Любви много не бывает

К 11-ти утра Ягами Лайт совершенно серьезно решил отыскать в Нете свой гороскоп на сегодняшний день, чего никогда раньше не делал, считая несусветной глупостью. Но именно сейчас он не сомневался, что увидит там следующую фразу: « Львы сегодня подвергнутся массированной атаке со стороны родственников и друзей, и захлебнутся в их внимании». Это дикое предположение возникло в его голове не случайно. В 9 утра прозвенел первый звонок, причем как в прямом, так и в переносном смысле. Звонила сестра. Она тараторила как взбесившийся попугай, вываливая на него целый поток новостей, по большей части о людях, о которых он ничего не знал, спрашивала совета, жаловалась, и почти каждую фразу обильно сдабривала обращением «братик». В конце длиннющего разговора, она еще и попричитала, как она соскучилась за своим братиком, что ей не с кем поговорить, потому что ее братика нет рядом, что ей не кому помочь с учебой и т.д., и т.п. Лайт старательно отвечал на все ее вопросы, давал советы, искренне утешал младшую сестренку, и в конце-концов ужасно устал. Потоки сестринской любви грозили затопить его даже через телефонную трубку. Спустя полчаса, еще не совсем отошедшему от общения с сестрой Лайту, пришлось разговаривать с мамой. Она голосом, которым осведомляются о здоровье безнадежно больного человека, спрашивала, что, когда и в каком количестве он ест, не переутомляется ли, следит ли за своим здоровьем, хорошо ли спит. Лайт терпеливо отвечал на мамины вопросы, чуть-чуть приукрашивая действительность, и немного смущаясь, от того, что Рюзаки присутствует при этом интимном допросе, старательно отворачивался, боясь увидеть в его глазах насмешку. Да уж! Грозный Кира был податлив как растопленный воск в руках этих женщин. Выдержав пятиминутную церемонию прощания, чередовавшуюся фразами типа «хорошо, мам!», «буду, мам!», «конечно, мам!», «я тоже тебя мам!», Лайт закончил разговор и, мельком взглянув на L., не смеется ли тот, повалился в кресло, цепь жалобно звякнула, стукнувшись об ручку. Но это был не конец! Вскоре в комнату зашел его отец. Повернувшись спиной к Рюзаки и старательно игнорируя присутствие детектива, завел пространный разговор, суть которого сводилась к тому, что Лайту надо больше отдыхать, и что возможно, скоро весь этот кошмар кончится, и что, если Лайту что-то нужно, он непременно это принесет. Лайт, прибывая уже слегка в полубезумном состоянии от такой заботы, мог лишь кивать, и отвечать, что все в порядке и ему ничего не нужно. А еще ему было уже почти невыносимо стыдно, что его отец при Рюзаки ставит его в положение маленького мальчика, «золотого» папенькиного сыночка, боящегося трудностей. Видимо отец, наконец, тоже заметил его неловкость. Ягами-сан кашлянул, метнул быстрый взгляд на L., быстренько свернул разговор и пошел прочь, пожелав им удачи в расследовании. Лайт опять покосился на детектива. Тот сидел в своей обычной позе, одна рука обхватила колени, в другой чашка с дымящимся кофе, огромные глазищи не отрываются от экранов мониторов. Периодически он брал с тарелки что-то ужасно-сладко-липко-разноцветное и отработанным движением закидывал в рот. Казалось, Рюзаки не замечает, что происходит вокруг, в том числе и эти смущенные взгляды своего подозреваемого. Когда в 11 позвонила бабушка из Осоки, и стала жаловаться, что давненько Лайт не приезжал к ней в гости, что она стала стара, и боится, что уже не увидит своего любимого внука, отвергая все его оправдания насчет учебы, экзаменов и большой загруженности, Лайт понял, что-то не так с сегодняшним днем. Он как мог успокоил старушку, пообещав, что постарается вырваться к ней как можно скорее. Звонок от Такады, с которой он не общался больше месяца, уже не смог его удивить, к тому же девушка не отличалась болтливостью, так что это было нетрудно пережить, в отличие от следующего события. Визит Мисы стал последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Девушка ворвалась в комнату как яркий, сверкающий торнадо. Ему едва удалось увернуться от ее объятий, как Лайт тут же попал под шквал вопросов, на которые у него был лишь один ответ, однако озвучить бы он его не решился, по крайней мере пока. Выступление актрисы на тему: «Как сильно я люблю Лайто-куна и сделаю для него все» , а также «Как я хочу ходить на свидания с Лайто-куном, а противный Рюзаки мешает нашему счастью», сопровождаемое истерическими выкриками и попытками кинуться в объятия (надо сказать, Миса все-таки переигрывала), совершенно выбили Ягами из колеи. Кое-как выпроводив девушку, причем ее пришлось буквально толкать по направлению к двери, Лайт, не обращая внимания на боль в руке от натянувшей цепи, плюхнулся в кресло и закрыл глаза. Долгожданная тишина… Только бы не сглазить… - А знаешь, я тебе завидую. Голос Рюзаки прошелестел где-то совсем рядом, и хватка цепи ослабла. Лайту показалось, что он или ослышался, или Рюзаки над ним издевается. Он осторожно приоткрыл один глаз, потом другой. Пристально уставился на оппонента. Но L. и не думал смеяться. Он придвинул свое кресло к его и теперь сидел очень близко в своей извечной позе, прижимая колени к груди, внимательно разглядывая ложку, зажатую за кончик ручки, между большим и указательным пальцем. Ложка слегка покачивалась в длинных, хрупких пальцах. «Ложке он, что ли завидует?»,- пронеслось в голове слегка ошалевшего Ягами. «Здрасьте! Совсем видать малый с катушек слетел!» Но тут взгляд Рюзаки обратился непосредственного на него, и Лайт понял, что гениальный фрик говорит с ним, а не с блестящим столовым прибором. - А…,- неуверенно протянул парень, до конца не понимая, чему собственно завидует L. Рюзаки буравил его своим фирменным немигающим взглядом. Под глазами залегли темные круги. - Тебя все так любят,- протянул детектив. -Ну.., это ж мои родственники, почти все,- поправился Лайт.- Так что в этом нет ничего удивительного. Мису я в расчет не беру, она просто не в себе. А родные должны любить друг друга, и это иногда так утомляет, - со вздохом добавил юноша. Странный у них разговор получается. Со времени знакомства со знаменитым сыщиком, они никогда еще не говорили на отвлеченные от «Киры» темы, тем более на такие личные темы. И от этого Лайту было ужасно неловко. То, что загадочному L. не чуждо нечто человеческое, Рюзаки продемонстрировал, когда признался, что Лайт его первый, и надо думать, единственный друг. Хотя Ягами подозревал, что это был лишь еще один продуманный шахматный ход в их затянувшейся партии, нежели истинное проявление чувств. А были ли вообще чувства у машины, поглощающей сладости, и выдающей гениальные идеи? И вот тебе на, оказывается они есть, чувства то есть… Или.. Это лишь очередной, пока не разгаданный им ход? Лайт лихорадочно соображал. Рюзаки осторожно опустил ложечку на край блюдца, и та жалобно звякнула. Потом обхватил руками колени и шумно вздохнул. -Да, Ягами-кун, наверное, ты прав. Родственники должны любить друг друга, и нет в этом ничего удивительного. Голос детектива звучал грустно и глухо. Его голова была опущена на притянутые к груди колени, и Лайт мог наблюдать только лохматую макушку своего противника. - Это должно быть приятно,- продолжил Рюзаки. -Э.. Что приятно?- Лайт никак не мог понять, что сейчас происходит, и от этого начинал слегка бешенеть, да еще и нелегкое утро давало о себе знать. Рюзаки, не поднимая головы, повернулся к нему. - Когда тебя любят. И тут Лайт подумал, что он бредит или у него галлюцинации. В глазах Рюзаки блестели слезы, самые настоящие мокрые слезы. - Ты.., ты плачешь?- Лайт был шокирован так, что даже, если бы Миса на его глазах превратилась в молчаливый столб, он удивился бы меньше. Боль и одиночество, застывшие в этих влажных, блестящих, черных озерах, ударили Ягами прямо в сердце. Рюзаки опустил взгляд и смахнул слезинку рукавом своей широкой кофты. Где он только берет эти наряды? Если его одеть по человечески, заставить причесаться и выпрямить спину, он стал бы похож на человека, очень привлекательного молодого человека. Лайт вообще-то и так уже давно заметил и огромные черные глаза в окружении длинных ресниц, и бледную, нежную кожу, и такие притягательные полные губы. Чёрт! И почему он сейчас уставился на него? Теперь Лайт часто ловил себя на том, что украдкой смотрит на этого странного молодого человека, особенно, когда тот застывает в своей неудобной позе, задумчиво приставив палец к губам. А еще так трудно отвести взгляд, когда Рюзаки подносит очередную порцию сладостей к своему рту, и медленно поглощает ее, жмурясь от удовольствия. В такие моменты Лайт испытывал странные ощущения, в которых не мог, а может не хотел разбираться. Ну всё, хватит! Ягами решительно отвел взгляд и соскользнул с кресла, оставив Рюзаки сидеть напротив пустого стула. Тот не повернулся. -А у тебя разве нет родственников?- Задал не самый умный вопрос Лайт. Сегодняшний день, и этот разговор, и странное поведение L. явно выбивали молодого гения из колеи. Ведь если хорошо подумать, то какие родственники могут быть у эльфов? - Нет,-просто ответил Рюзаки и посмотрел на Лайта.- Я подкидыш. Ягами почувствовал себя последней сволочью, хотя, как правило, он не сильно утруждал себя переживаниями о чувствах других людей, да и муки совести были знакомы ему лишь понаслышке. Но в отношении L. всегда было не так, как с остальными. Лайт ощутил себя отъявленным негодяем, точно это именно он был виновен в том, что его все любят, а Рюзаки пришлось полдня терпеть все эти родственные сюсюкания, и даже в том, да что у него вообще есть родственники. - Прости, - невпопад пробормотал Лайт. Рюзаки удивленно уставился на него. - Да за что? Это ведь не твоя вина, просто так получилось. От этого покорного тона, так не свойственного упрямому детективу, Ягами захотелось крикнуть, что он и в правду не виноват, и что если ему не нравится терпеть все эти атаки родственников, то пусть он оцепит его от себя и держится подальше! Но вместо этого к их обоюдному удивлению, Лайт потянулся вперед и обнял это хрупкое существо, устроившееся на краю кресла, словно птица на жердочке. Прижав лохматую темноволосую голову к своей груди, юноша несколько раз нежно провел рукой по непокорным вихрам. Рюзаки замер, и вроде бы даже как перестал дышать. У Лайта же напротив, сердце колотилось и билось в грудной клетке, точно ища выход из тесной оболочки. Какое-то время они не двигались, но вскоре Лайт почувствовал мягкий толчок в живот и отстранился. Рюзаки соскользнул с кресла и стоял, опустив руки. - Мне не нужно твоей жалости,- голос его был холоден и спокоен.- Просто я сказал, что думал. Лайт хотел возразить, но L. перебил его. - Давай работать. Детектив повернулся и, потянув за собой кресло, отправился к мониторам, цепь опять натянулась. Через минуту, он уже, как ни в чем не бывало, размешивал в чае пятую?, шестую?, да кто ее знает какую ложку сахара. Лайт почувствовал как раздражение и злость отвоевывают место в его душе у неизвестно каким образом появившихся в ней ранее нежности и сочувствия. Вот ведь нелепый человек! Как трудно его понять, как трудно его…любить?!! Лайт дернул головой. Чёрт! Чёрт! Да что это с ним? Несколько недель, проведенных на другом конце цепи с сумасшедшим и его превратили в безумца? Лайт был зол на него, на себя, на весь свет! Остаток дня, как и вечер, прошли в молчаливом изучении данных. Список желающих пообщаться с Лайтом был видимо, исчерпан, а между ним и Рюзаки установилось напряженная тишина. Лишь изредка раздавался звон чашек и бульканье воды. Это L. заправлялся очередной порцией чая с десертом, разумеется. Лайт пытался, честно пытался сосредоточиться на картинках, мелькавших на мониторах, но новый образ одинокого и ранимого Рюзаки, так некстати проявившийся сегодня, не давал спокойно работать, а потом мешал уснуть. Ягами лежал без сна и не мог отделаться от мысли, что L. сирота, что у него не было родителей, братьев, сестер, вообще никаких родственников. Каково это? Он раньше и правда никогда не задумывался над тем, как это жить одному, без близких, обделенному любовью окружающих. Ведь сам Лайт с детства, окруженный нежной заботой и любовью родных, воспринимал все это как само собой разумеющееся. Сейчас же Ягами представлял себе маленького мальчика, у которого нет матери, ласково обнимающей и целующей, нет отца, с которым так интересно говорить обо всём на свете, и можно ходить в походы, играть в баскетбол, удить рыбу, делать тысячу дел, нет сестры, с которой так весело играть, спорить, даже драться, а потом мириться и смеяться до упаду, о которой надо заботиться и чувствовать себя при этом таким взрослым и значимым. Никого из них нет рядом. Никому в целом мире не интересно, что с тобой происходит, никто не переживает за тебя. Бр-р!! Лайт поежился и открыл глаза. Рюзаки примостился на самом краешке кровати, настолько далеко от него, насколько это было можно. Лайт с нежностью окинул взглядом хрупкую фигурку, свернувшуюся калачиком. Теперь, ему так казалось, он лучше стал понимать своего соперника. Одинокий ребенок, выросший без любви, не знавший ласки, превратился в одинокого юношу, ничего не ждущего от мира, от людей. Кира хотел возвыситься над толпой, потому что жаждал поклонения и обожания. Больше, больше! А Рюзаки стремился остаться невидимкой для всех, стараясь избежать разочарования, боясь, что люди еще раз покажут, насколько он не интересен им. Вот откуда эта странная одежда, длинная челка, сутулые плечи, псевдоним и одержимость секретностью. Анонимность как щит. Человек, превративший себя в образ, образ без лица и без имени, образ из одной буквы и чистого разума. Лайт всегда думал, что холодный рассудок, точно выверенные действия и отсутствие эмоций-это и есть Рюзаки. Но сегодня, сегодня Ягами выпала возможность приоткрыть завесу, увидеть, что у буквы есть душа, страдающая в одиночестве. Лайту очень захотелось потянуться к юноше, лежащему на краю кровати, дотронуться до него, сказать, что он теперь не один. Ягами слегка подался вперед и наткнулся на внимательный взгляд. -Чёрт!- мысленно выругался Лайт. Как долго L. наблюдает за ним? Ягами закрыл глаза и отвернулся. В груди бушевали новые чувства и ощущения. Ему впервые в жизни хотелось оберегать и защищать человека, не потому, что так надо или в ответ на его чувства, а просто так. А еще, и это было ужаснее всего, Лайту до смерти хотелось ощутить его тепло, обнять как сегодня, еще раз вдохнуть запах его волос, почувствовать его горячее дыхание на своей коже. «Чёрт!Чёрт!»- Лайт злился на себя и пребывал в недоумении. «Да, что ж со мной такое? Как я мог разомлеть от нескольких слов и жалостливого взгляда этого хитреца?!» Это было так не похоже на него. Всегда такого рассудительного, хладнокровного, и, что греха таить, расчетливого. Его, который так виртуозно умел использовать чувства других себе во благо. «И вообще, о чем я только думаю! Он же парень!»- продолжал злиться на себя несчастный Лайт. «Это просто от переутомления»,- уговаривал себя Ягами, так и не сомкнувший глаза до самого утра. Результатом ночного бдения было лишь то, что не выспавшийся и злой Лайт дал себе слово не обращать внимание на этого лохматого фрика. Хотя вот это как раз оказалось довольно проблематично, учитывая уже то обстоятельство, что они были прикованы друг к другу стальной цепью. Дело осложнялось тем, что Лайт не отдавая себе в том отчета, всё чаще и чаще поглядывал на своего противника, и помимо воли, приходил к неутешительным выводам- L. был очень, очень привлекательным. К великому ужасу Ягами, даже то, что еще так недавно его раздражало в этом невозможном человеке, теперь Лайту безумно нравилось. И эта дурацкая поза, и эти вечно взлохмаченные волосы, и эти босые ноги, и даже нескончаемые вереницы сладостей в его руках. В какой-то момент Лайт поймал себя на том, что не может оторвать взгляд от губ L., которые тот не спеша облизывал, собирая языком остатки шоколадного крема. По всем закона подлости Рюзаки именно сейчас повернул к нему свое лицо и уставился немигающим взглядом, в котором, как показалось Лайту, мелькнули непонимание и толика удивления. -Что-то не так, Лайто-кун? Хочешь тортик? Лайт вздрогнул, чувствуя, как по щекам разливается краска, и, вынырнув из своих не вполне целомудренных фантазий о губах и языке Рюзаки, к их обоюдному удивлению, согласился на тортик. L. , потянувшись, передал ему блюдце с кусочком шоколадного торта, при этом их руки соприкоснулись, и Лайт невольно дернулся. -Эй,эй, осторожней! –озабоченно сказал Рюзаки,- не вырони. - Ага, спасибо!- Лайт принялся задумчиво поедать тортик. - Лайто-кун! Лайто-кун!- голос Мисы звучал так пронзительно, что Ягами захотелось заткнуть себе уши или рот Мисы недоеденным тортом. Мисе, воспользовавшейся тем, что его руки были заняты блюдцем всё с тем же, будь он не ладен тортиком, удалось в него вцепиться. - Что случилось? Лайт буквально выкарабкался из объятий девушки, и осторожно поставил тарелку на стол. Миса недовольно надула пухлые губки. - А почему обязательно что-то должно было случиться, а? Ох уж эти коралловые губки, недовольно-умоляющий взгляд. Большинство мужчин ее приемы сбивали с ног. Но на него ее образ кавайной женщины-ребенка никогда не производил впечатления. Лайт спокойно уселся обратно в кресло и обратился к экранам. Миса маялась рядом. - Я просто соскучилась,- протянула она. –Миса хочет на свидание с Лайто-куном! Глаза девушки быстро наполнялись слезами. Лайт беспомощно взглянул на Рюзаки, которые внимательно наблюдал за этой сценой. - Миса-тян,- неожиданно протянул L.- А может, со мной сходишь на свидание? Миса медленно развернулась на острых каблучках. - Ах ты, лохматый уродец!- Миса сжала кулачки и двинулась к креслу, в котором гнездился L.- Это всё из-за тебя! Подозреваешь нас чёрт знает в чём! Привязал тут его к себе, и мучаешь нас! Рюзаки казалось, сильнее вжался в кресло и даже поставил чашку на стол. -Да как ты смеешь даже голос подавать?!- Голос Мисы становился всё тоньше и пронзительней.-Чёртов ублюдок! Ты.., ты.. Из-за тебя я не могу встречаться с любимым! Девушка почти вплотную подошла к креслу. - Но тебе ведь этого не понять! Ты, бездушная машина! Никто тебя не любит и не полюбит! И тут Рюзаки допустил непростительный для гениального детектива промах. - А может Лайто-кун и сам не хочет ходить с тобой на свидания? - ЧТО?!! Рука Мисы сжалась в кулак, и она замахнулась, намереваясь съездить наглому сыщику по физиономии. L. лишь прикрыл глаза, покорно ожидая удар. Но, подскочивший Ягами перехватил руку девушки. - Не смей!- прошипел он.- Ты переходишь все границы! - Ты же слышал, он сказал, он сказал..- лепетала Миса, но увидев в глазах Киры дьявольский огонек, тут же покорилась. Она стояла, опустив голову, а по щекам текли чистые как горная речка потоки слез. Такая картина растрогала бы кого угодно, но не Лайта. В его душе бушевало пламя гнева. - Отправляйся к себе,- ледяным голосом скомандовал Ягами.- Ты нам мешаешь. И больше никогда, слышишь, никогда не позволяй себе такого! Он развернул девушку за плечи и, не обращая внимания на ее горькие всхлипы и бормотания, подтолкнул к выходу. Неверным шагом, Миса доковыляла до двери, остановилась, бросила на него еще один молящий взгляд полных слез прекрасных глаз, который разбился о железного Лайта, как хрустальная роза разбивается, упав на надгробную мраморную плиту, и выскочила прочь, громко стукнув створками. Ягами медленно повернулся и наткнулся на недоуменный взгляд черных глаз. - Что?!- огрызнулся Лайт. Он и сам был слегка ошарашен своей реакцией на поведение Мисы. Но в тот момент, когда он понял, что девушка сейчас ударит Рюзаки, он и сам едва сдержался, чтобы не ударить ее в ответ. Он что, переживает, что кто-то причинит его врагу боль?! Бред какой-то! Однако сердце по-прежнему стучало где-то в горле, а щеки горели румянцем. - Спасибо, -сказал L. Лайт смутился. - Нет, это тебе спасибо, спас меня. И не бери в голову ее слова,- как можно мягче проговорил Лайт, подошел к креслу и накрыл руку Рюзаки, лежавшую на подлокотнике, своей ладонью. Тот вздрогнул, но руку не отнял. Некоторое время они просто молча смотрели друг другу в глаза, прекрасно осознавая, что пауза затянулась. Но Лайту чертовски не хотелось выпускать руку L. из своей ладони. - Смотрите! Смотрите, что я обнаружил!- Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался запыхавшийся Матсудо. Лайт отшатнулся от Рюзаки. - Ну что такое?- С трудом скрывая недовольство в голосе, осведомился он. - Вы только посмотрите, что ТАКОЕ я увидел на записи за 6-ое число! Энтузиазму Матсудо мог бы позавидовать даже щенок, скачущий по весенним лужам. Он и сам был похож на щенка, чуть не приплясывал от нетерпения. Рюзаки и Лайт подошли к монитору, в который Матсудо увлеченно тыкал указательным пальцем, грозя проткнуть его насквозь. -Я что-то ничего не вижу ТАКОГО..- Ягами хмуро всматривался в экран. К тому же, подошедший сзади L., стоял слишком близко, пытаясь разглядеть картинку из-за его плеча. Лайт спиной ощущал тепло, исходящее от Рюзаки, и вдыхал запах ванили, который пропитал волосы сладкоежки. Всё это жутко нервировало. И волновало. - Да вот же! Смотрите, справа. Человек под столом что-то пишет! - Где?- Рюзаки подался вперед, и теперь почти полностью оказался прижатым к Лайту. Вряд ли L. сделал это специально. Он всего лишь хотел разглядеть, то, что творилось на экране. Но от этого Ягами легче не становилось. Теперь у него голова шла кругом, а сердце стучало, как отбойный молоток, и, что хуже всего, внизу живота закручивалась тугая спираль. - А это? Вижу,- L. покачнулся, и чтобы не упасть, одной рукой ухватился за его плечо. Господи! Теперь это были почти полноценные объятия! Свободная рука детектива взметнулась ко рту, и палец Рюзаки привычно замер на нижней губе. - Не-е, это не то,- чуть неразборчиво протянул детектив и отстранился от Лайта. – Я уже проверял. Он сообщение жене пишет. Это не Кира. Матсудо, в мгновение ока растерявший весь свой пыл, недоуменно моргал. -А я думал, думал мы не заметили раньше, вот.. Хотел проверить…-Его разочарованию не было предела. Разочарованию Ягами тоже. Рюзаки вернулся в свое кресло, и Лайт ощутил себя брошенным, и оттого очень злым. - Матсудо-сан! Если тебе нечем заняться, зайди к Мисе, поболтай!- Заорал Лайт на не ожидавшего подобного отпора парня. Матсудо попятился. - Не мешай нам!- Продолжал вопить Лайт. –Если вы будете по очереди шастать и отвлекать нас, мы никогда и никого не поймаем! Ты понял?! Лицо Матсуды приобрело слега пепельный оттенок, казалось, он сейчас заплачет. - Но я хотел помочь,- беспомощно пробормотал несчастный полицейский, и, опустив плечи, направился к выходу. Лайт тяжело дыша, плюхнулся в кресло, сам пораженный всплеском эмоций. - Бьешь рекорды,- насмешливо протянул L., невозмутимо помешивая в сахаре чай. - А ты тоже помолчи!- рявкнул Ягами и закрыл лицо руками. - Не переживай,- легкое касание волос и сладкий запах. Рюзаки пытается утешить его?! Лайт открыл глаза. L. стоял совсем близко, одной рукой поглаживая его волосы, другой протягивая огромный леденец. Ягами хотелось и плакать, и смеяться, до того комичная и трогательная вышла картина. Но он не сделал ни того, ни другого, просто смотрел в черные глаза, которые ему улыбались. -Ты просто устал,- голос Рюзаки был мягким, и, точно пропитан теплом. L. заботится о нем? Да что же это творится, люди добрые? Ягами молчал в полном изумлении. - Лайто-кун, может, возьмем завтра выходной, отдохнем, выберемся из здания, а?- Рюзаки склонил голову на бок и облизнул губы. Всё также молча, Лайт кивнул. А потом, не отводя взгляд от лица своего извечного противника, потянулся к нему и поцеловал. *************КонеЦ************* (наверное ;)))