресле и принимая вызов, когда опять слышится, уже его «Алло». Минхо вздрагивает, когда в ответ слышит лишь тишину. Зрачки его сначала расширяются, а потом резко сужаются от накатившего страха, пальцы леденеют, а ноги подкашиваются, когда он подскакивает с места неожиданно, хватая верхнюю одежду и выбегая на улицу. Неужели этот дурачок вышел из дома? Неужели… Он влетает в дом, холодный, как будто полностью окутанный вьюгой и пропитанный воем, что стоял на улице и отчётливо доносился через дорогу. Минхо оглядывается нервно: камин не горит, а кот жалобно мяукает, спрятавшись где- то под кухонными тумбочками. Он делает пару шагов вперёд к дивану, падая перед ним на колени. Он лежит точно так же, как и всегда. Плед, заколка, а теперь и телефон, валяются на полу. Чой вздрагивает, хватая его руку, прижимает её к губам и тихо хрипит. Из больших глаз скатываются пару крупных слезинок, очерчивая дорожку на щеках, когда Минхо подтягивает его к себе, прижимая и тихо постанывая от боли. Он нажимает на кнопку вызова на своём телефоне, слышит, как заливается музыкой мобильник Джинки, поднимает его дрожащими руками, чуть было, не роняя на пол, нажимает онемевшими пальцами на зелёную трубку и прикладывает её к уху: -Алло?... Глаза Минхо распахиваются, когда он хватает телефон, набирая в сотый раз всё тот же номер, а после, когда гудки сменяются, на привычное «Алло?», подскакивает с места: -Ты где? -В соседней комнате, дурачок, - посмеивается тихо в трубку Джинки. Чой подскакивает с места, спотыкаясь, как может, спешит в соседнюю комнату, где прижимает к себе Джинки, прикрывая глаза и вслушиваясь, как буря, кажется, начинает успокаиваться. -ты Чего? – Удивлённо вскидывает брови Джинки, но все, же улыбается. -Алло?... –Прикусывает до крови нижнюю губу Минхо.

Он не отдаст его никому, Ни вьюге, ни снегу И лишь его тихое «Алло», Будет давать надежду.