"А что бы сделали вы, будь на моём месте?"

Издалека доносились тихие подавленные звуки, но чем больше времени проходило, тем яснее они становились, а темнота, окружившая всё вокруг, рассеивалась. Тело всё ещё не чувствовалось, но Том был спокоен как никогда: никаких воспоминаний, никаких мыслей. Ему казалось, будто всю его жизнь выкачали из него. Том находился в таком состоянии так долго, что само понимание времени искажалось до невозможности. Или ему всего лишь казалось. Он услышал, как чей-то голос зовёт его, совсем детский, тоненький голосок. Это было первое, что услышал Том после того, как провалился в темноту. Голос называл его по имени. Сначала ему почудился голос Лиз, потом он понял, что это был голос Альфарда, но, когда Том очнулся и открыл глаза, Альфарда он не увидел. — Очнулся… Как ты чувствуешь себя, мой мальчик? Помнишь что-нибудь? Дамблдор тут же подошёл к креслу, в котором лежал Том. Том оглянулся вокруг, не понимая, где он находится: вдоль стен стояли огромные книжные шкафы, в которых было с десяток тысяч книг; много изобретений, о предназначении которых Том понятия не имел; маленький птенец в просторной клетке с редкими прутьями; распределительная шляпа и множество других вещей, за которые взгляд не слишком цеплялся. — Как мы оказались здесь, профессор Дамблдор? Мы же были в больничном крыле? — Это сложная наука, — туманно ответил он. — Ты узнаешь про это на шестом году обучения, а пока ты не ответил на мой вопрос: помнишь что-нибудь? Том потер висок: голова невыносимо болела. — Я всё помню, профессор. Альфард… Его прокляли, вы говорили… — Всё верно, но дело в том, что я не знаю… Хмм… Точнее, еще не до конца понял, что именно с ним произошло. Поэтому я не могу ничего сделать для него сейчас. Альбус Дамблдор ходил по кабинету из стороны в сторону, он пытался казаться спокойным, но Том знал — это не так.. Совсем не тот это был случай, чтобы говорить, что всё хорошо. Дамблдор боялся, и Том буквально чувствовал это на себе, будто бы погрузился внутрь мыслей и чувств профессора. Это было жутко, потому что Том чувствовал страх и незнание происходящего. — Том! — профессор остановился и медленно обернулся к креслу, в котором сидел мальчик. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Том разозлился безо всякой на то причины — Дамблдор не был виноват, даже наоборот, пытался помочь, но Том не мог рассказать. — Нет, профессор. — Совсем ничего? — Абсолютно. — Что ж… Я знаю, ты очень о нём беспокоишься. Я сообщу тебе, как только смогу что-нибудь для него сделать. — Спасибо, — тихо произнёс Том, поднимаясь с кресла. Он всё ещё был слаб, но, даже оступившись, смог взять себя в руки, так что Дамблдор ничего не заметил. И тут его осенило! — Извините, профессор Дамблдор. Где вы нашли Альфарда? Дамблдор взглянул на Тома поверх очков, скрывая удивление. — Я нашёл его прямо в коридоре, что-то около двух десятков метров от уборной. — Прошу прощения, а была ли там разлита вода, профессор? — Воды не было, Том, — лицо декана выражало достаточно мрачные чувства. — Кажется, тебе уже пора. — Конечно, профессор. Том вышел из кабинета Дамблдора, плотно закрыв дверь, и пошёл вдоль коридора к лестницам. Оказалось, кабинет Дамблдора находился на лестничный пролёт выше гостиной гриффиндора, прямо напротив. Том сделал ошибку: он не должен был спрашивать о воде у Дамблдора. Это было слишком странно и подозрительно в некоторой степени. Тем более, это совсем не помогло. Том надеялся, что-то, что случилось с Альфардом, — последствия взгляда василиска, и это могло бы быть наименьшим из зол — он мог хотя бы знать, что произошло с его другом. Но воды не было, зеркала у Альфарда отродясь не водилось, и если бы он действительно увидел василиска, то просто умер бы. Том думал об этом и в конце концов нашёл всего два объяснения всему этому: либо вода была, и именно в отражении воды Альфард увидел василиска; либо то, что говорят о взгляде василиска, ложь. Том не знал, что ему нужно сделать, и уж тем более не понимал, как он может помочь другу.

***

Том сидел в гостиной, на полу перед камином, и наблюдал за тем, как языки пламени обгладывают обугленные поленья. За что это всё? Почему всегда с дорогими ему людьми? Но, нужно заметить, на эти сложные вопросы он ответил себе сам: любой страдающий человек дорог кому-то, а потому каждый в этой жизни чувствует боль. В большей или в меньшей степени. Но Том не верил, что всё будет хорошо теперь, когда точно понял, что Дамблдор не может ничего сделать. Том помешивал угли в камине, но тут дверь в гостиную открылась. Он поднял глаза. — О! Привет. Чего это ты здесь? Я думал, вы с Блэком должны были уехать сегодня. Малкольм рухнул в кресло рядом с камином. — Альфард заболел, мы не смогли поехать, — сухо ответил Том. — Надо будет сходить к нему завтра. У него что-то серьёзное? — К нему нельзя, Малкольм. Никому, кроме профессоров. Тому не хотелось рассказывать всё Малкольму, и он решил выйти из положения таким образом. — Жаль, конечно… Надеюсь, ему станет лучше. Но… я уже иду спать. Не волнуйся о Блэке, он поправится. Малкольм ушёл в спальню, и Том снова остался один. МакГонагалл хороший парень, но ему не следует знать обо всём, что происходит. Тем более и знать-то особо нечего. Том облокотился спиной о диван и взглянул в окно: в небе сияли колючие звезды, а по стенам гостиной волнами прокатывались тени от языков пламени в камине.

***

— Эй… Том. Том почувствовал, как чья-то рука едва слышно тронула его плечо, и открыл глаза. — Ты заснул здесь, сидя на полу? Я думал, ты просто сидишь, но ты спал. — Карлус? — зевая, удивился Том. — Ты разве не уехал домой? И вообще… погоди, ты что, так и будешь будить нас рано утром все три недели?! — Вообще-то, я не хотел, чтобы вы с Малкольмом пропустили обед. Заметь, я говорю «обед», не «завтрак». Уже и так полдень, не смей жаловаться. Том улыбнулся — не смог удержаться. В Карлусе вообще было что-то такое, что позволяло ему выходить сухим из воды в любых ситуациях - то, что нужно старосте. Особенно, если ты староста гриффиндора. Самый харизматичный тип во всей школе! — Давай уже, поторапливай Малкольма, да и сам вставай, — теперь Карлус уже довольно сильно толкнул Тома в плечо. — Имей ввиду, я прослежу, чтобы вы явились на обед. Карлус вышел, а сонный Том отправился будить Малкольма, который, к слову, ничуть и не сопротивлялся. Они вместе умылись, оделись и отправились в Большой зал. За столом Гриффиндора уже сидел Карлус. Правда, он не ел, а читал какую-то книгу, впиваясь в неё глазами. Карлус, Малкольм и Том были единственными гриффиндорцами, которые остались на каникулы в школе, не считая Альфарда, который сейчас был далеко не в лучшей форме. Тому не особо хотелось говорить с кем-либо: он почти не спал сегодня. Хотя Малкольм и Карлус тоже были на удивление неразговорчивы: МакГонагалл не особо любил лезть в чужие дела, тем более с утра, а Карлус был поуши увлечён книгой. Том позавтракал, попрощался с ребятами и покинул стены Большого зала. Он уже стоял на первом лестничном пролете, как вдруг услышал, что его окликнули. — Том Реддл? Это ведь ты, да? Том обернулся и увидел перед собой красивую девушку-старшекурсницу в слизеринской форме. — Да, я Том. А ты? — Я Дорея Блэк, и, если ты не против, мне нужно поговорить с тобой об Альфарде. Мне нужна твоя помощь…