Жестокая реальность

Я рванулся вперед, на крик своей детки и вдруг ощутил, что я свободен! Подбегая к скоту, который рвал одежду на Эвелин, я успел взглянуть на свои руки, оковы были на мне, но цепи, не выдержав, порвались. Я одной рукой откинул эту мерзость от детки, в глазах которой был жуткий страх, возможно, она и не понимала, что происходит. Я кинулся на охранников, державших ее, целясь кулаком прямо в их наглые лица! Захотели позабавиться с моей любимой?! Шелудивые псы!! Раскидав охрану, я вернулся к мерзавцу, который только успел подняться с пола. Я ударил его кулаком в челюсть, и начал пинать ногами. Может, это противоречит тому, чему меня учил мастер Сплинтер, но как обойтись с тем, кто хотел причинить вред девушке? Боковым зрением я увидел, что детка бежит к двери. Я, конечно, надеялся, что ей повезет, но Харпер встретил ее у самого выдоха. - Не так быстро, дрянь! – прошипел он и ударил Эвелин кулаком в лицо. Детка повалилась на пол без сознания. Я хотел броситься на этого извращенца и, подняв на руки Эвелин, бежать с ней к Ветерку. Но внезапно я ощутил, что моя голова раскалывается от боли, и мое сознание померкло. Я очнулся, когда стал захлебываться ледяной водой, которую на меня лили из ведра проклятые охранники. - Мальчик мой, ты очнулся? – потер руки извращенец. Сколько я был без сознания? Почему? Что мог со мной сделать Харпер за это время? Вроде бы ничего. Я был привязан к такой штуке, на которой извращенец любил пытать своих врагов. Но больше всего, он любил пытать меня, на этом ложе, чем-то напоминающем кровать. - Да пошел ты! – отозвался я. - Плохой ответ, мой малыш! – сладко пропел извращенец. – Посмотри, на стульчик посадили твою сучку. Ни один мой охранник ее пока не тронул, но если ты будешь плохим, ее будет насиловать вся охрана, когда она придет в себя. Если ты согласишься на переговоры, я прикажу, чтобы ее отнесли в камеру. Обещаю, ее даже пальцем не тронут. Нашел ты, извращенец, мое уязвимое место! - Хорошо. Пусть ее не трогают. – прошептал я, не отрывая глаз от стула, на котором полулежала моя детка. - Ты имел с ней близость? – спросил меня Харпер, когда я смотрел, как охранники уносят мою любимую. Надеюсь, они ее не тронут. Я больше ничем не могу ей сейчас помочь. - Ты же знаешь ответ. – отмахнулся я. – Она слишком хороша, чтобы связаться с таким чудищем, как я. - Да брось! – махнул рукой извращенец. – Ты очень симпатичный. Умный, талантливый, ты мог бы завоевать сердце любой женщины… - И не только женщины! – горько усмехнулся я. - Что ты сказал? – вздрогнул Харпер, глядя мне в глаза. - Разве я не прав? Ты же влюблен в меня с самого моего детства! – рявкнул недовольно я. Он считался тем, кто дал возможность четырем рептилиям и одной крысе, шанс стать похожими на людей. Сначала он был другом нашей семьи. Когда он понял, что я имею способности к логике и науке, то стал часто со мной проводить занятия. Что-то в нем меня отталкивало. Я не понимал, в чем дело. Мне снились сны, в которых Харпер гладит меня по лицу и говорит, что я очень умный и хороший. Я посыпался в слезах, и долго рыдал на шее мастера Сплинтера, не желая засыпать. Когда я стал подростком, то понял то, чего так сильно боялся в детстве. Харпер в меня влюбился. Но, к счастью, он никогда не предпринимал попыток признаться мне в этом. Извращенец любил меня пытать. Он отыгрывался за то, что я никогда не буду принадлежать ему. Хоть я и мутант, но мне больше по душе женский пол. Поэтому в шестнадцать лет, я окрестил Харпера извращенцем. Братья и мастер считали, что я так прозвал его за то, что он любит пытать людей. Только у меня была другая причина. Я ненавидел его всей душой, меня тошнило от него. Его слащавый голос, его вечное «мальчик мой!», как меня это все достало! - Что?! – вскричал гневно извращенец. Со стороны казалось, что я обвинил меня напрасно, но я же вижу, как дрожат его руки! - Что слышал! – заорал я, устав от всего того, что происходило вокруг. - Ты меня вывел из себя! – грозно прочирикал Харпер. – Пойду наберу волшебный укольчик! А ты пока ощути прелесть электричества! Он подошел к аппаратуре, расположенной недалеко от моего ложа, и опустил рубильник с улыбкой маньяка.