Способность к выживанию

Дженсен очнулся в странной позе — он лежал на спине, поджав колени, а тяжёлая, будто налитая свинцом голова покоилась на чём-то жёстком и тёплом. Поморгав, он понял, что резкость зрения медленно, но верно возвращается: щелястые стены, сбитые из досок, проём окна с остатками тускло мерцающего стекла, груды обломков на полу и льющийся через пролом в крыше лунный свет — такой чистый и яркий, что заслезились глаза. Тёплое под его головой шевельнулось, сверху раздался негромкий голос: — Живой? Дженсен с ужасом понял, что его затылок покоится на коленях Джареда, который сидит, привалившись к стене, и смотрит на него сверху вниз очень усталым взглядом. Предвосхитив попытку сталкера вскочить на ноги, на грудь Дженсену легла тяжёлая рука. — Вижу, живой… Прекрати паниковать, я тебя не съем. — Укол? — прохрипел Дженсен и сглотнул. — Или сам?.. — Пока что… укол, — ответил Джаред, и странная пауза между словами слегка насторожила Дженсена. Он застонал, зажмурился и с силой потёр виски. Противная слабость отступала, подобно отливу, и золотой огонь медленно растекался по телу, наполняя его привычной силой. Только вот отчего-то горели губы, будто обожжённые, и на языке перекатывался терпкий горьковатый привкус, не сказать, что неприятный, но ведь раньше такого не… твою ж мать… нет, нет! Он вскинул руку и провёл тыльной стороной по губам. В ужасе уставился на длинные смазанные полосы, в полумраке казавшиеся совсем чёрными. — Шприцы кончились, — проговорил Джаред виноватым тоном. — Пришлось так. Дженсен мучительно застонал, перекатил голову на бок и с чувством сплюнул на пол. — Дать воды? — Джаред подсунул тёплую ладонь под затылок сталкера и чуть приподнял; воспалённых губ коснулось горлышко фляжки. Металлический привкус исчез, прохладная вода успокоила обожжённое горло. А потом Джаред сделал нечто очень странное: он поднял руку, коснулся пальцем уголка губ Дженсена и мягко провёл по щеке, стирая кровавую полосу. Это было похоже… да ни на что это не было похоже, чёрт возьми. Дженсена никто никогда в жизни так не трогал. Он знал, что такое протянутая в нужный момент уверенная рука друга. Он помнил прикосновения нежных девичьих пальцев, волнующие и возбуждающие. Но сейчас… Словно эти ощущения слились воедино. Нежное касание шершавой подушечки пальца. Ладонь, пахнущая оружейной смазкой, бензином и кровью… Дженсен замер, как животное, ослеплённое светом фар, молча позволяя себя трогать; он совершенно не представлял, как себя вести. В нём отчаянно боролись два желания — приподняться, извернуться и врезать в зубы, или накрыть ладонью ласкающую его руку, прижать к щеке или даже больше… дотронуться губами. Сейчас он особенно остро ощущал одиночество и растерянность; освоение нового мира и так проходило для Дженсена тяжко и местами мучительно, поэтому странный поступок Джареда отлично вписался в общий абсурд происходящего. Может быть, так и надо. Может быть, теперь это… в порядке вещей. Так касаться друг друга. Обращать простой жест в нечто большее. А может быть, он сейчас выдумывает бог весть что… В конце концов как-то так вышло, что ближе Джареда — в физическом смысле — у Дженсена никого не было, поэтому можно расценить это движение как проявление заботы к существу своей породы. Не больше, не меньше. Как… ну, как у кошек, которые вылизывают друг друга. И тут случилось страшное. То, чего сталкер ожидал меньше всего. При неосторожной мысли о подобной близости Дженсена внезапно прострелило тягучим, волнующим возбуждением, которое расцвело жарко и бесстыдно в паху, заставив бессознательно выгнуться и прижаться ртом к шершавой ладони Джареда. И тот не стал убирать руку, позволил лизнуть кожу, прикусить пальцы… только выдохнул коротко и резко, словно ожидал чего-то подобного, но не так скоро. Дженсен закрыл глаза, чувствуя на языке привкус чужой кожи, горечь пота и резкий запах крови, который вдруг перебил всё — толкнулся в ноздри, проник глубоко в лёгкие и начисто отключил здравый смысл, оставив лишь инстинкты и рефлексы: схватить, прижать, укусить, вылизать, не отпускать… Он приподнялся, с восторгом уставившись в пылающие золотом глаза Джареда, обхватил его за шею и опрокинул на себя с подозрительной лёгкостью — тот явно поддался, напрягшись лишь на короткое мгновение. В следующую секунду сухие обветренные губы коснулись рта Дженсена, и тот застонал, с наслаждением вбирая в себя дыхание с умопомрачительным запахом сладкой и такой нужной, такой желанной сейчас крови… В этом отчаянном движении была жажда, почти неконтролируемая, смешанная с возбуждением, и Дженсен сам не понимал, чего в его действиях было больше — желания впиться зубами в горячую кожу или поддаться куда более дикому соблазну. Он едва не захныкал, когда Джаред отстранился, едва коснувшись его губ, вздёрнул голову, прижался затылком к стене, тяжело дыша, и убрал руки. — Почему? — Дженсен едва узнал свой голос — жалобный, просящий, срывающийся на стон. Джаред не ответил. Мягко извернулся, заставив Дженсена привстать, откатился в сторону и перебрался к противоположной стене. Дженсен сделал попытку подползти, но Джаред выставил руку и твёрдо сказал, не поднимая головы: — Нет. Короткое резкое слово слегка отрезвило Дженсена, но возбуждение никуда не делось — более того, тяжесть в паху стала болезненной, а желание ощутить во рту вкус крови Джареда усилилось. Он упрямо дёрнулся в его сторону, но окончательно остановил это безумие сухой щелчок взводимого курка. — Стой на месте. Дженсен заморгал, сфокусировав взгляд на обрезе, нацеленном ему в грудь. Джаред смотрел на него с каким-то болезненным отчаянием. — Не подходи… пожалуйста, — прошептал он хрипло. Дженсен сглотнул тягучую вязкую слюну, прижался спиной к стене и сполз, подтянув колени к груди, чтобы хоть как-то облегчить ощущение тяжести внизу живота. Он медленно приходил в себя, страх отрезвил его, вытеснив жуткое желание плюнуть на смотрящий в лицо ствол и всё равно броситься на Джареда. — Я… — Дженсен облизал губы и нашёл в себе силы криво усмехнуться. Поднял руки, сдаваясь. — Я… не знаю, что на меня нашло. Убери пушку, а? — Ты уверен? — настороженно спросил Джаред. — Вполне. Ствол медленно опустился, но взгляд Джареда оставался внимательным и настороженным. Дженсен закрыл глаза и прижался затылком к стене, чувствуя на загривке дуновение холодного воздуха в щель между деревяшками. Его трясло. Возбуждение спадало, но слишком медленно. — Я бы действительно это сделал? — спросил он, не открывая глаз. — По крайней мере приложил бы все усилия. — И что это было? Джаред помолчал, потом проговорил: — То, о чём я говорил тебе. Агрессия. Та, которая в итоге привела бы к гибели всю вашу общину. — Но… почему ты? — Почему ты среагировал на меня? Это нормальный инстинкт новичка — почесать зубы о ближнего своего. Тем более, что тебе знаком вкус моей крови, она течёт в тебе, и за неимением ничего лучшего, ты был готов устроить мне маленькое кровопускание… — Джаред усмехнулся, но как-то невесело. — Потом ты станешь лучше контролировать себя. Я обещаю. Обещает он… Дженсен поморщился, с трудом открывая глаза. Силуэт Джареда у противоположной стены был неподвижен, только глаза из-под спутанной чёлки следили за каждым движением сталкера. — А если честно? — прошептал он. — Среди ваших это… нормально? — Ты меняешься, Дженсен, — тихо ответил Джаред. — Меняется твоё тело, пусть и незаметно, меняются инстинкты, предпочтения, желания… Сейчас тебя это удивляет и пугает, позже ты будешь воспринимать это как должное… — Он сбился, кашлянул и умолк. Дженсен сделал вялый жест рукой, примерно догадываясь, почему замолчал Джаред. — Продолжай, — пробормотал он. — Лучше поздно, чем никогда. Долгое, слишком долгое молчание прервалось хриплым: — Мы не только обмениваемся кровью, Дженсен. Это только часть… отношений, которые приняты… которые необходимы между нами. И пока ты не… адаптировался, это может быть опасно. Для нас обоих. — Морозостойкие, устойчивые к облучению, сексуально озабоченные кровопийцы, — пробормотал Дженсен, подавив желание расхохотаться в голос. — Блядь. Он улыбнулся и словил в ответ осторожную улыбку Джареда. — То есть теперь ты меня пушкой будешь отгонять? — Если ты себя будешь контролировать, — отозвался Джаред, — я тебя вообще отгонять не буду… Дженсен фыркнул. Ну да, он мутант, а у них всё не как у людей. И совершенно нормально трахаться с представителем своего пола, тем более, что у него совершенно неоднозначно встал. А если учесть, что опыт Дженсена в сексуальных делах ограничивался несколькими инцидентами с Дэннил, ему было даже любопытно, каково это — с мужчиной. В его прошлом мире секс рассматривался по большей части как способ продолжения рода, так что о регулярных удовольствиях речь не шла — сделал дело и гуляй. Слишком опасно на ранних сроках, слишком неудобно на поздних… Если совсем невмоготу, можно подрочить. Но за все годы жизни в убежище, Дженсен всего пару раз оказывался свидетелем проявления мужской любви, поэтому, разумеется, не понимал, норма это или извращение — когда двое парней самозабвенно тискают друг друга в пустынной казарме Десяточки, а ты всего лишь зашёл за полотенцем… Во всяком случае, это не афишировалось, отвращения не вызывало, а значит — было нормально. Настолько, насколько было возможно — в рамках их маленького замкнутого мира, где на многое закрывали глаза — в угоду более важным дисциплинарным вещам. Дженсен наконец рискнул вытянуть ноги — возбуждение спало, оставив тянущую пустоту внутри. Он поудобнее устроился у стены, подсунув сумку Джареда под спину, и нашарил рядом фляжку. Вода отдавала еле заметной горечью. — Поспим? — предложил он. — Если хочешь, можем по очереди, но я сомневаюсь, что те твари до нас доберутся. Джаред кивнул — с видимым облегчением. — Давай. — Ты первый, — проговорил Дженсен. — Ты вообще за всё время ни разу не ложился, верно? Даже му… таким, как мы, надо отдыхать. Спи. Поймав быстрый взгляд Джареда, он усмехнулся и добавил: — Обещаю, буду держать себя в руках. Даже не подойду. Джаред улыбнулся в ответ. — Если станет невмоготу, разбуди. Уши Дженсена полыхнули. — Зачем это? — Чтобы я успел удрать. Шучу. Спокойной ночи, Дженсен. Не дожидаясь ответной реакции, Джаред сполз пониже, скрестил руки на груди и закрыл глаза. Спустя несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким, и Дженсен смог беспрепятственно разглядывать его — сородича, думал он, брата, существа одного племени, одной крови… Голова Джареда опустилась на грудь, волосы неряшливыми прядями скрыли лицо. Длинные ноги чуть согнуты, лунный блик лежит на колене. Рубашка расстёгнута, в вырезе чёрной майки поблёскивает гладкая кожа. Так, Дженсен, успокойся. Не пытайся уловить его запах, не думай даже… Отвернись, твою мать. Он ничего не мог с собой поделать. Слышал ровное дыхание, чуял, как зверь, запах чужого тела, и понимал, что зря пообещал Джареду, что сможет сдержаться. И был только один выход, не оставляющий времени на раздумья, и он пришёл легко, словно сам собой, и Дженсен только удивился, как всё просто. Желание, подчинённое новым инстинктам, было слишком велико. Слишком опасно. Не сводя глаз с Джареда, Дженсен бесшумно полез в поясную сумку и осторожно вынул небольшой перочинный нож. Помедлил, облизнув губы, и сделал короткий глубокий надрез у основания левой ладони — кровь тягучей тёмной струйкой полилась на землю, и Дженсен, окончательно опьянённый её видом и ароматом, прижал ранку к губам, лизнул, позволяя тёплой жидкости стечь по языку в сжимающееся горло. Другая рука нырнула за пояс штанов, обхватила возбуждённый член, мягко сжала — словно не он сам ласкал себя, а тот, другой, кто безмятежно спал напротив, на расстоянии всего пары шагов… Дженсен двинул ладонью, заглушая стон кровоточащей рукой, облизывая, высасывая кровь из раны, не давая ей закрыться; подавшись бёдрами вверх, он яростно дрочил, не сводя тёмного жадного взгляда со спящего Джареда, представляя, что это его кровь льётся в горло, его рука ласкает член, это его приглушённый стон звучит в ушах… Дженсен запрокинул голову, дёрнул зубами кожу, расширяя рану, и золотой поток хлынул ему в рот, пачкая губы и подбородок, тёплыми каплями падая на грудь. Одновременно с этим тело прострелила сладкая судорога оргазма, настолько мощного, что он едва не заорал, и аромат крови смешался с млечным запахом спермы, залившей ладонь. Джаред, Джаред, твою мать, Джа-а-аред… Он сам не понял, как сорвался и выкрикнул — выстонал это имя, и Джаред мгновенно проснулся, вскинулся, машинально хватаясь за обрез. Его глаза расширились, когда он увидел кровь, размазанную по губам и подбородку Дженсена, ноздри затрепетали, втягивая запах, и в зрачках полыхнуло ярким золотом. — Дженс… — Не подходи, — сорванно прошептал Дженсен. — Теперь ты… не подходи. Джаред вжался в стену, изо всех сил удерживая себя на месте. Дженсен выдохнул в окровавленную ладонь, слизнул капли и расслабленно сполз на пол, пристроив голову на сумку. Обтёр испачканную спермой руку о штанину. Движения замедленные, как будто во сне, взгляд расфокусирован, в нём неспешно тают отблески золотого пламени. Джаред тяжело дышал, до боли сжав кулаки, так, что ногти впились в ладони. — Дженсен… — М? — Ты… ты понимаешь, что ты делаешь? В глазах Дженсена, устремлённых на Джареда, мелькнула усмешка. — Конечно, понимаю, — сказал он. — Пытаюсь адаптироваться, только и всего. Если, чтобы выжить, нам нужно вытворять такое, то я, в принципе, не против. Джаред титаническим усилием воли заставил себя отвернуться. Когда он отдышался, пришёл в себя и понял, что снова может смотреть на Дженсена, не испытывая болезненного желания броситься к нему, схватить, завалить, искусать до крови и оттрахать до умопомрачения, то осторожно взглянул на сталкера через плечо. Тот спал, приоткрыв испачканный кровью рот, и Джаред вскочил, схватил обрез и вылетел из хижины, словно за ним гнались все твари мира.