Deadly

      *POV Harry*       Мое имя Гарри. Гарри Стайлс. Я родился сто лет назад, от мужчины и женщины, которые, предположительно, были очень счастливой парой. Я использую слово "предположительно", потому что это не так. Мы были работниками среднего класса. Я работал с отцом с того момента, как я достиг нужного возраста. Сестра и мама оставались дома, проводить свои дни, пытаясь произвести впечатление на людей, которые не имели значения. Соседи всегда приходили на вечеринки, которые состоялись благодаря моему отцу. Я был впечатляюще одет каждую ночь, когда мы проводили эти приемы. Я абсолютно ненавидел их.       Но моя мама была одинока, ей были нужны друзья, которыми не являлась бы моя сестра Джемма. Мы с отцом всегда уходили на работу, за которую не нужно бороться, но работа сама по себе борьба, и я стал задумываться, действительно ли это того стоит. Я был не единственным, кто подумал об этом. В конце концов, нет ничего хуже одинокой женщины. Она перепихнулась с одним не очень богатым мужчиной и однажды отец и я вернулись с работы раньше. Джемма ходила за продуктами, и когда мы вошли, то поймали их в миг самой страсти. Мой отец уже никогда не был прежним. Их брак рушился, как и я. Семья, которую я любил, была не идеальной, как и я, поверьте. Моя семья была поглощена грехом и похотью и предоставляла их как собственные потребности. Отец, движимый алчностью, чтобы добиться успеха, и мать, движимая жаждой человека, который даже не был ее мужем. Тогда Джемма забеременела вне брака, и я начал задаваться вопросом, что случилось со мной? Что за грех я совершил? Мне потребовалось несколько месяцев, чтоб прийти к выводу.       Это случилось, когда я познакомился с мальчиком, который работал вместе со мной в первый раз, хотя он был немного старше меня. У него были ярко-голубые глаза, светло-каштановые волосы, и он всегда улыбался. У него был смех, способный даже самую грустную душу сделать веселой. И у него была мама, которая была очень добра, когда я встретил ее. Это было, пока я не провел ночь в том доме и понял свой грех. это превратилось не просто в пребывание, а в пребывание с человеком того же пола. Я любил его. Я хотел его. Я поимел его. Любовь, которой мы занимались той ночью, была яркой, мне пришлось прикрыть рот рукой, чтоб слышать его стоны, пока я входил в него частью себя снова и снова. Это чувство восторга охватывало меня и ушло через белую жидкость, которая выплеснулась из него в тот момент, когда я вышел. Он мой грех.       Это было до того, как наши занятия любовью стали частыми. Мы были лишь подростками, движимые нашим грехом. Мои руки блуждали по его телу, я задел ту самую точку, чем вызывал его сладкие стоны еще и еще. Затем, в один прекрасный день, мы сказали друг другу, что любили друг друга, потому что как можно не чувствовать это после стольких занятий сексом? Я мечтал о нем и упустил его, когда мы не могли быть рядом. Мы планировали бежать, когда получили достаточное количество денег. Мы планировали поехать куда-нибудь, где они могли бы принять нас, хоть мы не знали где, хоть мы никогда там не были.       Я узнал, что он повесился на следующий день, после моего девятнадцатилетия. Он, видимо, сказал отцу, что любит парня, и сказал, что лучше убраться из дома во имя Иисуса. Он ушел, якобы, упаковывать вещи, но, когда его отец пришел туда в ярости, другой был там уже висел безжизненный. Я ни разу не видел его тело. Я никогда не имел возможности попрощаться с ним. Моя жизнь пошла вниз по спирали, я стал часто трогать себя. Я желал его, а он умер. Я не принимал того факта, что он ушел. Он ушел.       Моя боль стала невыносимой. Сердце болело от жизни и дышало воздухом, которым я не поделился с любовью всей моей жизни, так что я не просил пощады, когда местный житель пришел ко мне с ножами, угрожал моей жизни, и обвинял меня в вещах, которые были правдой - я любил парня. Я не просил пощадить мою жизнь, не кричал, когда они привязали меня к кровати. Я не плакал, когда они целый день насиловали меня, все из них. Вещи, которые они делали со мной, и имена, которыми они называли меня, не смогли меня разрушить. Вы не можете разрушить уже сломленного человека.       Они спросили, были ли последние слова, но у меня не было ни одного. Один из мужчин перерезал мне горло, и я ушел или мне так показалось. Мое сердце потяжелело. Слезы окончательно подступили,когда я видел,что они сделали с пустой оболочкой,которой я был раньше. Они зажали мне рот и кололи тело снова и снова, но я не чувствовал ничего. Их ненависть ко мне и человеку, которого я любил, заключалась не в Боге, в которого я верил все эти годы, но потом это должно было стать частью ада, и я должен был присоединиться к деланию таких вещей с тем, кого любил. Наблюдая, как мое тело становится изуродованным и за злобными словами, написанными на стенах моей кровью. Должно быть, был какой-то ад, сделанный специально для меня. Он просто должен был быть. Но на этом дело не кончилось.       Сто лет спустя, я увидел как много людей переехало в этот дом. Я видел, как моя семья оплакивала мою смерть. Видел, что Джемма родила мальчика и назвала его в мою честь, но это было в течении года. Я говорю о ста годах. Этот дом приобрел неприятные воспоминания, вскоре моя семья переехала в другой дом, а другая семья поселилась здесь, потом другая, потом еще одна и еще одна. Я бы спугнул их, потому что не хотел, чтоб они были здесь. Хотел побыть в одиночестве. Я хотел перестать видеть грехи семей. Отец, который обманывал так же, как и моя мать, и сын, который изнасиловал свою сестру. Мне очень долго был отвратителен человеческий род, но он становился только хуже, когда время проходило.       Люди изменяли дом. Они добавили ванну, которая очаровала меня. Устройства становились технологичнее, люди делали вещи, которые я не мог себе даже представить. Но эти удивительные вещи делали такие отвратительные создания, отвратительные существа, как я, и я задумался, почему бог любит нас. Почему бы бог когда-нибудь полюбил бы меня? Тогда я пришел к выводу, что он этого не сделал, потому что я был все еще здесь, а не там, и, конечно, сатана должен ненавидеть меня тоже, потому что я был не полностью в аду, как я себе это представлял, и я не успел наткнуться на падшего ангела. Я сомневался в том, что когда-нибудь буду существовать, и предположил, что это хорошо.       Но затем пришел он. Семья, которая казалась слишком большой для этого дома. Конечно, там были папа и мама, но еще там были четыре маленькие девочки и один парень, не говоря уже о том, что мама выглядела так, будто была беременна опять. Почему они переехали в маленький трехкомнатный дом? Это было странно, хотя дом был достаточно большой для того количества комнат, что в нем содержится. Я видел, как папа приходил с женщиной, которая продала этот дом и теперь они были здесь. Я не долго думал о том факте, что у них так много детей.       Это был трудный момент, я положил на него глаз. Его ярко-голубые глаза и светло-каштановые волосы. Его черты лица были схожи с чертами того, кого я когда-то любил. Хотя этого не могло быть.       Я был очень удивлен, когда он взял себе комнату, которая была моей. Кровь, которая была на этих стенах, уже давно окрашена десятки раз, потому что я уже умер и ничто не предвещало моего существования. Кроме души, которая болит. И я смотрел на него, пока тот распаковывал свои вещи. Это было первое чувство, которое я испытывал примерно за полвека. Тогда я ушел от траура, чтоб полностью окаменеть, но теперь боль была настолько ясной и точной, не уверен, что смог бы не чувствовать себя еще раз.       То,как он прикусил губу,в то время, когда потянул ручки коробки, он тут хранит свои вещи на протяжении поездки. То, как он слегка покачивал бедрами в такт музыке, которая доносилась из странного устройства ярко-фиолетового цвета, большинство парней никогда не носили с собой такой предмет, а если и носили, то это было еще в мое время. Тогда, когда он одиноко пел, можно было услышать тихий вой в его голосе, который напоминал мне о стонах моего любовника, когда обстановка накалялась и он не был одинок... Я решил провести свои дни, наблюдая за ним, любить его за что только можно было любить. Были моменты, когда я был уверен, что он чувствовал меня рядом, стоящего и отчаянно пытавшегося взять взять его за руку. Он лишь задрожал и отошел. Это было не до того дня, когда он спал со своими двумя друзьями, когда его родители и сестры были за городом.Тогда я наконец смог должным образом встретить его. Его, Луи Томлинсона.