Darning L

      Эл очнулся из-за собственного надрывного кашля. Что удивительно, парень не валялся в овраге в грязной луже, а лежал под тёплым одеялом. Простреленная рука оказалась аккуратно перебинтована. Голова гудит, а лёгкие просто разрываются от дикого кашля. Эл даже поймал себя на мысли о том, что не так ли чувствует себя брат во время приступов. Точно! - Джефф, - голос скрипучий, охрипший. - О, очнулся. Это же надо так, а? Из всех оврагов, которые есть в лесу, ты умудрился свалиться именно в самый глубокий, - повернув голову влево, Штопаный обнаружил парня в жёлтой толстовке и белой маске. - Где Джефф? - Лью отлично помнил тот момент, когда брат разжал пальцы, и ледяная ладонь выскользнула из его руки. Неужели ему стало плохо именно в такой неподходящий момент? А если так, едва ли он смог противостоять крипиблэйд. И всё же, вдруг? Эл с надеждой посмотрел на Маски, но тот лишь покачал головой. - И Джейн тоже. Да и Сплендермен куда-то пропал. Тебя уже тоже хотели к пропавшим причислить, да Смайл твой запах учуял. Повезло тебе.       Эл молчал. Внутри стремительно рушилось что-то. Он не смог защитить Джеффри. Он - плохой старший брат. А ведь они только-только нашли друг друга! В жизни точно нет места справедливости... - Кстати, делало в твоей куртке? - на упало что-то. Парень принял сидячее положение и рассмотрел "подачку". Две белые таблетки и одна красная капсула. И снова болезненный укол в груди. Если брат в лаборатории SCP, никто не принесёт ему лекарства. Фонд наверняка оставит крипи класса "Кетер" просто умирать. - Надо было, вот и носил с собой. - Ну почему сразу так грубо? Ладно, вижу, ты не в том настроении, чтобы говорить. Лежи и выздоравливай, Штопаный, - с этими словами Тим ушёл, оставив Лью наедине со своими мыслями. Эл обнял подушку, зарываясь в неё лицом, и тихо всхлипнул. Он чувствовал себя просто отвратительно, и его недомогание не имело к этому абсолютно никакого отношения. Заплата на правом глазу промокла насквозь, по лицу потёк серый ручеёк - видимо, ткань уже настолько грязная, что слёзы просто вымывали из неё всю дрянь. Поток рыданий прервало самое обычное для простуженного человека явление - желание чихнуть. Эл не болел уже довольно давно, а потому весьма удивился, обнаружив, что изнутри полностью покрыта соплями. Проблемы сиюминутные кое-как отвлекли парня от проблем более масштабных, ибо ходить с грязными тряпками на лице очень неприятно.       Стежок за стежком точно такая же занимает своё законное место на лице. Игла с чёрной грубой нитью проходит в те же дырки, иногда попадая мимо, и тогда идёт кровь. Эл, закусив губу, продолжает штопать. Повезло, что в запасах Трендера нашлась подходящая ткань - грубая плащёвка камуфляжной расцветки. Стежок за стежком. Больно. Да, боль - отличное . Боль помогает отвлечься от грустных мыслей. Но этого недостаточно. Не думать о брате невозможно.       Ткань прочно пришита к коже, молния легко застёгивается и расстёгивается. Слёзы по-прежнему текут. Что с братиком? Где он? Не думать о худшем не получается. А ведь история в каком-то смысле повторяется. Точно так же Льюис Вудс чувствовал себя в далёком прошлом. Именно в тот день, когда его отпустили из ювенального суда, и он узнал о случившемся. - Молодой человек, вам сюда нельзя! Часы посещений с двенадцати до трёх. Приходите завтра, - грозно произносит старая толстая медсестра с собранными в пучок седыми волосами. Пятнадцатилетний мальчик, к которому она обращалась, проигнорировал женщину. - А ну стоять! Часы приёма давно закончились! - старуха хватает наглеца за шкирку, намереваясь силой выставить его с отделения. Мальчишка вырывается, кричит. - Нечего-нечего! На выход! Ну и молодёжь пошла, - бурчит медсестра, оттаскивая паренька к двери. Внезапно наглец кусает старуху за руку. Женщина от неожиданности ослабила хватку, что дало мальчишке шанс. Он со всех ног бежит по коридору, выискивая глазами нужную палату. Номер он узнал от матери ещё в участке, когда родители его забирали. Мать заявила, что придётся ехать в больницу завтра, хотя будь её воля - вообще бы туда не сунулась. Но что тогда подумают соседи? Лью просто сбежал из дома. Несколько раз спросив дорогу, мальчишка нашёл больницу, и останавливаться на полпути был не намерен.       Парень на всех парах влетел в палату, захлопывая за собой дверь. Вот, три пустые койки. А на четвёртой... Возможно ли назвать это человеком? Мумия, истыканная капельницами, дренажными установками и прочей медицинской дрянью. Где-то на уровне губ в бинтах небольшое отверстие, но кожу увидеть невозможно - Джефф всё ещё под искусственной вентиляцией лёгких, гофрированная трубка с зелёным загубником дополнительно прикреплена пластырем. На экране кардиографа равномерно вырисовывались одинаковые пики. - Братик... - не выдержав, Лью падает на колени. Слёзы текут непроизвольно. Осторожно, чтобы не потревожить многочисленные катетеры в венах, парень накрывает замотанную бинтами руку своей ладонью. - Джефф... Это я, Лью. Меня отпустили. Мама сказала, что ты приходил в себя. Прости, что меня снова не было рядом. Знал бы ты, как мне страшно. Они, - Лью запнулся, вспоминая родителей. - ведут себя так, будто ничего не произошло.       Речь прервалась, парень несколько раз судорожно втянул носом воздух, отвратительно пропахший хлоркой и лекарствами. Грудь брата медленно приподнималась и опускалась, ведомая механизмом. Видеть единственного по-настоящему родного человека таким было больно. Опутанное различными трубками и электродами тело, находящееся без движения, не способное даже самостоятельно наполнить лёгкие кислородом, выглядело действительно пугающе... Такое слабое, беззащитное, безжизненное. Только кардиограф, да факт того, что Джефф уже приходил в сознание, давали надежду.       Дверь палаты с грохотом распахнулась, заставив мальчишку вздрогнуть. - Вот ты где, сволочёныш, - медсестра, грузно переваливаясь с ноги на ногу, сдувая с раскрасневшегося круглого морщинистого лица седые пряди, выбившиеся из строгого пучка, торопливо зашагала к койке. Лью вскочил с колен, но уже было поздно. Старуха схватила его за плечи и потащила на выход. - Нет, отпустите! - А ну пошёл отсюда, нахал! Ну что за родители: натрахают себе детей, а воспитанием не занимаются. - Нет, не надо! Джефф! Братик... Отпустите меня к брату! - судя по всему, медсестра имела уже достаточный опыт в выпроваживании строптивых родственников, потому что все попытки Льюиса вывернуться из её стальной хватки успехом не увенчались. - Проваливай, и чтобы ноги твоей тут больше не было! - Отпусти меня, старая ведьма! - от отчаяния парень перешёл на личности. - Тупая корова, я сказал отпусти меня! - наконец, Лью догадался стукнуть её по голени. - Ах ты мелкий мерзавец! Допрыгался! - тяжёлая старческая рука встретилась с алой от гнева и мокрой от слёз щекой подростка. Лью осел на пол и выставил перед собой руку, так как старуха снова замахнулась. - Что тут происходит? Ленор, опять превышение должностных полномочий? Мы, кажется, уже говорили на эту тему, - спокойный мужской голос звучал властно. Медсестра опустила руку и уставилась в пол. - Доктор Спенсер, этот мальчишка пришёл в неположенное время. Мало того, он ворвался в палату, а когда я попыталась его выставить, он посмел меня ударить и оскорбить! - щеки медсестры вспыхнули от возмущения. - И, между прочим, правильно сделал. Я бы тебе вообще ремня всыпал, как маленькой, за такое отношение к людям. Прочь с глаз! - врач слегка замахнулся планшетом с ручкой и историей болезни. - Н-но... Доктор Спенсер! - Прочь, и никаких но! Это последнее предупреждение!       Старуха по-утиному засеменила прочь, а спаситель помог мальчику подняться. - Ну, и кто же тут у нас? Друг или родственник? - Старший брат, - Лью чуть смутился под взглядом мужчины в халате. - Спасибо вам, доктор Спенсер. Мужчина добродушно расхохотался и потрепал подростка по голове, взъерошив волосы. - Хороший старший брат. Не обращай внимания на Ленор, она не имеет никаких представлений о человечности и сострадании. Но я-то понимаю всё. Сам когда-то... Впрочем, неважно, - в глазах врача отразилась застарелая душевная боль. - Можешь побыть здесь, но только до одиннадцати. Если есть вопросы, задавай. - Есть... Мой брат, что с ним? - Ожоги восемьдесят процентов кожи, отравление угарным газом, болевой шок, рваные и резаные ранения, ушиб головы... Признаюсь, непросто было вернуть его. Ты ведь знаешь, что у твоего брата проблемы с сердцем? - Да, - печально вздохнув, Лью вернулся к койке и снова взял брата за руку. Доктор Спенсер записывал показания приборов, проверял трубки, ощупывал бинты... - Бедный ребёнок... Твои родители знают, что ты тут? - Им наплевать. - Знаешь, - врач тепло улыбнулся, - в таком случае ты можешь переночевать в палате. Всё равно три пустые койки, а шквала больных не предвидится. - Спасибо... - странно было видеть такое дружелюбие и понимание от незнакомого взрослого человека. Да и наверняка то, что сейчас тут происходит, не совсем законно. - Почему вы это делаете? Мужчина молчал несколько минут, а потом опустил голову, чтобы скрыть глаза. - Я ведь уже сказал, что всё понимаю. Сам таким был... Старшим братом. Аномалия Эбштейна, да? Мой бедный братик, мой Виктор не дожил до двадцати. Я просто узнаю в тебе самого себя. Я учился и не мог быть рядом. Не повторяй моих ошибок, парень. Будь рядом со своим братом, пока можешь, радуйся этой возможности. Ведь потом его не станет.       Врач утёр выступившие слёзы рукавом и вышел из палаты, напоследок обернувшись. - Если проголодаешься, или что-нибудь понадобится, ищи меня в конце коридора, за дверью с надписью "ординаторская". Удачи. Лью удивлённо проводил взглядом спину в белом халате. Почувствовав движение, мальчик вздрогнул. Большой палец правой руки Джеффа медленно двигался, поглаживая ладонь брата. Вудс старший опять встал на колени и щекой прижался к перебинтованным пальцам, закрывая глаза. - Мы ведь всегда будем вместе, правда, братик? Из раздумий вывел голос Салли. Малышка-призрак дёргала Эла за штанину, пытаясь обратить на себя внимание. - Братик Эл, а почему ты плачешь? - наивный вопрос ребёнка поставил в тупик. Действительно, какого чёрта он тут расплакался перед зеркалом? Нюни, видите ли, распустил. Прошлое вспомнил! А на будущее и настоящее кто внимание обратит? Раз уж брат в лапах фонда, не время киснуть. - Да так, не обращай внимания. Что ты хотела? - Поиграй со мной. А то братик Сплендер уже вернулся, но играть со мной не хочет. - Конечно, детка, - расстегнув молнию на маске, Эл подставил платок и громко чихнул. - Кстати, а где мы? На наш особняк не похоже. - Это дом папы папы Сленди, дедушки Кабадахта, - ответ вполне удовлетворил любопытство.В самом деле, почему у Слендермена не может быть родителей, если есть младшие братья?       Малышка методично заплетала средней длины рыжие волосы парня в маленькие хвостики. На синей чёлке уже болталась огромная розовая заколка-бабочка. - Не вертись, а то некрасиво получится! - Да я пытаюсь, - Салли со своими играми напоминала далёкое детство. Только Лью и Джефф играли не в куклы, парикмахерскую и дочки-матери, а в машинки, ковбоев и индейцев и в полицейских. Очерёдной хвостик на затылке - уже седьмой, и девочка вырвала несколько волос, заставив парня пискнуть от неожиданности. - Осторожнее, Салли. Больно ведь! - Извини, братик Эл. Я пытаюсь быть осторожнее, но красота требует жертв. - Тебя этому Трендер научил? - Ага, именно. Дядя Тренди сказал, что розовый сейчас в моде... Ну вот, осталось только вплести ленточку... Парень побоялся представить, куда малышка собралась заплетать ленточку, учитывая длину волос. - Сейчас я заплету, и ты станешь красивым... Правда, Тедди? - девочка повернулась к плюшевому медведю. Грязная игрушка безучастно смотрела на происходящее огромными стеклянными глазами-бусинами. Девочка звонко засмеялась, довольная собой, а Штопаный краем уха услышал еле-различимое "Что значит, Джейн пустила их в Параллель?", произнесённое Беном.