Ради науки

Аудиолокаторы исправно воспринимали все шепотки, вздохи, шипение, что, словно шлейф, летели вслед синей изящной фемке. Потоком в процессоре шли чужие мысли, как сопровождающий текст мелькали данные взломанных закрытых каналов. - Говорят, от нее альфы отказались… «Задавака. Думает, самая умная…» - Ее фейсплэйт никто не видел. Может, она не фемка? Вдруг она, вообще, не трансформер? /Какие бедра. Давай ее прижмем сразу после обхода?/ /Давно пора. Сколько уж можно эту красоту игнорировать? Предлагали же по-хорошему…/ - Все время одна! Интересно, может ей блокировку поставили? - Говорят, у нее партнер есть, но никто толком не видел. Вроде сикер… - Она кассетница, а сикеры предпочитают своих… Дверь в кварту закрылась за миниатюрным синим корпусом, и его обладательница, все так же прижимая к кассетной деке датапады, сползла на пол. Насколько исправно все воспринималось, настолько же исправно все игнорировалось обладательницей специфической альтформы и специфических способностей. Но это было тяжело: постоянно слышать все, что творится в чужих процессорах, слышать весь окружающий мир. Разумеется, можно было закрыться, но тишина, наступающая в процессоре пугала еще больше. Незанятые обработкой данных оперативные мощности заполнял страх, непонятный, почти осязаемый, он не давал сосредоточиться, поэтому фемка все же предпочитала слышать, что о ней думают. Лучше пусть перегревается процессор, чем ее внезапно зажмут ночью… - Саундвейв? - Да, я тут, - кассетница даже не стала подниматься. Соседка по комнате, неразговорчивая ученая Шоки была единственной, кто знал ее секрет. Сначала синяя фем не хотела делиться личными проблемами, но лгать логику ее уровня было нелогично, а объяснять крики посреди перезарядки и вот такие вот клики слабости было нужно. Шоквейв поняла и в последнее время все чаще переносила подругу на платформу, успокаивая своим неизменно ровным полем. Впрочем, сегодня соседка была явно не в духе, что было удивительно. Обычно монотонный речитатив и ровное свечение окуляра сейчас сменились резкими интонациями и злым мерцанием. - Какого шлака ты испортила мой восьмидекацикловый эксперимент?!! - Я ничего не трогала, - возразила кассетница, про себя вспомнив, что странная конструкция Шоки все равно не работала. Наверное. - А зверокона своего случайно выпустила?! - Лазербик со мной, - возразила Саундвейв, в подтверждение своих слов открывая деку. Дека пустовала. Фемка запустила архивную запись. Подъем, они опаздывали на занятия, и не оставалось времени, чтобы проверить наличие кассеты… Шлак. - Лазербик не в деке, - равнодушно заметила фиолетовая фем и, качнув бедрами, собралась уходить. - Верни мне мою кассету! – тут уже вспылила Саунд. - Не раньше, чем ты вернешь мне мой эксперимент! Саундвейв быстро обрабатывала возможные решения конфликта. Драка была нелогичной и проблему решить не могла. Приходилось идти на уступки. Сегодня, видимо, сам Праймус довел процессоры обеих фемок до перегрева, раз уж даже две насквозь логичные подруги сцепились. - Что за эксперимент? – Саунд тяжело привалилась плечом к стене, мерцая алым визором. - Воздействие последовательностей импульсов на интерфейс-систему. - И как я должна тебе его восстановить? Вряд ли я смогу собрать назад твой прибор. - Он не подлежит восстановлению, - уже привычно спокойно отозвалась Шоквейв своим бесстрастным тоном, - предлагаю провести эксперимент на объекте. Синяя фемка вздрогнула. С одной стороны, было страшно и не хотелось, в конце концов, Саунд привыкла сама решать свои проблемы; а с другой стороны, она постоянно одна, и однажды ее все равно смогут зажать в уголке. Кстати, не факт, что после этого она сможет самостоятельно уйти из того самого уголка, а так подруга, как минимум, постарается быть аккуратной… - Я согласна. Желтый окуляр удивленно моргнул. Вообще, Шоки ожидала извинений, может быть, потом бы еще немного пообижалась, но кассету бы вернула. Но раз так… Саунд всегда была одной из самых красивых и самых недоступных учащихся Академии. - Тогда ложись и раскрывайся, - стеснение не было присуще логичным соседкам, в Шоки уже говорил ученый, - и открой информационные разъемы, мне нужна обратная связь для записи показаний. Саунд забралась на платформу подруги, логично рассудив, что той будет удобнее, если стол будет рядом. Отошла закрывающая порт пластина, открылась дека, обнажая разъемы. - Расслабься, - с тихим щелчком заняли правильное положение штекеры, и по установленному соединению пришел пробный импульс. Саундвейв почувствовала, как возникает ощущение чужого присутствия, не так, как в чужих мыслях, наоборот, сейчас все происходило в ее процессоре. Шоквейв знала, что делать, запустив пальцы в сухой пока еще порт. Стенки сразу же сжались, а потом разошлись, поддаваясь мягким поглаживаниям и легкой электрической стимуляции. На самом деле Шоквейв не хотела нарушать чистоту эксперимента вмешательством электричества, но выбора не было, да и погрешность, если верить подсчетам, была слишком мала. Синяя кассетница вскоре даже не замечала, что на внутреннем экране показатели температуры корпуса линейно возрастают с течением времени, и начинала нетерпеливо дергать бедрами. Как же хорошо… Шоквейв посмотрела на соседку, выполнявшую роль бета-тестера, и решила, что та готова. Слабо мерцающий визор, капающая на платформу смазка, тихие стоны, которые Саунд сама едва ли осознавала, и недвусмысленные приглашающие движения бедренной секцией… Когда из порта внезапно исчезли ловкие пальцы, кассетница протестующе застонала, но когда на их место стало входить что-то другое… Фемка вспыхнула визором и попыталась сесть, машинально зажимаясь. Впрочем, сесть ей не дали. Шоки надавила манипулятором на белые кнопки, не давая соседке подняться. По установленному соединению Саунд получила изображение входящего в ее порт дула пушки. Надсадно загудела вентсистема. - Шоки… - в аудиопотоке кассетницы звучало волнение. Не истерика, в конце концов, Саунд – это Саунд, но опасения были. - Не шевелись и не зажимайся. Прибор не подлежит восстановлению. Используются подручные средства. - Не влезет, - синий корпус ощутимо подрагивал, а Шоки ощущала вибрацию подпрограмно сжимающихся систем. - Расслабься, - с некоторым намеком на интонацию – что уже было нехорошо – потребовала фиолетовая фемка. Пальцы на пробу прошлись по кнопкам, по соединению пришло несколько легких пейзажей. Стенки порта чуть разошлись, пропуская оружие удовлетворения чуть дальше. С помощью нехитрых манипуляций, Шоквейв все-таки удалось добиться желаемого положения. Саунд натужно гудела вентсистемой. Ритм работы даже начал потихоньку выравниваться… А потом начался эксперимент, и Саундвейв вскрикнула. Импульсы последовали один за другим, разной силы и продолжительности, нейросеть синей кассетницы вспыхивала удовольствием и отсылала ворохи предупреждений. С каждой астросекундой терпеть становилось все труднее и труднее, Саундвейв уже почти чувствовала, как ее внутренняя начинка плавится от такого неограниченного количества удовольствия. Уже не особо соображая, что она делает, кассетница рванулась, едва не выворотив себе внутренние механизмы, по нейросети резко полоснуло болью. Рядом негромко ругнулись. Продолжая удерживать соседку, Шоквейв пнула платформу, включая магнит, чтобы Саунд не повредила себе внутренние системы нечаянным рывком. Лишенная возможности двигаться синяя фемка, казалось, стала ощущать все в разы острее. Внутренности горели и плавились под бьющими по нейросети импульсами. Еще чуть-чуть… По информационному соединению пришел огромный архив, и начавшаяся распаковка окончательно перегрузила процессор, выбивая Саунд в яркую перезагрузку. Фемка сбросила избыток перегретого топлива и отключилась. Вернувшись в онлайн, Саунд первым делом отметила, что ее собственный пострадавший удовлетворенный во имя науки почищенный корпус лежит на чистой платформе, а Шоки сидит за столом и что-то записывает в очередной датапад. - Где мой кассетник? - В твоем столе, в верхней полке. Попытка встать оказалась грандиозной ошибкой. Ниже пояса все вспыхнуло огнем плавилен, и Саунд невольно застонала. - Лежи, ты немного повредила внутренние системы. Восстанавливающий состав я нанесла, но нужно время. - Ты поимела меня дулом пушки. Я требую экспериментального реванша! Желтый окуляр сверкнул: - Все, что угодно, ради науки.