Короткое замыкание

*** – Молчать всем, я сказал! – раздается ор в открывающуюся дверь. – Мар, живой? – Угу, – тяну, не поднимая головы. – Рассказывай, давай, – Леха падает на ближайший стул. – Я из кадров пришел, а она тут сидит, рыдает. Наплела всем, что я ей изменял, а потом из дома выгнал, беременную, прямо перед свадьбой. – А она беременна? – Да откуда? Не от меня уж точно. У нас уже больше четырех месяцев с ней ничего нет. Просто она меня перед коллегами выставила каким-то монстром и сволочью. А уходя, забила последний гвоздь в крышку моего гроба: заявила, что все равно сохранит ребенка и вырастит его без моей помощи! Типа, я ей предлагал от него избавиться и с алиментами киданул. Представь, что теперь они обо мне думают? А Миша? – Так, спокойно. В принципе, ничего критичного не произошло. Это только слова, ничем не подтвержденные. – Я думаю, им и этого достаточно. – А ты не думай. Сейчас это моя задача. Во-первых, надо подавить распространение этой инфы по компании. Для этого заблокируем на пару часиков почту твоим архаровцам. Шаров начинает названивать в свой отдел, просить-ругаться, чтобы те что-то там сделали, кому-то что-то перекрыли. Я не вдаюсь в подробности и почти не слушаю. В башке бьется единственная мысль: «Мишка все это видел!». Он же не дурак. Он сразу понял, что мы с Лехой наврали ему про ремонт. Теперь напридумывает себе невесть что, типа, я от беременной почти-жены гулял, его соблазнял. Да мало ли что еще? Из тяжелых дум вырвал короткий писк мобильного. Кто там мне решил смс-очку прислать? Уж не моя ли несчастная недо-жена? «Скажи, что это подстава? Можешь даже соврать. Просто скажи!» – сероглазка! «Это подстава. Я не вру!» – тут же набираю ответ. – Так, переговоры отставить! – тут же отбирает телефон Леха. – Это Миша, – тяну я. – Тем более. Сейчас я твой адвокат, общаться с потерпевшей стороной запрещаю. Ты вздрючен – все испортишь. – Какой еще стороной? Лех, отдай телефон. – Позже. Счас я придумаю, как тебя из этого дерьма вытащить, потом отдам. – Ты злишься на меня? – А не должен? – друг убирает телефон к себе в карман. – Мне и так есть чем заняться, а тут ты со своими бабами. И ни одной умной мысли. – Прости. Ладно, ты иди, работай, я как-нибудь сам. – Сам ты уже все что мог, сделал. Все, помолчи, Чапай думать будет. Сидим в тишине. В кармане у Лехи еще раз пискнул мой мобильный. Тот не отреагировал. Смотрю на друга: вот нахрена ему это все надо? Я заварил эту кашу – мне и расхлебывать. Но нет, он сосредоточен, ищет пути спасения, а я, как баран, на него пялюсь и жду помощи извне. Я размазня? Определенно. Давно надо было выгнать Лерку, еще тогда, когда она эти брюлики проклятые притащила. Знал ведь, как она их получила, за какие услуги. Но, дурак, поверил слезам и обещаниям, простил. Да и сколько раз после того она мне изменяла? Только на то, о чем я знаю, пальцев на обеих руках не хватит пересчитать. И снова молчал. Почему? Да потому что кретин. Верил во что-то, надеялся, что нагуляется. Думал, какая-никакая, а девушка. Постоянный партнер. А то, что без резинки с ней спать брезговал, так это мелочи. Сам во всем виноват. Дал ей понять, что я тряпка и из меня веревки вить можно, а я, как последний идиот, буду рядом, тихим и послушным. Вот она и отомстила за первую же попытку самоутвердиться. И кто в этом виноват? Мартин Эдуардович. А кто все это будет разгребать? Алексей Викторович. – Леш, надо было уходить, как Вовчик, – говорю очень тихо, с надрывом. – Пока повод подвернулся. Но и сейчас еще не поздно. – Ты дурак? – друг пристально вглядывается мне в глаза, видимо ища там отголоски разума. – Я не собираюсь уходить. Я друзей не бросаю. Короче. Собирай манатки, иди к Воробьеву, отпрашивайся на пару часов по семейным. Затем топай к себе на квартиру. Ноут свой захвати. Не думаю, что Лерка уже освободила помещение. Как придешь, – если ее не будет, – размещай в комнате бук, включай скайп и вырубай колонки. Звони своей бабе, пусть приезжает для разговора. Звони со скайпа мне. Я запишу звук, обработаю. Если ляпнешь лишнего – удалим потом. Но постарайся без ляпов. Чем монолитнее запись получится, тем достовернее она будет на слух. – И нафига оно надо? – Мише твоему покажем. Ну и остальным подчиненным. Послушают, поймут, что тебя подставили, сменят гнев на милость. Будешь и дальше работать тут, и жить припеваючи. – Это как-то глупо, тебе не кажется? – Не кажется. Ну а какие есть еще предложения? – смотрит на меня. Мотаю головой, мол, нету других. – Ты мне главное предоставь чистый звук, а остальное я сделаю. – А если она дома будет? – Не есть хорошо. Давно она ушла? – Перед тем, как я тебе позвонил. – Так, – тянет парень и снова берется за трубку. – Это Шаров, главный специалист по информационной безопасности. Недавно девушка приходила, Валерия Чунская? … Она уже ушла? … А где она сейчас? … Да что Вы говорите?! Представьте себе, у Гердта ее нет. Что за бардак? У Вас посторонний человек шарится по зданию, а Вы даже не в курсе где она? Как она вообще прошла? Кто ее пустил?! Интересно, а у него полномочий хватает так орать на охранников? Или главный по безопасности – это что-то большее, чем я думаю? – Да мне плевать, что она сказала. Завтра сюда террорист придет, скажет, что к Воробьеву по важному делу, вы и его пустите? Идиоты! Быстро отследите эту дамочку по камерам и задержите. Возможно, она скачала или сфотографировала ценную информацию. Обыщите все. Флешки, диктофоны, фотоаппараты, телефоны. Все, на что можно записать информацию! Немедленно! – бросает трубку и взгляд на меня. – А ты чего сидишь? Дуй выполнять. Воробьев - моя хата - твоя хата. Живо. Срываюсь и вылетаю из кабинета. Все напряженно молчат, делают вид, что работают. На Мишу стараюсь не смотреть, мне ему пока нельзя ничего говорить – адвокат, мать его, запретил. Воробьев отпускает без вопросов. Надо, значит, надо. Залетаю домой, хватаю ноут – и пулей на квартиру. Все установил, подключил, звоню Шарову. – Мар, блин, наконец-то! – шипит Леха. – Твоя уже должна вот-вот приехать. – А позвонить не мог? – я даже опешил. – Я позвонил. В свой карман. Ты телефон у меня оставил. – Ты его забрал! – Ладно, не кипишуй. Короче, мне надо несколько минут еще… Слышу ключи в замке. – Лех, она здесь, отключаю звук. – Мар, только лишнего не болтай! – выкрикивает парень, и я вырубаю его. Точнее, его голос. Почему не болтать? Он же потом вырежет, сам сказал. – О, ты уже тут? Ловко ты меня задержал, – вплывает в комнату Лерка. – А знаешь, это было довольно-таки унизительно. Эти придурки в моей сумочке все перерыли. – А нефиг было по офисам шастать. Ушла бы сразу, и никто бы тебя не тронул. – А это не твое дело, где я шастаю! – Вообще-то мое. Ты ж сказала, что ко мне пришла, а потом бы пропали какие важные документики – и на меня бы подумали. – Эх, жаль я сразу не догадалась. Надо было тебя еще больше наказать. – Уже наказала. Зачем все это придумала? Что я тебе сделал, чтобы так со мной? – Решил уйти. А я такого не прощаю. – Да зачем я тебе? Ты же вечно жаловалась, что я тебе времени мало уделяю. А я о свадьбе еще думал, идиот. – Ну, ты сравнил. Быть девушкой простого работяги – или начальника отдела? У тебя же зарплата сейчас раза в два выросла. Мне такого невыгодно отпускать. Я дала тебе шанс вернуться, а ты куда-то со своей кралей новой поперся, вместо того, чтобы ко мне вернуться. А я не люблю, когда меня игнорируют. Сам виноват. Не надо было меня обижать. – Я дал тебе месяц на поиски новой квартиры. Я терпел все твои измены столько времени. Да по-хорошему, надо было еще год назад собрать твои шмотки и вышвырнуть из окна. – Но не вышвырнул же? – ухмыляется Лера. – Ты тряпка, Мар. Я тебе честь оказала, что с тобой жить согласилась. Так-то тебя бы давно какая дура на себе женила, детишек тебе нарожала вагон, и вкалывал бы ты сейчас только ради того, чтоб эту ораву прокормить. А со мной жил в свое удовольствие. Вот теперь и мучайся. Без меня и без работы любимой. – Лер. Ты ж должна понимать, что твоя выходка глупа. Нет и не было никакого ребенка. Не планировалась никакая свадьба, и я тебя никуда не выгонял… – И что? Кому до этого теперь будет дело? Твои работнички скушали все, что им было сказано. Ты теперь в их глазах паскуда, Марочка. Бросил бедную девочку, требовал сделать аборт. Даже если ты их начнешь убеждать в том, что я все это придумала, это будет выглядеть жалко. И скоро твоя краля узнает, какая ты бездушная скотина, и тоже тебя бросит. – А вот тут ты не угадала! – меня начинает трясти от этого разговора. – Не бросит. Ему похер на детей и на свадьбы. Прикинь? – Ему? – смотрю, как у Лерки глаза выкатываются. В ее сумке начинает верещать сотовый. Игнорируем. – Ему, милая. Вот тебе информация к размышлению. Работу я и другую найду, не проблема. С моим-то опытом, за меня конкуренты еще и драться будут. А Он, хоть и слышал все, так не побоится остаться с ребеночком в одиночестве. Ему это не грозит. Он парень. Очень удобно! – Ты что?.. – бледнея, мямлит блондинка. – Я гей, милая, – чувствую, что улыбаюсь как-то истерично, да и заткнуться уже не получается. – Можешь подружкам похвастаться, что у тебя мужика парень увел. Влюбил в себя, лаской взял, пока ты трахалась с богатыми кобелями. Что? Не нравится такая правда? Впервые тебя ради парня бросили? И не пожаловаться теперь никому, да? Про беременность-то только в офисе и прокатило. Подруженькам про такое не соврешь, ребенка-то нет. Да выруби ты телефон! – срываюсь на крик. Бесит эта тупая мелодия. Лерка трясущейся рукой достает трубку, и, заикаясь и бледнея, отвечает на входящий. – Что т-тебе? – … – Что? – … – Это тебя, – тянет мне эту фигню в стразах. – Да? – рявкаю в трубку. – Мар, блядь, уймись! Ты что несешь? – орет на меня Леха. Черт, точно, я же телефон у него забыл. А еще, он пишет звук. Да и ладно, он и так все про меня знает. А последние пару предложений можно будет и удалить, они не для посторонних. – Я забыл про тебя. Да и что истерить – сотрешь лишнее. – Мар, блин. Я не успел сказать, – резко переходит чуть ли не на шепот друг, – у меня не получилось настроить запись на жесткий диск. Я ж на работе. Тут все зашифровано. Мне просто времени не хватило. – Так что, все впустую? – злюсь еще и на Шарова. – Не совсем. Я конференц на твой комп бросил, – виновато выдает парень. – Позвонил твоим, они все он-лайн слушают. Молчу, перевариваю. Лерка, отчего-то уже слегка зеленая, стоит напротив, выпучив глаза и приоткрыв рот. Ну, да, она должна слышать наш разговор. Значит, поняла про запись. Черт – запись! – Ты когда конференц прервал? … Лех? – Мар, твой идиотизм заразен, блядь, – обреченно выдает друг. – Ты не отключил их? – шиплю в трубку. – Теперь отключил, конечно. Только что, блин. – Спасибо, друг. Помог, – отключаю вызов, отдаю трубку бывшей, отхожу на пару шагов, сажусь на диван. Вот и оправдали меня. Да, то, что Лерочка не такая уж несчастная и вовсе не беременная, знают теперь все. А еще они знают, что я гей. Это я-то вчера боялся себе в этом признаться? О, да не вопрос, признайся всему офису – и тебе сразу полегчает. – Ну, чего встала? – устало тяну Лерке. – Мар, ты понял, что сейчас произошло? – Уйди, а? Без тебя тошно, сил нет. – Хм, а работу поменять все-таки придется, – выдает блондинка, но прежней уверенности и надменности в ее голосе уже нет. – Вещи собирай, – поднимаюсь, прохожу в коридор, накидываю куртку и иду на улицу. Мне надо подумать, подышать воздухом. Осознать ситуацию. Найти мост повыше и сброситься нафиг. Я прослонялся по улицам до темноты. Посидел на лавочке. Еще погулял. Зашел в кафе, купил кофе с булочкой. Слопал все это с удовольствием. Снова побродил по уже затихающему городу. В очередной раз присел на скамейку в каком-то дворе и понял, что больше не встану. Ноги просто отваливаются. Черт. Надо бы домой. Принять душ, да ложиться спать. Утром на работу. Как представлю лица коллег… нет, лучше не представлять. А вообще, черт с ними. Я начальник, в конце концов. Будут морды воротить – предложу уйти по собственному. Я свою ориентацию напоказ не выставляю, уволить меня не за что. Если только Воробьев окажется гомофобом и предложит уйти мне. Но это еще неизвестно. Вот приду завтра в офис, и все узнаю. Чего уж теперь голову ломать. Может, у меня толерантный отдел? Если что, попрошу сероглазку, пусть за меня у дяди попросит. Расскажет, какой я замечательный руководитель и прекрасный работник, и что за мою голубизну меня увольнять совсем не следует. Надо бы ему сейчас позвонить, но телефон у Лехи. Ладно, приду домой, наверное – тогда. Со всеми своими мыслями и думами домой вернулся уже за полночь. Странно, Лехи нет. Обычно он по будням никуда особо не ходит. Ладно, не буду заморачиваться. К утру все равно вернется. Быстро иду в душ и ложусь на свой диванчик. Уже родной. Кстати. Давно ли Лехина квартира стала мне домом? Видимо, с тех пор, как она стала единственным местом, где меня поддерживают и понимают. С этой мыслью и заснул. – Ну, ебаный по голове, Мар! – проснулся от резкого вопля чуть ли не в самое ухо. С трудом продираю глаза, выпутываюсь из одеяла, пытаюсь сфокусировать взгляд на Лешке. – Ты совсем офонарел? – не унимается и продолжает орать на меня друг. А я только заснул. – Чего? – тяну сонно. – Мы там все морги уже обзвонили, все больницы объездили, а он дрыхнет! – Какие морги, ты о чем? – не соображаю спросонья. – Ты в обед ушел и больше не появлялся, – друг усаживается на край дивана, подворачивая под себя ногу. – Где тебя носило? Мы думали, ты уже притопился где-нибудь. – Нахрена? – Ты ж псих, – выставляет мне диагноз, – а тут такое расстройство. – Какое еще расстройство? Все ж хорошо прошло. Почти. Теперь народ в курсе, что я не сволочь. – Зато в курсе, что ты пидор. Тебя это не расстроило? – Расстроило, конечно, но что я теперь могу сделать? Ты ж обещал мне запись, а сам он-лайн вещание устроил. Завтра поговорю с Воробьевым, глядишь, порекомендует куда-нибудь в другую компанию. Я ж хороший работник, несмотря на свою ориентацию. Которая пока еще мне и самому не совсем ясна. Или Мишку попрошу, пусть с ИгорЕгоревичем про меня потолкует, нужно же как-то использовать то, что я встречаюсь с племенником Генерального. – Мар, тут тоже загвоздочка маленькая, – мнется парень. – Мишка не его племяш. Я его сегодня об этом уже спросил. Он сильно удивился. – Как не? Говорили же? – я даже сел от такой новости. – Ну, говорили, но сероглазка про то вообще не в курсе. Да ты забей, Воробьев и без того в тебе души не чает. Не уволит он тебя. Я так считаю. – Да я не уверен, что сам там смогу работать. Видеть отвращение в их глазах. Я ж начальник вроде как. А они меня презирать будут. – Ну, с этим тоже все обойдется, думаю. – Так, ты что-то знаешь? – выбираюсь из одеяла и наклоняюсь к другу. – Ну, я так, только то, что понял. Мишка сказал, девки твои аж расплакались сегодня. Особенно Маринка. С одним только не ясно – Рустам. – А что с ним? – Ну, вроде как он твоего порыва не оценил. Но ничего не сказал. Может, брюнетик все не так понял, но кажется, он из гомофобов. – Черт, конфликт будет. А я его думал замом сделать, если с Мариной не получится. Он грамотный спец. А что, уже вся компания знает про меня? – Не, вряд ли. Все в шоке ходили, молчали больше. Не думаю, что о таком сильно сплетни поползут. – Не скажи. Тема-то вкусная. – Ты не забывай, что ты их всех сам обучал. И они на своих местах только благодаря тебе и закрепились. Анатолич ведь на тебя выбор всегда оставлял. – Не всех, Ольгу я не обучал, она раньше меня сюда пришла. – Ну, она тоже прослезилась вроде. Так что, не считается. Короче, не парься. Прорвемся. Гей – оно лучше, чем мудак. Уж поверь. – Ага, а еще я тряпка и слизняк… – Что ты! Не тряпка, а благородный рыцарь и джентльмен. Так Маринка сказала, не я, – улыбается Леха. – Ладно, ложись спать. Я Мишке отзвонюсь, что ты жив, и тоже в кроватку. – Ты с ним был сегодня? Когда звонили? – В морги? Да. Он же сразу Лерке не поверил. Он тебе сообщение написал, ты не успел прочитать. Кстати, твое, – друг протянул мне вытащенный из кармана смартфон. И направился к себе. Я хотел было сразу позвонить Мише, но понял, что вымотан до предела, и просто не знаю, что ему сказать. Лучше завтра, на свежую голову. А то снова ляпну чего лишнего. Не мой сегодня день. – Спасибо, Лех, – говорю ему в спину. – Спокойной ночи, Мар, – не оборачиваясь. – И запомни. Я своих не бросаю. Никогда.