Воспоминания крупным планом

Последние две недели Стайлз не выпускает из рук камеру. Конечно, он и без того постоянно снимает сына. Но сейчас, когда тот уже начинает лопотать неразборчивые пока звуки, тем более. Стайлз готовится к первому слову Люка. Дерек тоже готовится, но делает это куда спокойнее. Хотя Стайлз поклялся бы жизнью, что Хейл воспринимает все куда ближе к сердцу, чем он сам. Просто ген «покерфейса» у Дерека в крови. Когда у самого Стайлза не получается следить за Люком через объектив, он вручает камеру всем, кто оказывается рядом: Дереку, Коре, Скотту, Лидии, прости-господи-Джексону и даже Питеру. Питер, к слову, неожиданно оказывается отличной нянькой. И хоть Стайлз еще не доверяет ему до конца, но позволяет присматривать за Люком, пока сам занимается делами по дому, или под присмотром Дерека. Стайлз далеко не глуп, чтобы отказывать Люку в его стае. Пусть и такой шизанутой. Стайлз уверен, что Люк станет Альфой. И если он уже сейчас, в годовалом возрасте, ставит Питера Хейла на колени, это будет весьма полезно и лет через двадцать. Пока что Питер совсем не против протирать штаны, ползая за стремительным, как истинный волчонок, Люком, играя с ним в догонялки. Монтируя как-то вечером очередное видео на своем ноутбуке, Стайлз с грустью думает о том, что, к сожалению, его мама таких видео не делала. В порыве тоски и безотчетного горя Стайлз записывает почти часовое обращение к будущему взрослому Люку, рассказывая ему обо всем, что происходит в их жизни, о самом Люке, о Дереке, обо всей стае, об отце, о своей маме. И обещает самому себе, что теперь каждый раз, когда возьмет камеру в руки, запишет и видео для самого Люка. Хотя бы пять минут. Но каждый раз. Стайлз не боится умереть однажды. Стайлз боится, что если это вдруг случится, то у Люка не останется воспоминаний о нем. Глупый страх. Но когда Стайлз рассказывает о нем Дереку, тот не подшучивает, не называет его идиотом, просто обнимает и прижимает к себе. Они всю ночь разговаривают, вспоминая родителей. А утром Дерек тоже начинает делать записи для Люка. Спустя неделю Стайлз снимает, как Дерек кормит Люка фруктовым пюре. Люк заливисто хохочет, размазывает еду по своему лицу, по лицу Дерека, повсюду. Стайлз и сам не удерживается от улыбки. - Когда-нибудь тебе станет стыдно за такое поведение, сын, - с наигранной укоризной в голосе говорит Дерек и слизывает с пальца каплю пюре. - Пусть это будет твое самое большое прегрешение, Люк, - ухмыляется Стайлз, наводя ракурс на сына, который начинает улыбаться еще шире. – Что? Ты что-то увидел, дружок? Люк ерзает, пытается приподняться на своем стульчике и опрокидывает тарелку с пюре на пол. Дерек чуть слышно ругается и наклоняется, чтобы поднять ее. - Пи-и-и! – вдруг отчетливо восклицает Люк и тычет оранжевым измазанным пальчиком куда-то Стайлзу за спину. – Дя-дя-пи! Дерек подскакивает так стремительно, что ударяется головой о перекладину на стульчике Люка. А Стайлз разворачивается вместе с камерой и видит заглянувшего в кухню Питера. Тот широко улыбается. Искренне. Такой улыбки Стайлз никогда не видел на лице Питера Хейла. И он даже почти готов простить этому засранцу, что первым словом Люка стало его имя. Дерек хмурится, буравя невозмутимого Питера тяжелым взглядом. Он ведь явно рассчитывал на свое имя, ну или хотя бы на имя Стайлза. Это продолжается ровно до того момента, пока Люк, оставшийся вдруг без всеобщего внимания, не швыряет в Дерека грязную ложку и не кричит возмущенно: - Папа! Маска невозмутимости буквально трескается на лице Дерека. Он глупо улыбается и гладит сына по волосам. Люк мотает головой, уходя от прикосновения, и недовольно смотрит уже на Стайлза. - Папа, - говорит он и ему. В этом «папа» столько всего. Это так, черт возьми, по-Хейловски. Одно слово и пять листов расшифровки. Точно таким же тоном Дерек произносит «Стайлз». - Точно, Люк, - кивает Стайлз, справившись, наконец, с чуть дрогнувшим голосом. – Я твой отец. Дерек закатывает глаза, Питер гаденько хмыкает, а Стайлз думает, что он все же не готов простить зомби-дядюшке, что тот «украл» первое слово Люка. И Стайлз прилагает массу усилий, чтобы Люк выучил новое слово. Ровно через две недели тот называет Питера дедом. Его лицо надо видеть. И уж конечно, Стайлз со своей камерой тут как тут. Он ни за что не упустит такого шикарного крупного плана.