Верни мне мою жизнь.

      Доктор сидел на диване в гостиной, задумчиво уставившись в пол. Клара остановилась в дверях, и, прислонившись к косяку, смотрела на чуть ссутулившуюся фигуру - на опущенные плечи, на печально склонённую голову, на сцепленные в «замок» руки - всем своим видом он выражал глубокую степень тяжёлых раздумий. - Мне уже начало казаться, что ты вообще не вернёшься. И о чём только можно так долго разговаривать… - начал ворчать Доктор, не поднимая головы, и даже не глядя на девушку. Он, как всегда, чувствовал её присутствие. Клара оторвалась от косяка, подошла к Доктору, и присела с ним рядом. -Нууу… Оливер пытался убедить меня в том, что я вовсе не вульгарна, и не аморальна. - уколола его Клара. - Прости. Не стоило мне так говорить. - сказал Доктор, смущаясь, и чувствуя себя крайне неловко. Девушка лишь толкнула его плечом, не отводя от него глаз, пользуясь возможностью безнаказанно, не будучи застуканной, и издевательски осмеянной, любоваться таким родным профилем - этой непослушной, постоянно спадающей на лоб, чёлкой, аккуратным, прямым носом, четкой линией скул, и кажущимся в профиль ещё больше, подбородком. Она видела следы от глубоких морщин, проступающих на лбу, когда Доктор чему-то удивлялся, или о чём-то грустил. Видела тонкую линию отчаянно сжатых губ, с еле заметно опущенными уголками. Она видела всё, и любила безумно, каждую его частичку, каждую чёрточку, превращая все его недостатки в достоинства. Доктор, почувствовав лёгкий толчок в плечо, посмотрел на девушку и ободряюще улыбнулся. Беглый взгляд по её лицу - по слегка взлохмаченным волосам, по алеющим щекам, блестящим глазам и припухшим губам… Он знал, что так и будет, знал, но не хотел верить до самого последнего момента. Надеялся… Поэтому он так долго избегал смотреть на неё - боялся, боялся того, что увидит. По голове словно ударили пыльным мешком, перед глазами отчётливо предстала картина их поцелуя, как будто он сам лично был его свидетелем. Доктор видел, как Оливер обнимает Клару за тонкую талию, как прижимает к себе её хрупкое тело, как запускает руки в эти шелковистые волосы, как целует её мягкие нежные губы, постепенно становящиеся такими податливыми… Он вспомнил, сколько раз ему хотелось прикоснуться к ним в поцелуе, почувствовать их вкус, ощутить их мягкость… Доктор пытался отогнать это видение, мелькающее у него перед глазами, словно назойливая муха. Злость, тугая чёрная злость потихоньку вскипала у него в душе: на Оливера, так не вовремя появившегося в жизни Клары, на Клару, так жестоко, и настойчиво притягивающую его к себе, манящую, своей красотой и недоступностью, разрывающую его сердца на мелкие кусочки, в которых навсегда поселилось одно лишь имя - Клара Освальд, терзающую его душу своей «игрой» в любовь с Оливером. А самое главное - он злился на себя, за свою слабость, которую он никогда себе не позволял, за то, что терял над собой контроль, чего прежде никогда не случалось. - О чём ты думаешь, Доктор? - спросила девушка, заметив его, полный грусти и печали взгляд, немного растерянный и обречённый. - О ТАРДИС, - ответил Доктор, суетно вскакивая с дивана, и начиная расхаживать по комнате взад-вперёд, как всегда бывало, когда он думал, или нервничал. - И где её только черти носят!? - бурчал он, краем глаза наблюдая за Кларой, стараясь понять, заметила ли она перемену в его настроении. Но, девушке, похоже, было не до этого, она уже практически спала, и была бы её воля, уснула бы прямо здесь на диване. - Не переживай, Доктор, её нет всего два дня. Она обязательно вернётся, ты же знаешь. Ты же не думаешь, что твоя СЕКСИ оставит тебя одного надолго в компании девушки, которую она терпеть не может? Поэтому, расслабься, и отдохни немного, - Клара не сдержалась и зевнула, затем, поднявшись с дивана, подошла к нему, и, взяв его под руку, прислонилась щекой к плечу. - Я тоже пойду спать. Спокойной ночи, Доктор. - Спокойной ночи Клара, - Доктор, повернул голову, и нежно поцеловал девушку в макушку. Клара еле добралась до кровати, рухнула головой на подушку, и тут же уснула. Ей снился Доктор.       Доктор сидел на диване, и, закинув ногу на ногу, задумчиво потирал лоб длинными пальцами, уставившись в пол. Он думал о том, что всё же так притягивало его в этой, с виду обычной, девушке - Кларе Освальд. Что он к ней чувствовал? Клара Освальд - какая же она всё-таки? Почему именно она? Клара. Это имя никогда не переставало вызывать в его душе благоговейный трепет, с самого первого момента, как он его услышал. Почему-то, Доктор был уверен, что ещё не раз услышит его. Клара - эта девушка не раз удивляла его своей непредсказуемостью, силой духа и твёрдостью характера, как Ривер в своё время, и в то же время, она была настолько нежной, женственной, немного озорной, и искренне преданной, чем безумно напоминала ему Розу. Он до сих пор не мог понять, как все эти качества двух абсолютно разных женщин, которых он когда-то любил, и которые навсегда оставили свой след в его сердцах, смогли воплотиться в этой юной, но, в то же время, такой взрослой в своих поступках девушке. Доктору безумно нравилось наблюдать за ней, когда она в своей беззаботной манере, искренне восхищалась самыми простыми вещами, нравилось, как она рассуждает вслух, он мог бы слушать её бесконечно, смотреть, как её задумчивый взгляд блуждает по ТАРДИС, как бесшумно она двигается вокруг консоли, слегка касаясь пальчиками, кнопочек и рычажков на ней, словно поглаживая. Нравилось, как резко меняется у неё настроение: вот, секунду назад она задумчиво бродила вокруг консоли, а теперь, озорно смотрит на него, изнывая от нетерпения и любопытства узнать, что их ждёт сегодня. Он с любопытством и скрытым весельем, наблюдал, как она «воюет» с ТАРДИС. Доктор прекрасно знал, почему эти двое никак не могут найти общий язык, так же он прекрасно понимал, что они его никогда не найдут. Ничего страшного - для них так даже лучше.       Доктор поднялся с дивана, и принялся медленно прохаживаться по комнате, разминая затёкшие от долгого сидения ноги. Остановившись у окна, он бросил тяжёлый задумчивый взгляд на улицу, в холодную, поражающую своим спокойствием темноту, где, едва различимые, в своём минутном жизненном пути, покорно падали с неба холодные, равнодушные снежинки. И, лишь на пару секунд, попадая в свет единственного фонаря, ярким пятном прорезающего ночную мглу, они начинали метаться, кружиться, плясать в его холодном свете, стараясь быть увиденными, не забытыми… А он старался, качаясь на ветру, старался подарить им то, чего они так жаждали, хотел приласкать их, подарить им свет чуть дольше, провожая их, исчезающих в темноте, своим единственным светлым лучом. Их были миллиарды, а он был один. Он дарил свет, но не создан был дарить тепло, и, до последнего старался - отчаянно, надрывно, поскрипывая на проводах. Старался, пока от напряжения, лампочка не стала мигать. Предчувствуя скорый конец, он ещё усерднее закачался на проводах, стараясь разлить свой свет как можно дальше, а снежинки всё летели и летели, неутомимым потоком, кружась вокруг него, словно стая мотыльков… Ветер стих. Время остановилось. Он погас. Он был единственной их надеждой, но он один, а их миллиарды. Боль - боль неоправданных надежд, не подаренного тепла, не высказанных слов, она всегда будет преследовать тех, кто живёт ради других, забывая, точнее даже не задумываясь, что есть в этом мире кто-то, кто живёт и ради него. Принося себя в «жертву» ради других, мы порой даже не осознаём, что гораздо большую «жертву» приносит тот, кто живёт для нас, и ради нас. Абсолютная тишина давила на мозг, пугающая, предупреждающая, словно предвестник чего-то важного, неизбежного. Она была настолько плотной и тугой, что Доктор, вдруг отчётливо услышал тиканье своих наручных часов, словно они находились не на его запястье, а висели на стене, такие огромные, громкие… Тик-так… Тик-так… Время бежит… Страх, безотчётный страх холодил затылок, заставляя Доктора нервно сглатывать, мысли путались, скакали, расползались по углам, словно тараканы. Безумно захотелось засунуть руку в голову, сгрести их в кучу, и выкинуть - выкинуть, и больше не думать ни об Оливере, ни о своих чувствах, ни о Кларе… Стереть последние два дня из памяти, словно их и не существовало… Страшная, безумная мысль, засевшая глубоко в мозгу Доктора, пришла в движение, всколыхнулась, расправляя свои щупальца, просыпаясь, в ожидании своего часа… Тик-так… Тик-так…       Доктор закрыл глаза, пытаясь собрать в единое целое кусочки ошалелых мыслей, затем резко открыл их, и, развернувшись, отошёл от окна. Подойдя к стеллажу, стоявшему у стены, он обратил внимание, на фотографию, стоявшую в самом центре - фотографию Клары с отцом. Оба улыбающиеся, такие счастливые. Ласково улыбнувшись, Доктор любовно погладил пальцами рамку. Клара, такая весёлая, озорная… Эти большие, карие смеющиеся глаза, эта задорная улыбка, слегка хитрый прищур, и очаровательные, просто сводящие с ума ямочки на щеках. Доктор смотрел на это любимое лицо, стараясь запомнить Клару именно такой - счастливой и беззаботной. Он так хотел, чтобы она всегда оставалась такой же, но за последнее время, он всё чаще видел задумчивый, грустный взгляд, едва заметную морщинку, рассекающую лоб, видел, как она нервно слегка закусывает губу, словно собирается решиться на что-то, но не может. Он прекрасно знал, что являлся виновником всего этого. Он не хотел, видит Бог - не хотел… Резкая боль впилась в сердца, словно их кромсали на кусочки тупым, ржавым ножом. Жестокая мысль расправляла свои щупальца всё дальше, впиваясь в сознание, захватывая разум, заставляя покориться…        - Клара Освальд… - Доктор непроизвольно улыбнулся, как, впрочем, и всегда, когда слышал это имя. - Ты потрясающая девушка. Ты - моя Невозможная Девчонка, и ты всегда ей останешься - моей любимой Невозможной Девчонкой. Любимой… Доктор резко выпрямился, от осознания этого простого, но столь значимого слова. Горячая волна нежности, потекла по венам, двигаясь к сердцам, омывая их, зализывая кровоточащие раны, растапливая прослойку льда, наполняя их новым, так старательно отрицающим Доктором чувством - чувством любви, заставляя ускорить свой темп от бешеного восторга и безграничного счастья. Все проблемы, раздумья и сомнения, на несколько секунд исчезли, испарились, как будто их никогда и не существовало. По телу пробегала лёгкая, приятная дрожь, хотелось кричать, кричать об этой любви на весь мир, нет на всю Вселенную, смеяться до слёз, от переизбытка чувств, рассказать каждому эту свою маленькую тайну, делавшую его таким счастливым. Но это длилось всего несколько секунд. Ледяные тонкие нити проникали в мозг, вытесняя из него бесконечную радость, и наполняя холодным, безжалостным чувством сомнения. Он - Повелитель Времени, старик, влюбившийся как пятнадцатилетний мальчишка. Сумасшедший инопланетянин, кочующий по просторам Вселенной, в синей телефонной будке. Он не знает, как долго ему ещё придётся жить, может час, день, год, а может и века… Что он может предложить Кларе? Ничего, кроме своей безграничной, преданной любви, и нескончаемых путешествий, наполненных риском, и опасностью. Она заслуживает большего. Он для неё всего лишь этап жизни, несомненно, важный этап, но проходящий, заканчивающийся, так же, как и все остальные этапы. Он обещал ей, что сделает всё, чтобы она была счастлива, пожертвует, если придётся, всем, что для него важно, лишь бы только не видеть её слёз, не видеть грусти в её глазах, нервно закусанной губы, не вносить в её нежную душу смятение. Доктор знал, что даже при всём своём желании, он не сможет подарить ей то, чего она хочет. Она сама сказала, пусть уклончиво, но дала понять: «Доктор, об этом мечтает каждая девушка». А он - он может подарить ей всё Время и Пространство. Подарить небо, звёзды, себя, и свою такую сильную и безграничную любовь. Но нужно ли ей это? Или для неё это всего лишь игра? «Доктор, Доктор… Неужели ты думаешь, что действительно нужен ей? Ты смешон в своих надеждах…» - ехидный голос противно захихикал в голове, продолжая вливать потоки холода и сомнений в мозг. - «Посмотри на себя… Нелепый, чокнутый старик, похотливо мечтающий о юной, прелестной девушке… Ты жалок. Ты не сможешь дать ей ничего, потому что ты сам в принципе, никто, у тебя нет даже своего собственного тела…» - голос становился громче, язвительней, и под конец уже откровенно издевался, хохоча во всю мощь над его бессилием. Хохотал, пробираясь холодными, противными липкими лапами, вниз по позвоночнику, намереваясь впиться в сердца, вытеснить оттуда эту больную любовь, заменив её чувством равнодушия, безжалостности, одиночества. Одиночества, от которого он так устал. «Тик-так, Доктор… Тик-так… Думай быстрее… Время идёт, и это Время не в силах остановить даже ты - Повелитель Времени… Ты знаешь, что это время наступает всегда, так будет и на этот раз… это неизбежно…» - свистящий, ядовитый шёпот внутреннего голоса резал слух, и Доктору казалось, что его мозг не выдержит такой нагрузки. Он впился пальцами в дерево стеллажа, так сильно, что костяшки побелели от напряжения. Нет. Он не позволит. Одиночество и боль - его удел. Да. Но, он никому и никогда не позволит отнять у него это светлое и радостное чувство, чувство, которое, пусть на краткий миг, но сделало его самым счастливым человеком во Вселенной. И он будет беречь это чувство глубоко в своих сердцах. И он скорее умрёт, чем позволит ему исчезнуть. Пусть, пусть оно живёт, пусть горит ярким, маленьким огоньком в самых глубинах его сердец, ревностно охраняемое толстым слоем притворного безразличия и чёрствости. Клара Освальд… Доктор знал, что будет любить её всегда, до самого последнего своего вздоха, и даже после… Но, он не тот, кто ей нужен. Ей нужен человек, который сможет подарить ей уверенность, сделать её жизнь стабильной, спокойной, размеренной. Человек, который будет любить её так же сильно, как он, бережно охраняя её покой. Человек, который будет заставлять её смеяться, тем самым задорным и счастливым смехом, который Доктор так любил. Человек, которого она будет любить. И он знал этого человека.       Доктор с трудом разлепил сухие слипшиеся губы, и сглотнул - боль оцарапала сухое горло. Холодный липкий пот прошиб его. Безумно захотелось пить. Облизывая сухие колючие губы, Доктор нетвёрдым шагом прошёл на кухню, и, осторожно стараясь не разбудить спящую за стенкой девушку, включил кран. Ледяная вода потекла, ударяясь о дно раковины, и разбрызгиваясь холодными маленькими капельками, попадая на рубашку Доктора, на его брюки. Всё-равно… Он припал горячими губами к холодному крану, жадно глотая ледяную, противную воду, даже не удосужившись взять стакан. Всё-равно… Холодная жидкость стекала вниз по горлу, сводила зубы, пробиралась в мозг, замораживая его, причиняя боль. Всё-равно… Доктор пил до тех пор, пока сумасшедшая боль не начала отдаваться в глаза, пульсируя в висках. Всё-равно… Это лучше, чем та боль, которую он сейчас испытывал в душе. Он ненавидел себя, ненавидел за то решение, которое принял буквально несколько секунд назад. Зачерпнув полные ладони ледяной воды, Доктор выплеснул её себе в лицо. Холод обжёг щёки. Мало… Доктор набирал и выплёскивал себе в лицо воду ещё и ещё, до тех пор, пока руки не стало сводить судорогой от холода, а лицо уже практически ничего не чувствовало. Выплеснув последнюю пригоршню воды в лицо, он провёл мокрыми руками по волосам, сзади по шее, смывая холодный пот. Затем медленно поднял голову, и уставился в белоснежную кафельную стену прямо перед собой, решительным, непоколебимым взглядом.       Такой привычный и знакомый звук приземляющейся ТАРДИС, разорвал звенящую тишину, потревожив сон девушки. Та лишь повернулась на другой бок, недовольно поморщившись, но не проснулась, а через секунду на её лице уже опять блуждала сонная умиротворённая улыбка. Она продолжала видеть Доктора.       В любой другой момент, Доктор, услышав «позывные» своей СЕКСИ, сломя голову бросился бы к ней, сметая всё на своём пути, снося предметы, ломая мебель, игнорируя умоляющие крики Клары, подождать его. Затем бы ласково прислонился щекой к дереву будки, аккуратно проводя по ней пальцами, ощупывая каждый миллиметр, тревожно осматривая, шепча ласковые слова, словно желая убедиться, что с ней всё в порядке, и его девочка не пострадала. Потом, начал бы возмущённо брюзжать, выговаривая ей за столь отвратительное поведение. Но, всё равно бы простил, и холил и лелеял бы её ещё весь остаток дня. Но сейчас, он лишь повернул голову, и, подойдя к окну, выглянул во двор. ТАРДИС стояла, на том самом месте, где он оставил её пару дней назад, такая же, как и прежде, как будто и вовсе не улетала. Стояла, терпеливо ожидая своего хозяина, своего Вора, освещённая изнутри тихим мягким светом, просачивающимся сквозь маленькие окошки.       Доктор не мог просто так уйти, он знал, что надо, но не мог. Он причинит Кларе этим, сильную боль. Она будет надеяться, что он вернётся, будет искать, будет ждать - терпеливо, превратив свою жизнь в сплошное размеренное ожидание, в котором главным чувством будет лишь чувство надежды - надежды на то, что он вернётся. Доктор не хотел этого. Он уходил не для того, чтобы она ждала его, а для того, чтобы она забыла. Но, Клара не забудет - поэтому, ему придётся сделать это вместо неё, помочь ей забыть. Доктор вышел в коридор, и посмотрел тяжёлым, угрюмым взглядом, в его конец - туда, где за закрытой дверью, безмятежно и крепко спала та, которая за последние два дня стало центром его Вселенной, точнее была им всегда, но осознать это он смог лишь сейчас. Дверь в спальню светлым пятном выделялась в полумраке коридора. Всего каких-то несколько шагов, но у Доктора было ощущение, что он идёт уже несколько часов подряд - казалось, что чем ближе он к ней подходил, тем больше она отдалялась от него. Ноги были тяжёлыми, словно на каждой из них висела стопудовая гиря. Казалось, всё его существо противилось тому, что он собирался сделать, но, мысль, полностью завладевшая его разумом, гнилая, подлая, вцепившаяся в мозг острыми зубами, не отпускала его, продолжая капать ядом слов на его воспалённое сознание. И впервые, он был согласен с ней. Так будет лучше - лучше для Клары, она не узнает никогда. Не вспомнит. А он - он просто будет дальше нести свою любовь к ней, бережно храня её - надёжно укрытую от жестокости и предательства, в самой глубине своих сердец. Каждый шаг, колокольным звоном отдавался в голове, на плечи легла тяжесть невысказанных слов, неподаренных ласк, непознанной любви, несбывшихся надежд, заставляя ссутулиться, сжаться в комок - нервный, слабый, беззащитный, жалостливый. Но, нельзя, нельзя… Вот она - долгожданная цель. Доктор смотрел на круглую дверную ручку, стоит только протянуть руку и повернуть - назад пути не будет. Дрожащие слабые пальцы легли на холодный металл, сжимаясь вокруг него, судорожно, словно боялись, что их хозяин передумает. Медленный поворот… Тихий скрип открывающейся двери показался Доктору оглушающим. Он тихо переступил порог, и, словно в забытьи, сделал пару шагов к кровати, на которой мирно спала Клара. Доктор присел на корточки перед ней, и тихонько уткнулся лбом в мягкое одеяло, судорожно вдыхая, такой знакомый, и любимый аромат. Он даже не смотрел на девушку, потому что знал, что если посмотрит, то уже не сможет решиться. Захотелось плакать, навзрыд, громко, выплакать всё до последней капли, чтобы не было так мучительно больно. - Ох, Клара… Моя Клара… - беззвучно шептал Доктор. Слова вырывались у него из души, но застревали где-то в горле, образуя тугой ком. - Прости меня, моя Клара… Я буду помнить тебя всегда… Ты знаешь… Буду помнить и… буду любить. - руки Доктора нервно комкали одеяло, тугой комок в горле становился всё больше и больше, на глаза всё-таки набежали предательские слёзы, застилая взор - так даже лучше. Пора. Момент ожидания становился невыносим. Доктор посмотрел сквозь пелену слёз на свои дрожащие руки, ощущая в кончиках пальцах невыносимый холод, затем, медленно протянул их к лицу девушки, глядя сквозь слёзы на её размытое лицо, и прикоснулся кончиками ледяных пальцев к горячим вискам Клары. И понеслось…       Он чувствовал себя таким маленьким, беззащитным… Вокруг огненным всполохами мчалось Время, отматываясь назад. Голоса - сотни голосов, лица - тысячи лиц… Все они выплывали их этого огненного вихря, проносясь мимо него, такие разные - некоторые улыбались, некоторые плакали, кричали, звали. И голоса, он слышал голоса, он видел себя и Клару, видел всё, что знала она - все её воспоминания. «Ты помнишь меня?» - «Нет. А должна? Вы кто?!» - «Доктор! Не узнаешь?! Доктора?!» Он лишь плотнее прижал пальцы к вискам девушки, закусив губу, сильно, пока не почувствовал солёный привкус крови. Доктор забирал все её воспоминания, пропуская через себя, и каждое из них отдавалось в его сердце невыносимой болью. «Эй, эй… Привет незнакомка». - «Доктор…» - «Ага». «Доктор, что происходит?» - «О, а ты разве не знаешь, дорогая? У нас проблемы на фабрике.» Горячая кожа девушки обжигала пальцы, руки стали ватными, непослушными, но он держал их уверенно, крепко, прижимая к голове Клары, высасывая из её памяти все воспоминания о себе, о них… Десятый… Девятый… Восьмой… Седьмой… Шестой… Пятый… Четвёртый… Третий… Второй… Первый… Одиннадцатый… «Беги, Умник, и помни…». Голоса исчезли, лица пропали, огненный вихрь поглотила пустота, бесконечная, сосущая, пугающая. Доктор отнял глаза от висков девушки, скользнув пальцами по её щеке, с трудом поднялся, тело было словно чужое, сотканное из тонких ниточек, слепленное на скорую руку из куска глины. Осознание конца пришло неожиданно, стало трудно дышать. Доктор открыл рот, судорожно стараясь вдохнуть хоть немного воздуха, но, боль в груди не давала этого сделать. Он ослабил бабочку, и, пошатываясь, на плохо слушающихся ногах, прошел к двери. Даже не оглянувшись, он вышел, и тихонько прикрыл за собой дверь.       С трудом добредя до кухни, Доктор распахнул настежь окно, порыв ветра тут же бросил ему в лицо горсть холодных, колючих снежинок. Он глубоко и резко вдохнул морозный ночной воздух, стало легче. Ветер ласкал разгорячённое лицо, теребил волосы, мысли стали потихоньку возвращаться на свои места, и лишь тупая, ноющая боль в груди не унималась. Ничего, он привыкнет к ней - потом, со временем. Она станет неотъемлемой частью его, как и его любовь к Кларе, горящая вечными огоньками в глубине его сердец. Доктор бросил пустой, ничего не выражающий взгляд на ТАРДИС, всё ещё терпеливо ожидавшую его, закрыл окно, и, сняв со спинки стула пиджак, решительным шагом направился в прихожую. Остановившись перед зеркалом, он посмотрел на своё отражение, отряхнул пиджак, поправил бабочку, привёл в порядок растрёпанные волосы - движения, заученные до автоматизма. Приблизив к зеркалу своё лицо, Доктор внимательно посмотрел на себя - что-то в нём изменилось, но вот, что именно - он не мог сказать. И лишь немногие бы заметили, что в глазах Повелителя Времени не было той боли, одиночества, усталости, вины. Нет, эти чувства не исчезли, они вернутся, они - часть его, но сейчас - сейчас в них плескалось безграничное счастье - счастье от испытываемой им любви, счастье, оставившее в его глазах свой след, в виде золотой каёмки зрачка, словно сотканной из ярко пылающих в его сердцах огоньков.       Бросив последний, прощальный взгляд на дверь девушки, Доктор вышел на лестничную клетку, осторожно захлопнув дверь. Он уходил отсюда навсегда, из этой квартиры, из этого дома, из жизни Клары Освальд. Уходил чужим для неё человеком. Спустившись на один пролёт вниз, Доктор услышал, как в квартире миссис Аттвуд, старые часы отбивали целый час. Одиннадцать. «Тик-так, Доктор… Тик-так… Пришло время уходить…»       Распахнув дверь ТАРДИС, Доктор быстрыми, уверенными шагами направился к консоли. СЕКСИ приветственно загудела, встречая своего любимого Вора, но, тот лишь сердито отмахнулся, возмущённо бросив: - С тобой я потом поговорю по поводу твоего поведения! А сейчас у нас есть ещё одно важное, незаконченное дело! ТАРДИС недоумённо мигнула лампочками. Доктор замялся на некоторое время, затем, нахмурившись, сухо ответил: - Нет, она с нами не полетит. - И прерывая дальнейшие «расспросы», торопливо нажал несколько кнопок на консоли, установил время, координаты, и нажал на рычаг. «Старый» Доктор вернулся.       Через несколько мгновений, ТАРДИС приземлилась точно на том же месте, откуда исчезла только что. Доктор вышел, и, решительным шагом направился к дому Клары. Завернув за угол, он остановился в тени стены, и принялся ждать, не сводя пристального взора с ярко освещённой лестничной клетки. Ждать пришлось недолго - через пару минут, Доктор увидел, как двое вышли из квартиры - девушка, неловко кутающаяся в кофту, которая была ей явно велика, и высокий молодой человек. Они беседовали, мило улыбаясь друг другу. Но, Доктору неинтересен был молодой человек - он, не отрываясь, смотрел на девушку любящим взглядом, словно лаская им её, такой милое личико, смотрел, и нежно улыбался. Он не мог не улыбаться, ведь это была Клара, его маленькая Клара, его Невозможная Девчонка. Ему казалось, что он был готов ко всему, но то, что он увидел через мгновение, заставило его замереть на месте, словно изваяние. Широко округлившиеся глаза, не отрываясь, смотрели на целующуюся пару. Доктор знал, что надо, надо отвести глаза. Не смотреть, не видеть, но не мог, просто не мог. Он видел, как нежно молодой человек ласкает губы девушки, как легонько поглаживает её щеку. «Не отвечай ему, пожалуйста… Только не отвечай…» - Доктор молил Клару, беззвучно, всё ещё надеясь, что может быть… Но вот девушка прильнула к молодому человеку, ответив на поцелуй, вот её руки обняли его за шею, зарываясь в волосы, теребя их… Внутри что-то лопнуло, засвистело, и с пронзительным, тонким звоном разбилось на тысячи осколков, впившихся в его сердца, и заставляющие те вновь кровоточить. То была последняя хрустальная капелька надежды, которая умерла в тот момент, когда Клара ответила на поцелуй Оливера. Доктор смотрел, и видел... Смотрел, как руки девушки блуждают по плечам, по спине Оливера, видел, с какой страстью та отдаётся поцелую… Видел и вспоминал - вспоминал, какими горячими и мягкими были её губы, когда он, пусть на пару секунд, но всё же прижался к ним в поцелуе… Вспоминал, каким хрупким и желанным, было её маленькое дрожащее тело, крепко прижимающееся к нему, вспоминал её маленькие ласковые пальчики, зарывшиеся в его густые волосы, от прикосновения которых, по его позвоночнику прошла теплая волна приятной дрожи… И, вот теперь, эти губы целует другой, и это к нему она прижимается всем телом, это его волосы теребят эти пальчики… Доктор отчётливо представлял себе, что сейчас испытывает Оливер… Тем не менее, он видел всё, что ему нужно было видеть, значит, он не ошибся. Оливер - вот, кто ей нужен. Саднящая боль кровоточащих ран - он уже начал привыкать к ней.        - Оливер. - негромкий, знакомый голос окликнул молодого человека, выходящего из подъезда. Он обернулся, и сделал пару шагов вперёд, навстречу человеку, выходящему из тени стены. - Доктор? - удивлённый взгляд заставил Доктора улыбнуться. - Я просто хотел попрощаться. - ответил он, не давая молодому человеку задать самый главный вопрос: как он здесь оказался. - Попрощаться? - Оливер пристально взглянул на Повелителя Времени, отчего тот слегка смутился, и отвёл глаза. - Да, мне пора уходить. - сказал Доктор. - И, ещё, я хотел попросить тебя, - Доктор собирался сделать пару шагов вперёд, но потом передумал, боясь, что Клара может увидеть его, а это было недопустимо. - Позаботься о ней. - Доктор легким кивком головы указал на освещённые окна подъезда. - Но, Доктор… - молодой человек осёкся, глядя в такие грустные и серьёзные глаза Повелителя Времени. - Она замечательная девушка, и достойна лучшего. - Доктор грустно улыбнулся. - Да, и ещё одно… Постарайся при ней не упоминать обо мне, ну… она просто не любит этого… - Доктор развернулся, и медленной грузной походкой, направился к ТАРДИС, стоящей за углом. - Она ведь будет ждать тебя, Доктор. - услышал он такой тихий, серьёзный голос Оливера. Остановившись, Доктор медленно повернулся, и с такой отчаянной болью в глазах, посмотрел на молодого человека. Казалось, Оливер понимал всё, и слова ему были для этого не нужны, он просто понимал, и принимал, как должное, как факт, как бы фантастично и нелепо всё это не казалось: - Нет, не будет… Не будет, если ты ей поможешь. - Доктор ещё раз грустно улыбнулся, продолжая смотреть на молодого человека. Тот, наконец, лишь коротко кивнул, словно давая ему молчаливое обещание, своего рода клятву.       Вот и всё. Доктор уходил - уходил, забирая в своём сердце новое, потрясающее чувство любви, и боль, к которой уже начал привыкать. Он забрал жизнь Клары Освальд - старую жизнь, полную боли, страха, риска, печалей, потерь, грусти. Но, взамен подарил ей новую - ему казалось счастливую, наполненную любовью, радостью и смехом. Повелитель Времени бежал, как, впрочем, делал это всегда. Но, в этот раз, он бежал не от опасности - он бежал от своего счастья, он приносил себя в «жертву». Ради чего? Ради счастья Клары Освальд. А нужно ли ей такое счастье?