Ревность

- Фантастически! Как вам это удаётся? Невероятно! Поразительно! Уму непостижимо! Ваш мозг просто чудо какое-то! Шерлок, вы гений!.. Тьфу ты, чёрт, какая безвкусица, - мужчина энергично встряхнул головой, мягкие завитки его чёрных волос смешно дёрнулись от резкого движения. – Я и сам знаю, что это так. Раздражённо отвернувшись от зеркала, он порывисто взмахнул домашним шёлковым халатом, словно мантией великого короля, и стал быстрыми шагами мерить беспорядочно заставленную «чем угодно» комнату. Пробовал отвлечься: мысленно пробежаться по веткам метро, составить замысловатый ребус, сосчитать до ста на немецком, вспомнить какую-нибудь приятную мелодию на худой конец. Не помогло. Вернулся на исходную позицию. С вызовом уставился на своё хмурое отражение. - О-о-о, ну что за убожеский вид? – скривился Шерлок, поставив руки на пояс. Придвинулся ближе, наклонил голову к плечу, прищурился, пошевелил бровями. – Просто блестяще, сегодня я прямо-таки эталон. Собственно, как и всегда. Хотя, всё могло бы выглядеть куда более элегантно, если бы не это мерзкое, тоскливое, удручающее затишье, верно? Ох… куда катится этот мир? Где вы, преступники века?! – он театрально вознёс руки к потолку. – Неделя прошла, а никто так и не удосужился совершить преступление, стоящее моего внимания. Это наказание за грехи? Тёмная полоса? Может, я разозлил гномов? О, или, вернее сказать, одного гнома, такого мелкого, приставучего, предсказуемого, нельзя-курить-траву, нехорошо-так-себя-вести, хватит-паясничать, как-ты-ведёшь-себя-с-моей-девушкой гнома. Как я веду себя с твоей девушкой? Прости, которой из них? О, это, кажется, Эмили? Нет? Постой, так это Роза? А как же Уитни? Вот оно что, ну надо же, уже неделю, как разошлись. А я думал, что с Сарой у вас надолго. О, да, женщины так жестоки. Что, не женщины виноваты? Как, не может быть! А кто же тогда? Я? А при чём тут я? Пугаю? Нет, я просто веду себя естественно. Насмехаюсь? Нет, только высказываю своё мнение. Грублю? Нет, я всего-лишь говорю неприкрытую правду. Они жалуются на то, что ты проводишь со мной слишком много времени? Так не проводи, я что, на привязи тебя держу? Заставляю их чувствовать ревность? Смешно! Я не знаю, что такое любовь или ревность, я выше подобных сантиментов! Задумайся хорошенько, если вы разбегаетесь, то дело тут только в тебе самом, в твоих поступках, а не в моём поведении!.. - Шерлок, дорогой, что-то случилось? – донёсся взволнованный, певучий голос. На первом этаже скрипнули половицы. Черноволосый мужчина опомнился, перестал кривляться. Его бледные, острые скулы приобрели чуть заметный нежно-розовый оттенок. - Не обращайте внимания! - крикнул он стенам, и уже тише добавил: - И не размышляйте слишком много, вам это только вредит. Где-то внизу, на кухне, послышалась возня. Шерлок звонко хлопнул себя по щекам, придал своему лицу бесстрастное выражение и лениво подошёл к ноутбуку. Цепкий взгляд пробежался по круглосуточно открытой страничке того самого знаменитого интернет блога и сразу же отсеял большую часть просьб о помощи, ибо все они навевали тоску. За секунду мужчина разгадал предложенную ему для проверки способностей незамысловатую игру слов и, вздохнув, с ногами забрался на старое кресло. Устроился поудобнее, закутался в тонкую ткань халата. Скукота. Его холодные глаза осуждающе уставились на Бейкер-стрит, уныло раскинувшую за окном свои длинные, бетонные рукава. И где только носит этого бестолкового доктора? - Ты какой-то нервный в последнее время. Может, выпьешь чего-нибудь успокоительного? – поинтересовался певучий голос с первого этажа. Кто-то размеренно поднимался по лестнице явно с подносом чая в руках. - Спасибо, миссис Хадсон, никотиновый пластырь всегда со мной. - Шерлок, мальчик мой, ты так себя в гроб загонишь раньше времени! Холмс оглянулся как раз в тот самый момент, когда в комнату вошла невысокая, давно немолодая женщина, одетая в шерстяное лиловое платье. Её светлые волосы, которые она по старой привычке накручивала на термобигуди, топорщились в разные стороны. Шерлок знал, что они примялись под шапкой, и, чтобы вернуть им объём, ей пришлось долго их ерошить. Её карие глаза смотрели на него по обыкновению ласково и тревожно. А в руках она держала (да неужели!) деревянный поднос, на котором уютно сидели две маленькие чашки, испускающие вверх бесшумные локоны пара. - Миссис Хадсон, в гроб раньше времени меня может загнать только безделье. У меня депрессия. Вы случайно не в курсе, может, готовится какой-нибудь заговор? Женщина сделала испуганные глаза, покачала головой: - Бог с тобой, Шерлок, наконец-то неделя покоя! Первая, между прочим, за всё время, пока ты снимаешь у меня квартиру. И ты хочешь всё снова с ног на голову перевернуть? Я даже моментом не успела насладиться. Она засеменила к небольшому журнальному столику, покрытому тонкой, выцветшей скатертью пыли, и осторожно поставила на него поднос. Мужчина хмыкнул: - А чем тут можно наслаждаться? Рутина. Сотни вен, несущих грязную кровь, тянутся к сердцу. И вне зависимости от желаний, намерений или вероятностей все они рано или поздно достигают сердца, потому что суть его в очищении. Сердце – это Лондон. Все дороги преступного мира ведут именно сюда. Но что происходит сейчас? Оно не могло остановится, никто не мог перекрыть пути. Тогда почему ничего не происходит? Вам не кажется это подозрительным? - Уж не знаю, что ты там бормочешь, и, признаться, даже не собираюсь вникать, ты же знаешь, что для меня это бесполезное занятие, - отмахнулась от него миссис Хадсон. Кончики губ Шерлока чуть приподнялись в улыбке. Женщина деликатно подала ему золотистое блюдце с чашечкой со словами: «Осторожно, горячая», дождалась, пока его белые пальцы обхватят ручку, после взяла в свои ладони другую чашку и примостилась напротив на удобном низком диванчике возле стены. - Сахара маловато, - вынесла она вердикт после нескольких глотков. Шерлок держал блюдце на коленях и ждал, что она скажет дальше. Помолчав немного, она добавила: - А ведь Джон вообще чай без сахара пьёт. Думаю, может, и мне попробовать? Правда мне кажется, что без него вкус получится довольно горьким… Кстати о Джоне… - Миссис Хадсон, не начинайте. - Я серьёзно! – решительно перебила его женщина. – Твоя депрессия вовсе не от безделья. - Оу, вот как. Тогда, может быть, вы просветите меня и скажете, кто виновник моего недуга? – начинал снова раздражаться брюнет. - А как будто ты сам не догадываешься. - Ума не приложу! - Вы оба мне как родные, поэтому, хоть я и не любительница лезть в чужие дела… - Неужто? - Шерлок! – возмутилась миссис Хадсон. Он закатил глаза к потолку. - Милый, я ведь хочу тебе помочь, - произнесла она с грустью и нежностью. - Посмотри в зеркало. Ты сам на себя не похож. - О, ну, спасибо за дельную информацию. - Перестань паясничать и послушай! Шерлок демонстративно отвернулся к окну. - Я же вижу, как ты изнываешь. Снова стал разговаривать с самим собой. - Я и раньше так делал. Это помогает сосредоточиться, если вы не знали. - Это другое. Тебе просто одиноко без него. Знаю, ты гордый, независимый. Но ты ведь умный мальчик, ты понимаешь, что тебе необходимо помириться с Джоном. Я уже начинаю переживать за тебя снова, а в моём возрасте нельзя нервничать. Ты хотя бы знаешь, у кого он сейчас живёт? - Я не собираюсь засорять свою драгоценную память сведениями о его многочисленных глуповатых подружках. - Понимаю, - вздохнула она, - ты ревнуешь Джона, но зачем же мучить себя и других? Мужчина, ошарашенный внезапной новостью, медленно повернул лицо к миссис Хадсон. Светлые глаза, широко распахнувшись, удивлённо уставились на женщину, как ни в чём не бывало опустошающую свою маленькую чашку. - Простите, что я делаю? Она подняла на него взгляд и, пожав плечами, словно речь шла о вещах, для всех давно очевидных, повторила снова: - Ревнуешь Джона к его многочисленным глуповатым подружкам. Шерлок остолбенел. - В каком смысле «ревную»? - В известном, самом прямом смысле. В гениальной голове затикали часики, ведущие обратный отсчёт до великого взрыва. А миссис Хадсон, обворожительно сложив на коленях тонкие, покрытые мелкими морщинками руки, продолжала: - Джон, видимо, не знает, какой ты на самом деле собственник, или же предпочитает этого не замечать. Скорее всего он и о чувствах твоих не догадывается. Так смешно всё отрицает, - игриво улыбнулась миссис Хадсон. - Каких ещё чувствах, вы в своём уме?! - Ха-ха, Шерлок, но ведь это, как ты говоришь, даже ёжику понятно! Стоит Джону привести в квартиру девушку, как ты тут же включаешь программу уничтожения и делаешь всё, лишь бы быстрее выжить её отсюда. Ты задумывался хоть раз над мотивами? Должен был задуматься, это ведь твой конёк. Тебя жутко злит даже мысль о том, что у Джона появится кто-то, кто будет для него важен так же, как и ты. Поэтому ты не приемлешь никого постороннего в обществе Джона, тем более даму. В общем-то, раз уж на то пошло, тебе и напрягаться, выдумывать какие-то способы, чтобы довести очередные его отношения до разрыва, не приходится. Тебе достаточно просто оставаться собой: у многих людей, видимо, антипатия к тебе заложена на генетическом уровне. - Мне показалось, или вся эта бессмысленная звуковая какофония была одним сплошным оскорблением в мой адрес? – Шерлок выгнул бровь. - Нет, вовсе нет. Но ты и сам знаешь, что многих шокируешь своими неординарными способностями и взбалмошным поведением. - Нет, всё-таки вы пытаетесь меня оскорбить. - Суть не в этом. Джон очень тебя уважает и ценит, ради тебя готов пойти на какие угодно жертвы. Ты это прекрасно знаешь и благополучно этим пользуешься. Не знаю, на сколько далеко зашли ваши с ним отношения… - Давайте без компрометирующих намёков, миссис Хадсон! Даже думать не хочу о ваших больных фантазиях! – Шерлок, взволнованный, поставил чашку на столик и, взметнувшись с кресла, заходил по комнате. - Все ваши слова о ревности – вздор. Я не способен на такие сантименты как ревность или (ещё чего не хватало!) любовь. Я выше этого! И каким местом тут всплыл Джон? Он остановился посередине комнаты, сжимая кулаки, и устремил колкий, искрящийся взгляд на женщину. - Да ладно тебе! Близорукость вовсе не означает, что я совсем слепая. Сорвал три свидания, стащив его бумажник, чтобы Джон не смог расплатиться в ресторане и испортил о себе первое впечатление. Нескольким девушкам рассказал множество небылиц о его несуществующем криминальном прошлом (на самом деле это были повести из твоей личной биографии). Кто-то сбежал сразу же после того, как поучаствовал в ваших погонях за преступниками. Других ты своими фокусами довёл, отчего они стали думать, что вы с Джоном действительно состоявшаяся пара. И после этого ты заявляешь, что всё вздор? – она укоризненно на него посмотрела, сильно сжав в руках чашку. - Джон долго терпел. Но и его терпению рано или поздно должен был прийти конец. Я слышала, как вы ругались в тот день. Ты сильно его обидел, сказав, что мог бы прекрасно обходится и без его помощи, что он может убираться к своим подружкам, - миссис Хадсон покачала головой. – Он очень ранимый, как и ты. Но в отличие от Джона ты умеешь мастерски скрывать свои настоящие чувства. А у него всё на лице написано, хотя, для тебя любой человек как открытая книга. Но тебя самого прочесть тяжело, невозможно. И как по-твоему Джон должен понять, что творится у тебя на душе, когда тебе так часто удаётся обмануть его? Я знаю, он дорогой для тебя человек, и ты безумно боишься потерять его, не хочешь ни с кем его делить. Но, может, пора уже стать более искренним с ним. Или хотя бы признать свои ошибки. Ведь так будет честно, я права? Шерлок упрямо молчал, вперив взгляд в стену. Миссис Хадсон тихо вздохнула, не спеша поднялась на ноги и поправила шерстяное платье. Мельком грустно взглянула на полную остывшего чая чашку Шерлока, взяла под мышку поднос и тихо направилась к выходу. Он не стал её останавливать. Он хотел, чтобы она поскорее ушла. Потому что он чувствовал себя разоблачённым и несчастным. Потому что жаждал закричать и разбить эту ненужную, глупую, маленькую чашку. Потому что всем своим существом отрицал нелепые мысли, так давно его посещающие, но запретные, и так легко изречённые сейчас ею, выложенные прямо перед ним на золотистом блюдце. - Будь взрослым и позвони ему! - донеслось уже с лестницы. Шаги удалялись, – Или думаешь, что самостоятельно оплатишь квартиру в этом месяце? Шерлок медленно перевёл взгляд на дверной проём, за которым только что скрылась миссис Хадсон. Внизу, на кухне, включили кран, зашумела вода, прозвенела чашка. Он ничего ей не ответил. Он хотел, чтобы она поскорее ушла. Потому что он знал, что она права.