Сквозь преграды

      Улучив момент, пока после непродолжительной стычки с маленьким отрядом жнецовских отродий в коридорах базы Джон менял термозаряд, я подскочила к нему и нагнулась к уху:       — Я в тебе никогда злопамятства не замечала.       Приподняв брови, брат посмотрел на меня взглядом “Головой не ударялась?” и осторожно переспросил:       — В смысле?       Украдкой махнув головой на нервно озиравшегося Аленко, я доверительно прошептала:       — Ну, ты же знаешь нежную привязанность нашего майора к символизму. А мы, если ты помнишь, сейчас на Горизонте.       — Не городи ерунды, — отмахнулся капитан и поспешно отвернулся, двинувшись дальше по коридорам.       Я довольно хмыкнула — успела ведь заметить подрагивающие уголки губ Джона и промелькнувшие в глазах дьявольские искорки.       Конечно же, капитан знал об особенностях характера майора Аленко, а потому и не включил его изначально в группу высадки. Но Кайден, хмуря брови, словил Джона в доке за пять минут до вылета и, воплощая в себе образ готового к искуплению падшего рыцаря, настойчиво попросился в десантную группу. Джон Шепард, будучи хорошим капитаном, просьбам подчинённого внял и Кайден занял место адмирала Тали, которая, в принципе, замене была даже рада.       В широком жесте брата, по сути, искреннее понимание душевных порывов майора было далеко не на первом месте. Судя по тем задорным огонькам, что промелькнули в сосредоточенном взгляде Джона, капитан не без удовольствия следил за метаниями и самоистязанием благородного душой Аленко.       Бросив на майора мимолётный взгляд, я с надеждой подумала о том, что, может, эта увеселительная прогулка по местам боевой славы пойдёт ему на пользу, и он наконец-то спустится к нам, простым смертным, со своего пьедестала одному ему понятной чести.       Перехватив поудобней пистолет, я ускорилась, замыкая строй за Гаррусом.       … — А теперь повтори ещё раз, внятно и без ругательств, — потребовал наушник голосом капитана.       Скрытая маскировкой, я снова выглянула из-за угла, куда была послана с разведкой, убедиться, не померещилось ли. Нет, не померещилось.       — Три твари и отряд хасков численностью около двух десятков, — вполголоса повторила я.       В наушнике послышался сдавленный вздох.       — По моему сигналу. Джейн, хаски твои.       Ну замечательно. Я могу забрать их себе?       Мрачно оглядывая, как по просторному с высокими потолками пустому помещению непонятного предназначения бесцельно слоняются недолюди, я раздумывала, как и чем буду их раскидывать. Два десятка! Да я лучше на тварь полезу! Переведя взгляд на мёртвые огоньки глаз турианского черепа и внушительную мощь клешни твари, подумала, что не такие уж два десятка хасков и страшные. Справлюсь.       Дождавшись, пока подтянется капитан с отрядом, я уже успела составить тактику, и как только Джон с уставшим видом и недовольным ворчанием бросил: “По коням”, я рефлекторно бросилась на “своих” хасков, недоумевая по пути, при чём здесь кони.       Усталость после предыдущих стычек давала о себе знать — приходилось здорово напрягаться и бороться с подкашивающимися коленками и участившимся дыханием, сдерживая и лихорадочно отшвыривая от себя не в меру прытких особей.       Заметив боковым зрением, что ближайшая ко мне тварь, игнорируя потуги Аленко, уже поворачивается в мою сторону и готовится к броску на меня. Чертыхнувшись сквозь зубы, я высвободила побольше биотической энергии и обширной ударной волной отбросила подальше как можно больше хасков. В тот момент, когда я отпрыгнула с места, уходя в сторону от начавшей движение с занесённой клешнёй твари, перед глазами молниеносно пронеслось нечто протеанское, объятое зелёным пламенем, и остановилось между противником и тем местом, где мгновение назад была я. Отделившийся сгусток зелёной биотики влепился в уже несущуюся тварь, но смог только чуть сбить ту с намеченного пути, но не более. Явик быстро уклонился в сторону, но не успел — громадная клешня сомкнулась на его левой руке.       Зарычав, я в прыжке зарядила в тварь мощным биотическим сгустком, а бесславный конец отродью положил Гаррус, всадив тому разрывную пулю в череп.       — Какого хрена ты полез к нему целоваться?! — сквозь зубы прошипела я на подлёте к протеанину, хватая его за пальцы и осторожно потянув повреждённую руку на себя.       Его рука выглядела плохо — ужасные рваные раны исполосовали её от предплечья до локтя и быстро заливались янтарной кровью. Вырвав свою конечность из моего захвата, Явик небрежно взмахнул ею, отряхивая от крови и как ни в чём не бывало надменно заявил:       — Я сражался.       — Ага, а это, — вскипая, я кивнула на его руку, — твой гениальный тактический ход?       — Не время препираться, бой ещё не окончен, человек, — сквозь зубы процедил Явик и развернулся, намереваясь рвануть в гущу событий.       Я быстро обернулась — Джон зверствовал, добравшись до остатков недолюдей, а Гаррус на пару с Кайденом крепили последнюю оставшуюся тварь.       — Справятся и без тебя, — отозвалась я, поворачиваясь к протеанину, и едва успела ухватить неугомонного Явика за здоровую руку. — А ты сейчас успокоишься и дашь обработать свою рану.       Обжёгши меня недовольным взглядом, протеанин ещё раз оглянулся, оценивая обстановку и бросил через плечо:       — Поторопись, человек.       — Поуказывай мне ещё тут, — проворчала я, силком усаживая неподдающегося Явика на пол для удобства.       Сорвав с набедренного кармана мини-аптечку, я бросила её рядом со снятыми перчатками и, бухнувшись на колени, внимательно осмотрела руку протеанина. В идеале, конечно, надо было стащить с раненной руки разодранную ткань нательного костюма, но сейчас обстановка к этому не располагает.       Вытащив с аптечки упаковку меди-геля, я щедро выдавила его на раны и принялась с осторожностью равномерно растирать медикамент. Явик, отвернувшись, с равнодушным видом следил за оканчивающимся боем.       — У тебя не броня, а одно название, — продолжала я бурчать, пытаясь тем самым унять дрожь от волнения.       Явик на это ничего не ответил, однако я ощутила его жгучее раздражение, охватывающее и покалывающее пальцы, всасывающееся в кровь острыми колючками.       — Будь добр, подправь блок. Твоё раздражение мешает мне, — говорить я пыталась вежливо, но получалось плохо — моё собственное недовольство весьма бурно откликалось и множилось под напором его эмоций.       Протеанин не потрудился ответить, но почти осязаемое давление с его стороны пропало. Какой послушный мальчик.       — Явик, вот скажи мне, — втерев меди-гель, я из аптечки выудила бинты и принялась обматывать его руку, — за каким лядом ты бросился наперерез той твари?.. Хотя нет, можешь не отвечать. Просто… — я на мгновение в неожиданном для самой себя смятении замерла, заглянув в глаза Явику, — больше так не делай.       — Я поступаю так, как считаю нужным, женщина, — спокойно ответил тот.       Бессильно вздохнув, я покачала головой, фиксируя кончик бинта:       — Упрямец. Когда вернёмся на Нормандию, тебе нужно будет… — вдруг осёкшись, я внимательно глянула на Явика. — Или надо понимать, что к Чаквас ты не пойдёшь?       — Нет.       Я со вздохом закатила глаза. Чёртов твердолобый протеанин.       — Вернёмся на Нормандию, обработаю рану как положено, — я отняла пальцы от его руки и махнула головой, собирая разбросанные вещи в аптечку.       — Верное решение, — обнажил клыки Явик, поднимаясь и направляясь к ожидающему отряду.       Удивлённо покосившись ему вслед, я задалась мыслью, не было ли это особенным протеанским способом выразить благодарность.       Стащив у доктора Чаквас то, что может мне понадобиться, я спустилась на четвёртую палубу и ворвалась к Явику. Окинув его с ног до головы, негодующе вопросила:       — Ты почему ещё не раздет?       — А надо? — безмятежно отозвался наглец, купая руки в резервуаре с водой.       — Хочешь — сама раздену, мне в удовольствие, — удивившись собственной наглости, я зарумянилась, но продолжала сверлить Явика глазами. Когда этот чёрт рядом, всё труднее удерживать себя в своих же рамках.       Хмыкнув, Явик повернулся ко мне и, вскинув голову, с нахальной усмешкой сверкнул глазами:       — Раз ты этого хочешь, женщина.       Прифигев, я широко распахнутыми глазами воззрилась на протеанина, всей своей фигурой демонстрировавшего насмешливую снисходительность.       Он шутит, да? Шутит ведь?       Не шутит.       — Тогда сделай мне одолжение, присядь, как тебе удобно, и не мешай, — процедила я преувеличенно-вежливым тоном и приглашающе махнула рукой.       Явик с готовностью сделал шаг от стойки с водой и плавно сел на пол, скрестив под собой ноги. Сощурившись, выжидающе уставился на меня.       Ну, и пёс с тобой.       Приблизившись на подкашивающихся ногах, я буквально осела на пол рядом с ним и потянулась к креплениям его брони. Стыдно признаться, но я знала принцип работы механизма креплений протеанской брони. Стараниями Явика, будь он неладен.       Я ощущала себя довольно странно, словно участвовала в некоем сакраментальном действии с разоблачением от церемониальных доспехов какого-то легендарного генерала… Если бы не тот факт, что я просто и банально наглым образом раздевала Явика.       Я крепилась. Напоминала себе, что я профессионал, а Явик негодяй и возмездие обязательно настигнет его горящим мечом правосудия, да и вообще, что-я-там-не-видела в конце концов. Все доводы улетели в трубу, когда, отрезав разодранный рукав, стянула через голову с протеанина водолазку. Я снова оказалась не готова к такому виду. Чёрт.       — Тебе нравится надо мной издеваться? — не выдержав, предательски дрогнувшим голосом поинтересовалась я.       — Разве я издеваюсь? — с невинным видом отозвался Явик, хотя в глазах бесновались хитрые огоньки. Во всех четырёх.       С обречённым вздохом я принялась разматывать бинт на раненной руке протеанина.       Чёртов провокатор. Какой реакции он добивается и что потом с ней делать будет? Хотя… Я ведь вчера тоже пыталась выбить его из колеи тем поцелуем, так чем же я лучше?       На некоторое время воцарилась тишина. Я методично обрабатывала рану протеанину, отдавшись во власть своих хаотичных мыслей. Явик тоже притих, немигающе уставившись в одну точку.       — Кто это?       — Где? — удивлённо переспросила я, поднимая голову.       Раздражённо поджав губы, Явик поднял здоровую руку и положил пальцы на моё запястье. В сознание вбросился, словно камешек в воду, тугой комок энергии и стремительно розросся, являя мне череду обрывков каких-то видений и ощущений. Когда они прояснились достаточно для того, чтобы воспринять их нормально, я потрясённо обнаружила, что Явик передал мне моё собственное давно позабытое воспоминание, приправленное толикой его любопытства и нотками раздражения. А осознав, какой именно момент его заинтересовал, уши загорелись предательским огнём. Прокашлявшись, буркнула:       — Если так интересно — посмотри сам.       — Воспоминание слишком обрывочное, не могу уловить суть.       Зло глянув на него, я прошипела:       — Ну, а от меня ты что хочешь?       — Я задал вопрос, женщина.       Надо же, значит, меня действительно повысили в звании, и это неподражаемое явиковское “женщина” было не единичным случаем. Подавив зародившееся в глотке возмущение, я стиснула зубы, буравя глазами не в меру любопытного протеанина.       Заинтересовавшие его воспоминания относились к далёкому времени моего участия в проекте по развитию биотического потенциала Альянса, когда я, нелюдимая и недоверчивая ко всем, шарахалась от каждого встречного. Жизнь на улице не располагала к любезности. Однако был один паренёк, который долго и упорно пытался сгладить мои иглы, как же его… Честер… Сердечный? О’Харти, точно!       По прошествии стольких лет и пережитых событий я уже давно позабыла о тех временах, но Явик смог вытащить на белый свет спрятанные в потайном пыльном сундуке воспоминания. В бережно хранимом мною сундуке.       Встреть я Честера сейчас — наверняка бы поздоровалась с ним, как со старым знакомым, но уже чужим человеком. Волнительная, нежная и по-весеннему свежая первая любовь осталась к тому решительному и рассудительному пареньку, который на протяжении нескольких лет добивался моей благосклонности. К тому молодому пареньку, которого уже не существует, но который все ещё живет где-то глубоко-глубоко в моей душе. К тому пареньку, которым стал для меня первым. Во всём.       Явик с особой настойчивостью сунул мне под нос ту самую картинку, что в полной мере воплощала в себе то самое “первый во всём”.       — Первый человек, которого я любила, — подняв голову, я открыто взглянула ему в глаза.       Протеанин промолчал, с непроницаемым лицом изучающе меня разглядывая.       Вернувшись к прерванному занятию, я скрепила края раны клипсами и наложила повязку.       — Ты не брезгуешь копаться в моих воспоминаниях? — закончив, я положила руки на свои колени и внимательно уставилась на Явика.       — В твоих — нет.       — Это… — смутившись, я невольно отвела взгляд, но тут же силком вернула его к глазам Явика, — расценивать как… что?       Протеанин склонил голову, сощурившись:       — Не вижу смысла в твоём вопросе.       Такое ощущение, будто бьюсь об стенку. Со злостью подумала, надо ли оно мне.       Не успела даже придумать, что делать или говорить дальше, как Явик неспешно поднял руку и приподнял пальцами мой подбородок.       Сердце пропустило удар, и в каюте вдруг показалось слишком мало воздуха. Я замерла, не в состоянии пошевелиться и лишь беспомощно наблюдала, как Явик невыносимо медленно приближает своё лицо к моему.       В груди будто что-то взорвалось, разлетаясь осколками по всему телу. В кончиках пальцев покалывало, нервы натянулись до предела, казалось ещё мгновение — и мир просто схлопнется до одного трепещущего ощущения где-то в животе…       Чуть сжав пальцы на моём подбородке, Явик неторопливо и как-то мягко провёл подушечкой большого пальца по губам.       Что же ты творишь?..       Явик вдруг разжал пальцы и медленно отнял руки, довольно и одновременно задумчиво хмыкнув:       — Забавно.       Что? “Забавно”? Это всё, что ты можешь сказать?       Какой-то неприятный ком застрял в горле, заставляя губы искривиться в горькой усмешке.       — Раненную руку не перенапрягай, — бросила я, подхватывая медицинскую сумку и поднимаясь на ноги.       Плавно развернувшись, я направилась к выходу. Явик молчал.       Зверушка. Чёртова зверушка.       К чёрту.       Оторвавшись от консоли, Лиара подняла голову и слабо улыбнулась, когда я быстрым шагом вошла к ней и поставила на стол две чашки.       — Ты не долила, — мягко укорила азари, заглянув в наполненные на три четверти чашки кофе.       — Ага. Предлагаю позвать Тали. Кодовая фраза: “на чай”, — мрачно пояснила я.       Лиара склонила голову набок,и в её уставших глазах промелькнул осмысленный блеск:       — Понимаю. Думаю, это всем нам пойдёт на пользу, — едва заметно улыбнулась та.       Пока я, достав из Лиариной заначки бренди, колдовала над кофе, азари набрала через консоль связи кварианку и шепнула пару “кодовых фраз”. По каюте расплылся сладковатый кофейный аромат, приправленный пряным ароматом земного бренди.       — Ты как? — поинтересовалась я, подавая Лиаре её чашку.       — На самом деле, не очень хорошо. Но всё равно спасибо, — обхватив кружку руками, азари вдохнула аромат. Чуть помолчав, продолжила: — Я и сама понимаю, что Явик совершенно не при чём, не он же, в конце концов руководил всем этим мероприятием. Но всё так разом навалилось — атакованная Тессия, мой погибающий народ, потеря информации о Катализаторе, и вдобавок ко всему узнаю, что те знания, врожденная биотика — всё то, чем народ азари гордился — было привнесено протеанами. Я просто… сорвалась.       — Нелегко было узнать, что протеане, которым посвятила жизнь, на деле оказались кровожадными завоевателями и — как там Явик говорил? — приверженцами космического императива?       — Можно и так сказать, — Лиара издала мелодичный смешок, однако глаза оставались невесёлыми. — Несмотря на то, что власти они добивались не совсем мирными методами, но уровень их развития действительно поражает. М-м-м, Джейн, как думаешь, Явик зол за ту мою выходку?       — Не думаю. Явик вообще перманентно пренебрежителен ко всем, — пожала я плечами. Вздохнув, понизила голос: — А вообще я понятия не имею, что творится под его язвительной оболочкой. Меня это беспокоит.       Лиара понимающе кивнула головой, прислоняясь спиной к терминалу.       — Ну, наконец-то, — донеслось со стороны открывающихся дверей ворчливым голосом Тали, — а я то уже думала, что придётся одной “чаёвничать”.       Высокая чашка в руке у Тали клубилась сизым паром, окутывая кварианку горьковатым ароматом неизвестного мне напитка.       — Действительно хорошая идея перед тем, как прыгнуть в ад, — окинув нас с Лиарой взглядом, Тали плавной походкой прошагала по каюте и удобно уселась на постели. — Кто знает, вернёмся ли обратно.       — Звучит так, будто тебе не сильно-то и хочется возвратиться, — склонила я голову, испытывающе взглянув на кварианку.       Тали нарочито медленным движением погрузила соломинку в чашку и бездумным движением поболтала ею напиток.       — С одной стороны, мне не ради кого возвращаться. Но с другой — именно ради тех, кого нет, и стоит жить дальше, разве не так?       — Не думаю, что разговоры о смерти накануне решающей битвы будут вдохновляющими, — с лёгким укором в голосе вставила Лиара.       — Лучше быть готовым к этому и знать, на что идешь, чем идти в бой с боязнью посмотреть в лицо смерти, — задумчиво произнесла я, сделав глоток обжигающего кофе.       — Кстати об этом, — оживилась кварианка, чуть подавшись вперёд, — А ты, Лиара, боишься смерти? Азари ведь живут тысячелетие, а это очень, очень много.       Лиара на миг задумалась, приложив пальцы к подбородку:       — Иногда ловлю себя на мысли, что чувствую себя бессмертной. После победы над Посредником порой даже казалась самой себе неуязвимой. Я прожила лишь десятую часть жизни, но мне уже кажется, что живу долго. Меня не пугает риск быть убитой на этой войне, — Лиара замялась, с каким-то болезненным видом отвернув голову. — Я боюсь выжить, если умрёт Джон, либо кто-то из вас.       Последняя фраза Лиары заглушила собой всё — мягкое гудение работы десятков мониторов, едва слышный звук вентилирования системы жизнеобеспечения, воздух словно сгустился…       Азари выразила то, чего боялся каждый из нас. Жить, оплакивая любимых; жить за тех, кто положил свою душу за возможность следующего дня; жить с болезненными воспоминаниями о невозвратимых счастливых днях — это в сотни, тысячи раз тяжелее смерти. И смерть даже кажется избавлением, милосердием…       — Значит, выживут все, — упрямо и с какой-то злостью заявила Тали, втянув через соломинку свой напиток.       — Такой задачи перед нами не ставили, — с печальной улыбкой произнесла Лиара. — Предотвратить жатву — да. А выжить… Что ж, это будет приятным дополнением.       Надежда, она ведь умирает только, когда умирает душа, не так ли?