Сестры по крови или наследницы Киёмидзу

Гудящая тишина заполонила каждый свободный сантиметр просторной, одноместной палаты местного госпиталя, в которую поместили раненную наемницу. Коноховцы удалились, так и не прознав о том, что в течение всего их разговора, куноити претворяясь спящая, жадно хватала долетавшие до нее слова, способные так или иначе пролить свет на обстоятельства, в которых она очутилась. Тенши была неподвижна. Не дрогнули закрытые веки, и ясный взгляд зеленых глаз не узрел тусклых сумрак уходящего дня. На застывшем, обескровленном лице, усеянном россыпью мелких и глубоких ссадин, не шевельнулся не единый мускул. Пышная, перебинтованная грудь мерно вздымалась в такт ритмично пищащему аппарату жизнеобеспечения, под теплым пледом, создавая полную иллюзорную видимость коматозного состояния. Однако тот, кто в серьез полагал подробным образом – глубоко заблуждался. Тенши давно пришла в себя. Ее натренированное тело было мало восприимчиво к тем препаратам и обезболивающим, которые ей кололи местные медики. Она мучилась от боли. Но эта физическая боль была ничем по сравнению с терзавшими ее душевными страданиями. Наоми жива и она в плену акацук. Почему-то Тенши ни на минуту не сомневалась в этом, мысленно проанализировав цепь произошедших событий. Коноховцы еще сомневались, допуская вероятность ее бегства с поля боя. Однако она слишком хорошо знала сестру, чтобы даже на мгновение предположить подробное. Наоми могла быть стервозной, она могла предавать, врать и обманывать, но она скорее сделала бы себе харакири, нежели отважилась втоптать честь и достоинство Киёмидзу в грязь, позорно уклонившись от сражения. Да, сомнения Тенши не были беспочвенны. В последнее время, сестра совершала странные поступки, тем самым заставив ее усомниться в преданности клановым идеалам. Однако где-то в глубине души Тенши все еще верила Наоми, ища в ее деяниях скрытые знаки. Жаль, что пока не находила. Предательство сестры мучило ее. Кровь роднила их, но она устала мысленно оправдывать ее, особенно в тех случаях, когда, казалось бы, все являлось настолько очевидным, что разве только глупец уверует в обратное. Один вопрос терзал куноити. Заслуживала ли Наоми ее доверия? Если судить объективно, основываясь на фактах, то, естественно нет. Она без зазрения совести бросила ее, оставив на растерзание акацукам, а сама в это время благополучно переметнулась на сторону Скрытого Листа, не удосужилась элементарно сообщить, что жива. А она переживала…. Она море слез пролила, оплакивая ее гибель. Столько всего вынесла, ежедневно терпя унижение от нукэнинов. Непередаваемое чувство…. И вот, спустя столько дней, когда она почти свыклась с утратой, Наоми объявилась на горизонте. Тенши была несказанно счастлива снова увидеть сестру. Однако это чувство быстро померкло, задохнувшись под грузом тех неприятностей, в которые она ее ввергла, едва успев показаться. Тенши злилась и радовалась одновременно. «Всему должны иметься разумное объяснение! – периодически успокаивала себя куноити. – Наоми, конечно, безрассудна, даже безумна. Но куноити она блестящая». Толкнуть ее на предательство могли лишь веские причины. Быть может это подстава? Подтверждение тому могла бы послужить спонтанная стачка, организованная акацуками. Безусловно, они охотились за ней, или же за джинчурики, но как бы то ни было, в результате победа оказалась на их стороне. Наоми пропала. Ей же позволили уйти. И если пораскинуть мозгами, можно было предположить, что она в этой ситуации опять же послужила наживкой для сестры. Черт! Тенши схватилась за голову. Эти мысли ее пугали. Так не хотелось вновь становиться для Наоми обузой, коей она являлась для нее на протяжении продолжительного периода времени. Но, видимо, это ее судьба вечно путаться под ногами…. Мысли угнетали, однако поддаваться их разлагающему влиянию было некогда. Судя по подслушанному разговору, ее ожидала крайне нелицеприятная участь стать пленницей Скрытого Листа, что не особо обольщало. Для них она враг, а с врагами разговор короткий. С трудом Тенши удалось сесть в кровати. Терпкий привкус крови ощущался во рту, и комната крутилась перед глазами как заведенная. Превозмогая недомогание, призвав на вооружение наследственный геном, Тенши привела в норму сердцебиение и, игнорируя давящую боль в груди, непослушными, отчаянно дрожащими пальцами, отсоединила «провода» капельницы, затем откинула одеяло. Встать с кровати оказалось делом чрезвычайно сложным. Слабость сковала члены. Тенши знобило и, попытавшись встать на ноги, девушка едва не упала, однако в последний момент уцепилась за тумбу, неуклюже смахнув стакан с водой на пол, с тревожным треском разлетевшийся в дребезги. «Неуклюжая корова! - отругала себя куноити. – Таким темпом сюда сбежится пол госпиталя!» Тенши напряженно прислушивалась к неподвижной тишине, силясь услышать торопливые шаги. Но на ее счастье все было спокойно, и тогда она продолжила свой путь. Каждый шаг давался ей путем титанических усилий и уже у порога куноити выдохлась. Но отступать было некуда. «Мне бы моих снадобий сейчас» - ностальгически вспоминала она свою излюбленную коробочку с травами, подаренную Дейдарой, ставшего еще одним предателем в ее жизни. Ненависть, боль, разочарование – вот, что испытывала в настоящий момент Тенши, думая о голубоглазом блондине, который так подло пытался убить ее. И если Наоми она готова была спустить многое, то Дейдару она не сможет простить никогда! Дрожащая доселе рука неожиданно крепко схватилась за ручку. Гнев придал ей сил. Тенши распахнула дверь, уверенно шагнув в полумрак коридора. Двигаясь вдоль светлых беленых стен с регулярными остановками, Киёмидзу достигла поворота, ведущего к лестничной площадке. Но едва свернула за угол, вжалась в стену, прокляв свою невезучесть. - Твою ж…. – буркнула она, закусив губу. Ей хронически везло. Словно титан, появившись из сумрака, перед ней возник Неджи Хьюга. Джонин, казалось, и сам удивился, повстречав ее, выразил это, пожалуй, лишь взглядом, после чего моментально овладел собой. - Куда собралась? Надумала бежать? - Сказать правду или солгать? – уточнила девушка с несвойственной для себя дерзостью. В последнее время, она вообще вела себя не так как обычно. В ней словно что-то надломилось, и Тенши теперь смотрела на мир под иным углом. Угольные брови коноховца озадаченно взметнулись вверх. Первые аккорды их встречи отчаянно напоминали флирт в стиле «Наоми». Правда и Неджи не дурак. С ним подобные колкости не прошли. - Советую вернуться в палату. – Пропустив мимо ушей ее выпад, порекомендовал джонин. - Тебе придется заставить меня силой сделать это, ибо добровольно я обратно не вернусь. Кривая, едва заметная улыбка зажглась на его губах. Он гордо вздернул подбородок и, скрестив руки на груди, окинул ее сардоническим взглядом. - Не страшно. Полагаю, это будет не так-то сложно сделать! – в шаг Неджи оказался подле нее, а уже в следующую секунду, Тенши была у него на руках. – Убедилась? Серые, бездонные, словно пасмурное небо глаза впились в мертвецки бледное лицо куноити. - На твоем месте я не спешила бы радоваться…. – осталась невозмутимой Киёмидзу, не проявляя попыток вырваться. Смиренно и покойно она принимала свое пленение, лишь до того момента, пока ее тонкая ручка не очутилась за его спиной. В два счета ожили заледеневшие пальцы, и толстая игла от капельницы угрожающе уперлась в сонную артерию синоби. – Одно движение и ты покойник Неджи Хьюга…. То, что происходило в «резервации» последователей красной луны в какой-то мере напоминало затишье перед бурей. Приближался вечер и, как не странно, все наемники в этот неурочный час собрались под крышей базы. Громко тикали настенные часы над дверью, перекликаясь со слабыми отголосками, льющего на улице дождя, проникающими сквозь камень толстых стен. В ожидании предводителя, нукэнины разбрелись по углам. Медленно текли минуты, а Пейн не возвращался. Но и в этой ситуации вынужденного бездействия мужчины нашли, чем себя занять. Особенно ярко на фоне коллег выделился Какудзу. Он уединился в дальнем конце кабинета. Устроившись за низким чайным столиком, синоби вытряхнул из большого холщевого мешочка, который всегда держал при себе, золотые и принялся сосредоточенно их пересчитывать, методично складывая в аккуратные стопки, которых уже по истечении 15-ти минут набралось без малого двадцать. Рядом с Какудзу на грубой приземистой тахте обосновался Итачи. Необычайно спокойный и неизменно угрюмый в своей акцентированной обособленности, гений сидел неподвижно, устремив взгляд в пол, видимо мыслями находясь далеко отсюда. Здесь же, неподалеку от входа небольшой группой расположились и Кисаме с Сасори, увлеченно беседовавшие о чем-то насущном. Дейдара, не желавший принимать участие в разговоре и вовсе самоустранился, не проявлял и толики заинтересованности к оживленной беседе коллег. Отделившись от основной массы присутствующих, он взобрался на высокий подоконник с ногами и, уткнувшись лбом в запотевшее стекло, хаотично водил по нему пальцем, вычерчивая непонятные символы, что крайне раздражало взвинченного до предела Хидана. - Твою мать, прекрати это дело, Дейдара! – взревел он, бросив метаться по комнате и останавливаясь напротив подрывника. Блондин лениво поревел на него взгляд. - Что именно я должен прекратить? – наивно поинтересовался он, видимо абсолютно не догадываясь о причинах раздражения язычника. - Мне вырвать тебе пальцы, чтобы до тебя дошло? – продолжал ерепениться Хидан. - Попытайся, если сможешь, конечно…. – и бровью не повел подрывник, отвечая на нападки коллеги с необычайной серьезностью, что как-то не вязалось с его обычной расторможенностью. - И пробовать не стану! – язычник демонстративно откинул полы плаща, обнажив тройной ряд стальных лезвий косы. Приняв угрозу к сведению, Дейдара махом соскочил с подоконника. - Кишка тонка! – мгновенно приготовившись к схватке, он четким движением распахнул закрома набедренной сумочки. Проворные пальцы ловко нырнули внутрь, стремительно формируя взрывательные элементы. Синоби готовы были броситься друг на друга. И ситуация вполне могла выйти из-под контроля в любой момент. Благо окружающие, оставив свои дела, безучастно наблюдали за развитием событий, не вмешиваясь, если бы не внезапное появление Пейна. - Успокойтесь, вы оба! – потребовал он нетерпеливо. – Мы собрались здесь не для того, чтобы перегрызть друг другу глотки. Есть ряд более важных проблем, которые нам предстоит решить. - В таком случае, во избежание потасовки, кое-кого вам не помешало бы посадить на цепь! – съязвил Дейдара, держа припасы наготове. - Прикуси язык, сосунок! – слетел с катушек язычник. Слова блондина сорвали ему крышу, и он кинулся на него словно бешенный тигр. И не миновать бы кровопролития, если бы не молниеносная реакция Пейна. Одно его движение и враждующие, будто пешки разлетелись в разные стороны. – Позорище, а не ниндзя! – статично заключил Лидер, одаривая их взглядом негодующего рениннгана. Злобно посмеиваясь, Хидан усилием поднялся с пола, тыльной стороной ладони брезгливо смахнув выступившую в уголках губ кровь. - Тяжелая у вас рука, Лидер-сама…. – язвительно протянул он, глядя на перепачканные пальцы. – Однако на будущее, советую больше этого не делать. - Хадан, придурок, совсем умом тронулся?! – то ли утвердил, то ли спросил Кисаме, пользуясь образовавшейся паузой. – Помнишь, с кем разговариваешь? - Естественно…. – ухмыльнулся язычник, приглаживая растрепавшиеся волосы. – Имеются сомнения? -Кое-какие…. - А если подробнее? - Не стоит. Замечу лишь, что твое поведение лишний раз доказывает непреложный факт – от баб одни беды. Их место на койке. В серьезных делах с ними лучше не иметь дел. – Заключил Кисаме, но заметив вошедшую в помещение Конан, поспешил смягчить свое шовинистское высказывание: - Не в обиду тебе, Конан-тян, будет сказано. По традиции оставаясь в тени Пейна, куноити благодарно кивнула, давая мечнику знать, что приняла его слова к сведению. Ободренный этим, Кисаме продолжал: - Хидан, Дейдара…. Вам бы братцы следовало поостыть немного, развеяться что ли. Ни то не ровен час, сестрички Киёмидзу до умопомешательства вас доведут. - Поздновато взялся наставничать, Кисаме. – На полном серьезе вдруг выдал Какудзу, отвлекшись от расчетов. – Все что можно было сделать, сестрички сделали. Ребятки потеряны для общества. - Какудзу, твою дивизию! – возмутился, немного успокоившийся язычник. – Ты, на чьей стороне, не пойму? - В данном случае - ни на чьей. Мне собственно безразличны ваши терки по поводу Киёмидзу. Я здесь еще до сих пор лишь по тому, что хочу узнать, по какому поводу нас собрал Пейн. Вы же своей подростковой возней сбиваете с толку весь коллектив. Поймите, наконец, ваши постельные интрижки никому не интересны. И уж, коль они имели место, ведите себя по-мужски, не распускайте нюни. Личные отношения не должны отражаться на работе. Таков закон. Думаю, я выразил общее мнение на данный счет. Установилось задумчивое молчание. Речь обычно молчаливого Какудзу, произвела на присутствующих неизгладимое впечатление. Он проявил неожиданную сторону своей натуры, продемонстрировал исключительную мудрость познавшего жизнь человека. Проникся высказыванием ниндзя и Дейдара. Откинув непокорную челку с лица, подрывник встал, держась за грудь. У Пейна действительно тяжелая рука. В этом Хидан оказался прав. В том же, что касается замечания Какудзу, Дейдара со многим готов был согласиться. Рациональный компонент здесь определенно присутствовал. И если взглянуть на ситуацию объективно, он действительно допустил недопустимое, не только впустил Тенши Киёмидзу в свою жизнь, но и позволил чувствам подчинить себя. А все начиналось так невинно. Он думал, что держит ситуацию под контролем, играя в любовь, но в итоге не заметил, как сам влюбился. Трогательная Тенши покорила его в самое сердце, что являлось недопустимым в сфере синоби, а тем более в среде акацук. Получив приказ уничтожить ее, в душе Дейдара радовался, восприняв это как шанс выкорчевать ненужную привязанность с корнем. И возможно успешно избавился бы от своей болезни, если бы не внезапное вмешательство коноховца. «Черт бы его побрал!» Хотя многое обдумав с тех пор, подрывник пришел к выводу, что это даже к лучшему. Все же он не желал Тенши смерти и тем более не хотел ее убивать. - Не стану судить за других, отвечу за себя. – Произнес серьезно Дейдара. – Даже если то, о чем говоришь ты Какудзу и правда, это «помешательство», которого и в помине не наблюдается, не мешает мне мыслить объективно…. - Отрадно слышать, Дейдара, - одобрил Пейн. – В таком случае, закончим с препирательствами и перейдем к делу. Перед нами стоит непростая задача – откорректировать план по поимке хвостатых. Напряженная обстановка плавно сменила свой ракурс из конфликтной став продуктивно-рабочей¬, что было воспринято присутствующими с явным облегчением, но не устроило Хидана. У язычника все еще имелись неразрешенные вопросы, и он бесцеремонно прервал Лидера. - Постойте, а что с Наоми? - Мы закрыли эту тему, Хидан! – обрубил Пейн. – Имеются вопросы, подойдешь ко мне после собрания…. Переступив свою гордыню, Хидан так и сделал. Дождавшись, когда помещение опустеет, он подошел к Лидеру. - Что именно касательно Наоми Киёмидзу тебя интересует, Хидан? – спросил Пейн. - Как планируется распорядиться ее судьбой? – хмуро воззрился на предводителя язычник. Его в не малой степени волновала доля смутьянки, не столько в профессиональном плане, сколько в личностном. Он чувствовал себя уязвлённым. Наоми подло кинула его, и этот непогашенный должок не давал синоби покоя. - Этот вопрос находится на рассмотрении, - туманно изрек Лидер. – Признаться откровенно здесь многое зависит от самой Наоми, от ее решения… Матовые пуговицы, подчиняясь движениям опытных пальцев, покорно обнажали сантиметры смуглой плоти. Словно овечка на закланье, Наоми стояла перед своим мучителем, вольная поступать, как заблагорассудиться,¬ но не свободная изначально. Незнакомец в маске с готовностью освободил ее от пут, как только с ее уст слетели заветные слова. Унизительное решение, принятое ею обязывало к покорности…. Транквилизатор продолжал действовать, и чувствительность еще не вернулась. Однако сложись все иначе, едва ли это что-то изменило. Она была не способна двигаться, скованная не только физически, но и морально. Впервые в жизни Наоми не могла справиться с обстоятельствами. Ее загнали в угол…. Приперли к стенке, лишив права выбора. - Умничка, девочка…. – хрипло подбадривал куноити синоби. Стащив с ее плеч шелковую кофточку, он не глядя швырнул ее на пол, отклонился назад, наслаждаясь открывшемся видом. Наоми внутренне сжалась. Протест бушевал в груди, разрастаясь в неистовое пламя. Однако что она могла предпринять? По сути – ничего. Она приняла решение, дала согласие, которое изначально противоречило ее природе, ее жизненным принципам, но иного выхода спасти ситуацию не существовало. Тошнота подступила к горлу. Наоми знала, Тенши не одобрит ее стремлений, но все же сознательно пошла на это не только ради нее, а ради клана, ради всего к чему стремилась, когда бы то ни было. Ее мечты, ее наивные детские мечты… они рушились сегодня, пав жертвой суровой реальности. Долг, память предков. Они взывали к ней и, наплевав на гордость, которая отчаянно молила ее одуматься, Наоми пошла на сделку с врагом, отдав в залог не только свое тело, но и душу. Искать выход было бессмысленно, по той простой причине, что его просто не существовало. И напрасно Наоми до победного рылась в голове, перебирая возможные варианты решений. Она была обречена…. Холодные руки властно легли ей на талию и девушка вздрогнула. Заглянув куноити в лицо, пытливо ища ее взгляда, нукэнин требовательно привлек ее к себе, припечатав к своему жесткому, словно высеченному из скалы торсу. Сгорая от унижения, Наоми отвернулась. - Ну, же, не робей,… порадуй меня, девочка…. – услышала она над самым своим ухом, вкрадчивый голос, от которого у нее внутри все замирало. Мурашки побежали по позвоночнику, когда проворные пальцы ловко нащупали застежку лифчика на ее спине, Наоми застыла, понимая, что назад дороги уже нет….