Не осуждайте нас

Если мы перестанем делать глупости, значит, мы состарились. Эрих Мария Ремарк, "Триумфальная арка" _____________________________ - Фотография? – удивленно спросила учительница. - Да. Уроки уже кончились, и я все-таки решилась отдать классной руководительнице листок, где в графе «будущей профессии» я скромно написала «фотограф». - Софи, милая, ты уже в десятом классе. Следовало бы немного реальней смотреть на мир. – Она поправила очки на переносице и подняла на меня свои глаза. Я только и могла, что стоять над ней и переминаться с ноги на ногу, не понимая причину такого возмущения. - Я не понимаю, что не так. - Ну, хорошо, ладно, где ты собралась учиться фотографии? - Я пока не думала об этом. - А работать? Работать ты где собралась? - Нигде, я буду работать сама на себя. Принимать заказы, устраивать выставки. - Заказы? Выставки? О, господи… - Она закатила глаза. – Ты хоть понимаешь, что вас, таких вот – желающих, тысячи, а добьются чего-нибудь, дай бог, два-три человека. Я правда не понимала, я стояла с округленными глазами, вглядываясь в написанное мною в бланке слово. Что в нем такого странного? Разве Я не должна была написать, то чем я искренне хочу заниматься, то что сделало бы меня счастливой? Разве я не должна написать правду, несмотря на любые «но». - Давай так, - учительница встала со своего места и достала из старого шкафа какую-то занюханную книгу. – Напишем пока, что ты хочешь стать искусствоведом. Профессия тоже творческая, глядишь, может, и понравится. И институт в Москве найти несложно, а спрос какой! – она отдала мне книгу советских времен, где большими буквами было написано «Искусствовед». - Но я не хочу быть искусствоведом. Я фотографом буду. – Мои слова начинали казаться мне жутко наивными, но я ничего не могла с собой поделать. - Я пока бланк твой директору отправлять не буду, подумай еще, с родителями поговори. Софи, взрослой пора становиться. Пощелкать всегда успеешь, а зарабатывать на жизнь как будешь? Василиса Михайловна говорила с добротой. Она была хорошей женщиной, которую я знала не первый год. Она и вправду беспокоилась о моем будущем и, наверное, просто хотела сделать по максимуму много для каждого ученика. Но сейчас мы были словно с разных планет, и на моей определенно меньше людей. - Эм… Хорошо, спасибо, до свидания. - До завтра, Софи. Я вышла из кабинета и направилась к раздевалке. Войдя в маленькое темное затхлое помещение, я с трудом отыскала свое пальто и неловко обулась в сапоги. В голове был какой-то странный шум, чувство сожаления и непонятное жжение в груди. Как будто что-то дорогое мне только что втоптали в землю, оклеветали и обидели. Я вышла из школы. На улице было холодно. Снег медленно падал с неба, накрывая город хоть какой-то приятной чистотой. Знаю, стоит ему перестать идти, как сотни машин сваляют его с грязью, заставят медленно таять, превращая тротуары в одну сплошную слякоть без конца. Но пока он тут, мне не хотелось прятаться по углам автобусов и маршрутных такси. Рука как-то сама потянулась в карман за мобильным телефоном. Он звонил мне уже пару раз на прошлой неделе, и сейчас мне хотелось отплатить ему тем же. Теперь не было страшно, осталось лишь желание услышать его голос, сказать «привет». Казалось, что должно произойти какое-то чудо, если, идя по одиноким улицам, осыпаемых хлопьями снега, я буду говорить с Жаком. - Да? – спросил мужественный голос, как только гудки прекратились. - Привет… - тихонько сказала я, будто мне не было дозволено с ним говорить. - Софи? Привет, что-то случилось? – его голос был слегка равнодушным, будто он чем-то занят. - Нет-нет, все хорошо. Я тебя не отвлекаю? - Нет, я просто перебираю завалявшиеся снимки. Один журнал хочет сделать интервью со мной, и потому им нужным мои ранние работы. - Ранние? - Да, когда я только начал. - Сколько тебе тогда было? - Хм… Кажется, я был чуть старше тебя. Тогда же я решил, что уеду в Россию. - И чем тебе тут понравилось… - я тяжело вздохнула, вспоминая, как часто я мечтала уехать отсюда. - Не знаю. Я просто захотел. Это было абсолютно детское, необдуманное решение. Но я точно знал, что должен это сделать. - Хах, наверное, твои родители тебя чуть не убили? – я улыбнулась, думая о том, каким в детстве мог быть Жак. - Да, было и такое, но какой смысл вообще жить, если ты уже в шестнадцать думаешь о каких-то там ограничениях, запрещая самому себя заниматься, чем хочется и где хочется. - Как тебе это удается? - Что именно? - Поднимать именно те вопросы, которые в данный момент вызывают у меня больше всего беспокойства. Я остановилась у какого-то черного железного забора, и устав идти, прижалась к нему спиной, неловко переминая свежий снег под ногами. - Наверное, я чувствую. – Мне показалось, что Жак на той стороне улыбнулся, как он всегда это делает. – Значит, что-то все-таки случилось? - Мелочь, но… Моя учительница не захотела принимать бланк, где я изъявила свое желание быть фотографом. Мол, глупости, детскости и прочее… - Софи, милая, в этом мире будут десятки людей, которые будут пытаться сбить тебя с пути. Большинство из них просто трусы, в свое время совершившие какую-то ошибку. Безусловно, и для них есть шанс красиво прожить эту жизнь, но задумайся, как часто они говорят себе: «А ведь все могло быть по-другому». Его голос, он был серьезным. Настолько уверенным и сильным, будто сказанные мне слова были плодами долгих размышлений. Они сделали меня чуть более уверенной, я просто смогла улыбнуться и вычеркнуть из головы то, что говорила мне учительница. Сердце забилось сильнее в предвкушении жизни, о которой не буду жалеть, я двинулась вперед по улицам широким уверенным шагом. - Могу я к тебе зайти сейчас? – едва сдерживая счастливый смех, спросила я. - Почему бы и нет. - Хорошо, скоро буду. Ставь чайник. - Обязательно, принцесса. Я нажала отбой и почти вприпрыжку побежала в сторону его дома. Он придавал мне уверенности, глядя на его лицо, слыша его слова, я понимала, что в мире все возможно. Ведь когда-то я и представить не могла о поцелуях с ним, а теперь не могу представить свою жизнь без них. Он был моим вдохновением, моим поводом быть на шаг впереди остальных.