Агент Локи из Асгарда

— Может, ты всё-таки перестанешь страдать ерундой и определишься уже раз и навсегда? — Безумцы, как всегда, проводили время в любимой гостиной, куда после последней победы натащили ещё больше ковров и подушек. — Не знаю. Нет, серьёзно. Не знаю, — вздохнул трикстер. — С одной стороны, мой родной отец — Лафей, а потому я — Локи Лафейсон. Но я же его вот этими вот руками не так уж и давно убил, да и видел от силы раз двадцать в жизни, а говорил — ещё меньше раз в пять. А в Асгарде я почти всю свою жизнь провёл, будучи там принцем, и отец мой приёмный церемонию отречения от меня провести при мне не успел, а потому я — Локи Одинсон, хотя кто их, конечно, знает, может, и отрёкся он уже давно от меня, не я же у него в любимчиках ходил, — бог помолчал, раздумывая, после чего порывисто заявил. — А вот возьму и назовусь Локи Фриггсон, по имени матери! А что? Это не запрещено, наоборот, кое-кто так тоже делает! — он радостно улыбнулся, а затем медленно, словно пробуя звучание нового варианта имени на вкус, произнёс. — Локи Фриггсон… — Маменькин сынок, — подозрительно кашлянув, выдавил из себя Дэдпул. Асгардец недовольно покосился на него, но промолчал. — Маму не тронь, — в конце концов, сказал маг. — А то что? — А то по роже звездану. — Окей! Эй, народ, все поняли? Мама Локи — святое! — Царица Фригг и так святая, раз столько лет всех их троих терпит, — пробормотала себе под нос Амора, но её никто не услышал. Новый учебный день у Безумцев всегда начинался с двух вещей: завтрака и расписания. Особенно расписания. Особенно блюд на обед и ужин. — Ну что, ребят, что у нас сегодня? — бодро поинтересовалась Селина, плюхая на стол поднос с тарелкой каши и стаканом молока. — Общий курс закончился в пятницу, к понедельнику обещали предметы поменять… — Ага, мы с Локи уже сбегали, списали, — широко заулыбался Уэйд. Уж он-то списал так списал… в своём стиле. — Ну и что там? — Ну, там кое-что и прежнее осталось, не переживайте, — отмахнулся парень и стал зачитывать. — Итак, первое и второе: злодейства, магзлод и техзлод. — Как делать гадости и злобности с помощью магии, сверхспособностей и техники, — отправляя в рот ложку хрустящих медовых хлопьев, пояснил трикстер. — Третье. Забеги на скорость, или как Локи спросонья дал стрекача и не смог повторить свой рекорд, проспавшись. Не донеся до рта очередную порцию пищи, тот укоризненно покосился на друга, который вдохновенно продолжил. — Четвёртое. «1000 и 1 способ, как срубить бабла на халяву, или А кто будет мухлевать, получит по морде, по наглой рогатой морде». — Может, хватит уже? — спросил бог. — Нет, у меня тут так написано. Пятое — вы щас будете грустить, ребятки, — философия. — Сойдёт. Что у нас на завтра? — На завтра у нас много психологии. Общпсих, психзлод, психгер. И так весь день. — Звучит отстойно. — Зато среда и четверг на полигонах. В среду у нас чудеса маскировки, или как-прикинуться-ветошью-и-не-спалиться-даже-в-пустыне-или-голом-бункере и как-прикинуться-частью-супергеройского-костюма, а в четверг тренировки: боевые искусства, стрельба и прочая красотища, можно будет побить дебилов. — А в пятницу что? Дэдпул скривился и ответил, загибая пальцы: — Литература, история межмирового искусства, языки и… ещё одна физкультура. — Ну, ради полигонов можно потерпеть. — Можно. — Сойдёт. — Выкрутимся как-нибудь. — Кстати, не забывайте, что те придурки объявили нам войну. Что будем с ними делать? * * * — А почему именно я должен это делать? Ты его мамочка! — А ты — папочка! Иди и воспитывай! — Уэйд подтолкнул упирающегося Локи к кухне. — Но я понятия не имею, как это сделать! — Кое-кто не далее, как полчаса назад хвастался, что любого может уболтать на всё, что угодно! Так что давай, назвался груздем — полезай… в холодильник! — Не-е-ет! Хлопнула дверь, и за ней послышался лязг цепей и топот ног удирающего Дэдпула. Трикстер сглотнул, оставшись один на один с порождённым ими чудовищем на его территории. — П-привет, — неуверенно поздоровался он, пытаясь устроиться поудобнее. В холодильнике было прохладно. И страшновато, особенно когда на на тебя смотрят из-под крышки той самой кастрюли очень внимательным взглядом. — Ты чудовище, да? Я тоже. Это очень грустно. А ещё твоя мамочка заперла нас в этом холодильнике, чтоб её… слушай, ты разговаривать-то хоть умеешь? Нет? Жаль. Ну ладно, давай жестами… Когда последний и единственный бастион на пути порождённого кулинарными потугами монстра вновь удостоился того, чтобы его дверцу распахнули, глазам четырёх из пяти Безумцев предстал синий с красными глазами бог, трепетно обнимающий синюю в красный горошек кастрюлю. — Я назову тебя Фенрир, — с нежностью бормотал брюнет, поглаживая кастрюлю. — Ты такой же пушистый… и опасный. Такие хорошие зубки… о-остренькие… Фенрир Уилсон Локасон — как тебе? В ответ ему доносилось довольное урчание. — Эй, я бы попросил мою фамилию!.. — возмутился было Дэдпул, но тут настал его черёд смущаться под пристальным взглядом сыновьих очей. — Ладно, берите, фиг с вами… Договорились же? — Договорились, договорились… — усмехнулся асгардец, покидая холодильник и постепенно становясь своего естественного в тепле цвета тела. Вскоре юный Фенрир Уилсон Локасон был аккуратно и по-тихому выпущен любящими родителями из своего обиталища под дверь блока противников, и под пожелание удачи проник туда. Бравые парни же, исполнив своё дело, поспешили назад, тихо похихикивая и радуясь тому, как удачно они вернули в своё распоряжение охлаждающую всё и вся собственность и подставили врага. Уже наутро жизнь и вовсе перестала казаться Ужасной Четвёрке мёдом. Обидное и определённо незаслуженное поражение и так порядочно огорчало их, а желание отомстить обидчикам заставляло вместо учёбы заниматься продумыванием планов мести, которые — вот досада! — или не наносили ненавистной пятёрке урона, или действовали не так, или и вовсе проваливались, а то и в последний момент. Новый день, как обычно, подарил новые проблемы, однако никто не ожидал, что они будут, в первую очередь, бытового характера. — Какой умник поменял горячую и холодную на горячую и горячую воду?! — Мои изобретения! О нет! — Чёртов замок заклинило! — Парни, а ну-ка признавайтесь, кто из вас спёр мои трусы? Повисла тишина. Каждый показывал на двух других, и в целом признаваться никто не желал. Девушка раздражённо зарычала. Завязалась потасовка. Наблюдающие за этим с помощью магии безумцы довольно пожали друг другу руки, а отважное, хоть и случайное, дитя двух из них продолжило свою тихую партизанскую деятельность в тылу врага, поглощая столовые приборы вслед за утюгом.