Часть 1
6 февраля 2014 г., 22:18
Сколько Стайлз себя помнит, он все время любит все трогать.
Будь то еда, какая-то вещь, даже человек.
Особенно любимый человек.
Когда у Стайлза появляется Дерек, первое время тому приходится терпеть очень много прикосновений.
Слишком много прикосновений по меркам любого человека с нормальным чувством личного пространства.
Но Дерек терпит.
Стайлз подозревает, что Хейл и сам немного тактильный маньяк.
Ладно, Хейл пиздец какой тактильный маньяк.
Так что они точно нашли друг друга.
Стайлз трогает Дерека во время секса. Трогает во время обычных обнимашек.
Трогает даже во время ссор.
Иногда кулаками, но потом секс даже круче.
Стайлзу даже порой кажется, что ему не хватает. Не хватает просто касаться Дерека.
Словно его, Стайлза, мало. Всей Стайлзовой сущности не достаточно, чтобы вдоволь натрогаться, наласкаться Хейлом.
Но ситуация только усугубляется с рождением Люка.
Потому что Дерек, кажется, теперь всецело принадлежит сыну.
Теперь Люк постоянно трогает отца.
Сжимает крошечными пальчиками его пальцы.
Касается ручками, ножками.
Прижимается всем тельцем, когда Дерек обнимает его.
Стайлза же рвет на части.
Он и сам хочет прикасаться к сыну.
И в то же время его раздирает от ревности, что Дерека с равным, чуть ли не большим правом, теперь касается кто-то другой.
Лидия с умным видом называет это послеродовой депрессией.
Стайлз впервые осознанно ссорится с ней.
Кто бы мог подумать, но мирит их именно Джексон, которого заебывает эта непонятная бессмысленная холодная война.
Дерек только смеется.
И снова трогает Люка.
Носит его на руках, целует, щекочет.
И будто забывает про Стайлза.
Первые недели им не до секса – выспаться бы.
Но Стайлз начинает подозревать, что секса ему теперь больше не видать.
Потому что Дерек разлюбил прикасаться к нему.
После этой мысли случаются две вещи: Стайлз закатывает Дереку истерику и понимает, что Лидия, возможно, немного права.
Все складывается хорошо.
У Дерека и Стайлза снова есть секс.
Джексон снова бесится из-за наладившихся отношений Стайлза и Лидии.
И все, вроде бы, отлично.
Но Стайлза все равно что-то тревожит и рвет на части.
В годовщину смерти матери он рано утром едет на кладбище один.
Дерек и сам справится с сыном эти несколько часов. Тем более, если ему так нравится возиться с Люком. Пожалуйста.
Ладно, возможно, Стайлз все еще немного обижен и ревнует.
Разговор с мамой всегда односторонний.
Но при этом Стайлз каждый раз получает ответы.
Сейчас, сидя на траве, оперевшись спиной о белый надгробный камень, Стайлз перебирает в памяти те немногие, но столь дорогие сердцу воспоминания, что остались у него о детстве.
Крепкие, но нежные объятия, теплые, полные любви взгляды. Руки отца, глаза мамы.
Все смешивается в голове Стайлза в один сплошной калейдоскоп, который отзывается в груди тянущей болью и в то же время складывает все происходящее в последнее время со Стайлзом в целое.
Домой он возвращается только к обеду, переживая, накормил ли Дерек сына.
Он находит их обоих в спальне.
Дерека, похоже, срубило от усталости – они снова не спали всю ночь – прямо посреди кровати. А Люк ползает вокруг отца и тычется в него то ручонками, то прямо всем лицом. Трется и заливисто хохочет. Дерек же настолько вымотан, что даже не слышит. То же мне оборотень.
Стайлз наблюдает, как сын жмется к щеке Хейла своей, и его накрывает.
Он понимает, что вот оно – то, чего ему недоставало тогда в их с Дереком отношениях.
То самое чувство, что Стайлза мало, что Стайлза катастрофически не хватает, чтобы полностью ощутить всего Дерека.
Люк не крадет его у Стайлза.
Люк – это продолжение Стайлза.
Люк – то недостающее, чего не хватало Стайлзу, чтобы прочувствовать Дерека до конца.
