Не осуждайте нас

<i>Горит закат, прошла гроза, Твоё лицо сияет вновь. Я загляну тебе в глаза И там найду свою любовь. Николас Спаркс, "Дневник Памяти" ___________________________ - С Новым Годом! Звонкий стук бокалов, бой курантов из телевизора и улыбки на лицах каждого из присутствующих. Стол был накрыт быстро приготовленной едой, на чьем-то ноутбуке играла легкая музыка. Они уже все давно забыли, что в этот день не смогут увидеть родных. Раскрасневшиеся и развеселившие, они сидели за столом, обсуждая то незначительные мелочи, то случаи, сыгравшие в их жизни немалую роль. Я же украдкой посматривала на Жака, сидящего справа от меня. Он уже давно вышел из рабочего режима, закатал рукава белой рубашки и громко смеялся над чьими-то шутками. Мне казалось, что мы с ним находимся в гостях у какой-то большой семьи. Членов этой семьи связало одно и тоже. И как и во всякой другой семье, кто-то недолюбливал другого. Но на празднике об этом было принято забывать. - Как ты? – спросил у меня Жак. - Все хорошо, только голова немного кружится. - Неудивительно, сколько бокалов шампанского тебе уже успела наполнить Аня? - его губы согнулись в заботливой улыбке, а рука коснулась моей ладони под столом. - Три, может, четыре, не помню. На мои слова Жак только закатил глаза. Тем временем, все уже повставали из-за стола и вновь разошлись по разным углам. Кто-то встал поближе у окна, доставая из карманов сигареты, а кто-то решил посплетничать за барной стойкой. Модели в эту ночь приняли для меня окончательно иной облик. Это были парни и девушки ненамного старше меня. Они громко смеялись, неумело пили и отвечали на звонки обеспокоенных родителей. Видимо, к некоторой надменности и чопорности их привела камера, требующая от них постоянного напряжения. Раскрасневшись от алкоголя, я также встала из-за стола. - Ты куда? – равнодушно, не отрываясь от сообщений в телефоне, спросил Жак. - Хочу пообщаться с кем-нибудь, надоело сидеть на одном месте. - Софи! – к нам подошел Юра, держа в руках добротный стакан с виски. - Как вы тут? - Отлично, мне даже нравится так праздновать, - ответила я, потягиваясь от долгого сидения. - Хах, не хочешь выпить со мной? – Юра не без улыбки кивнул на свой стакан. - Дашь ей крепкий алкоголь, и я тебя убью, - буквально пропев, выговаривая каждое слово, но не поднимая глаз от все того же телефона, сказал Жак. - Да ладно тебе, не мешай ей веселиться. Тем более, она совершенно не выглядит выпившей, да, Софи? Обращаясь ко мне, Юра легонько подмигнул, но Жак был все так же непреклонен и только качал головой из стороны в сторону. - Последний раз, когда я видел ее в таком состоянии, она ворвалась ко мне домой ночью и отказалась уходить. Я почувствовала, как щеки начинают смущенно гореть. Это был именно один из тех дней, проснувшись после которых хочется задушить себя подушкой или, как минимум, лишиться памяти. - Для вас это нормально, вы же встречаетесь, - Юра пожал плечами. - Тогда мы еще не встречались, а Софи еще и шестнадцати не было, - Жак поднялся со своего места и с улыбкой приобнял меня за талию. - Серьезно? Софи, да ты не из робкого десятка. - Временами приходится, если речь идет о Жаке, - буднично проговорила я и закатила глаза. Жак на мои слова прыснул от смеха, и я вслед за ним, вспоминая все те моменты, когда мне приходилось смущаться, пугаться и краснеть перед ним. Юра смотрел на нас с улыбкой и еще несколько минут проговорил с нами, расспрашивая о том, где мы познакомились, как общаемся, или чем я хочу заниматься. Это напоминало обыкновенные будничные разговоры на семейных встречах. Словно мы с Жаком много лет вместе, и какой-то человек заинтересованно задает нам самые простые вопросы. Произносятся шутки и раздается смех. Легко, глупо и беззаботно. - Вот черт, я обещал, что выпью с Олегом водки. Думаю, это будет последней каплей, - оглядываясь на парней в стороне, озабоченно произнес Юра. - Пока я не упал безжизненным телом где-нибудь в углу, не хотите, чтобы я вас сфотографировал? - Нас? – немного удивившись, переспросила я. - Ну да, типа, воспоминание и все такое… - Я даже не знаю, - я неловко перевела взгляд на Жака, стоящего вплотную ко мне и будто спрашивала у него разрешение. - Конечно, почему нет, - он непринужденно пожал плечами. Юра отошел к барной стойке и взял оттуда свой фотоаппарат. Этот парень с дредами был главным помощником Жака на большинстве фотосъемок. Он вернулся из Санкт-Петербурга только несколько недель назад, поэтому нам с ним не довелось познакомиться раньше. Я перевела взгляд на Жака. Этой ночью он был очень красивым. Волосы слегка взлохматились, а лицо было как никогда умиротворенным. Его рука, которая легла на мою талию, была такой невесомой, и потому особенно теплой и ласковой. Неожиданно для меня прозвучал знакомый щелчок. Я не заметила, как перед нами уже стоял Юра с включенным фотоаппаратом. - Отличный снимок. Жак, я перешлю его тебе на днях. Из-за стороны послышалось, как другие зовут Юру. - Ладно, долг зовет, веселитесь. - Ага, спасибо, - произнес Жак, и Юра направился к опьяневшей толпе. Веселье продолжалось. Через несколько минут к нам подошла Аня, и они вместе с Жаком начали спорить о каких-то глупостях очень громко и оживленно. Я успевала только смеяться над каждой их репликой. Потом все откуда-то достали напольную игру твистер и несколько моделей вступили в бой за гибкость с Юрой, который, стоит сказать, будучи совершенно неигроспособным к двум часам ночи, все же победил. Шутка за шуткой, игра за игрой, бокал за бокалом, я захотела спать. Веки лениво накрывали глаза, а в полутьме мне виделись белые прыгающие огоньки. - Жак, я хочу спать, - лениво пробормотала я, потирая закрывающиеся глаза, - я, наверное, пойду. - Давай, провожу тебя до комнаты. Мы встали из-за стола и побрели вверх по лестнице. Я слегка оступилась на ней то ли от сонливости, то ли от алкоголя. Но Жак придержал меня за талию и нежно произнес над самым ухом: «Аккуратно». Мои щеки начали пылать, и я незаметно для себя, вспомнила, что этой ночью мне придется делить с ним комнату. Ноги начали двигаться быстрее, и я на несколько ступеней опередила Жака, так, будто мне хотелось убежать. В коридоре второго этажа был погашен свет, отчего я немного замедлилась. Меня с детства пугала темнота. Я вспоминала, как часто пряталась под одеялом от неизвестных мне монстров и с опаской заглядывала под кровать. Как не любила сама гасить свет, и как, просыпаясь по ночам, звала маму. - Ты боишься темноты? – спросил Жак, заметив, что я стала идти чуть ли не прижимаясь к нему. - Нет, просто немного неприятно. Идешь и не видишь своих ног, будто у земли нет дна. - Так значит, ты боишься наступить на акулу. - Ха-ха. Дойдя до конца коридора, Жак открыл крайнюю правую дверь, и мне в лицо ударил желтоватый тусклый свет напольного ночника у стенки рядом с окном, занавешенного ажурными белыми шторами. Комната напоминала обыкновенную деревенскую спальню. Большой старый комод и двуспальная кровать, высокий ночник и огромное двухдверное окно. - Я поставил твою сумку на пол с той стороны, - Жак указал мне в сторону окна. - Да, спасибо. - Ладно, я пойду, - он нежно поцеловал меня в макушку и собирался выйти, но мои руки не думая схватились за край его рубашки. Так вот что означает сначала сделать, а потом подумать. Я, видимо, даже не осознавала, что невольно заставляю Жака остаться. Он перевел на меня удивленный взгляд с нахмуренными бровями, а я тем временем уже не так сильно держалась за его рубашку. Ноги нервно начинали перетаптываться с места на место, а глаза бегали из стороны в сторону, не зная, куда все-таки себя деть. Наши глаза встретились и в свете ночной лампы его казались просто прекрасным. Он развернулся ко мне всем телом и подошел чуть ближе, захлопывая за собой старую деревянную скрипящую дверь. - Прости, я просто… не хотела, чтобы ты уходил, - неловко сказала я. - Глупышка, почему просто не сказать: «я хочу, чтобы ты остался»? - Ты не знаешь, каково это говорить такие слова любимому человеку. - А ты не знаешь, каково это уходить отсюда, так и не услышав: «останься». - Но ты ведь не ушел. Жак ласково улыбнулся и прошел к окну. Он несколько секунд вглядывался в ночное небо звезд, тучи на котором уже развеялись, а потом сел на широкий подоконник под ним. - А, точно, - вспомнила я. - Твой подарок, я так и не отдала его. Я подбежала к своей сумке и достала оттуда красивый сверток, в котором лежала шкатулка. Жак медленно раскрыл упаковку, стараясь не порвать ее ни в одном уголке. - Это шкатулка, - тихо произнесла я. Он легонько улыбнулся и, опустив маленькую щеколду, раскрыл деревянную коробочку. Комната с бревенчатыми стенами наполнилась красивыми звуками, издававшимися маленьким железным механизмом, который тихонько, лишь время от времени поскрипывал, словно деревянная половица. - Красивая музыка, - не отрывая взгляда от шкатулки, произнес Жак, - мне нравится, она грустная. - Я подумала, что она похожа на тебя. - Чем? – он поднял на меня свои глаза, и я тут же засомневалась в своих мыслях. - Она красивая снаружи, но… Внутри ей грустно, - ноги подвели меня ближе к Жаку, внимательно слушавшему, что я говорю под звуки шкатулки, - она слегка запылившиаяся, и ее, наверное, уже много лет никто не слушал. Но все-таки она очень красивая. Тебе ведь нравится? - Да, очень. - Так и мне нравишься ты. Сказанное мной прозвучало не столько романтично, сколько печально. Под звуки скрипящий коробки, я в которой раз признавалась этому человеку в своих чувствах. Он хоть и был несколько растерянным, но ему было по-прежнему двадцать пять, хотя… Хотя, и это ведь не столь важно. Важно то, что он не любил меня. Я тогда не понимала, говорила себе: «Ах, если бы я была чуть взрослее». Но ведь дело было не в этом. Дело было не в возрасте. Просто мы были разными, люди с разных планет, заскучавшие и очень одинокие. Мы случайно нашлись друг у друга, и это прекрасно, но наш срок не вечен. Никто и не думал прожить с другим остатки своих дней, просто красиво все это было, мило и нежно. Просто нам было важно «сейчас», а потом… потом каким-то далеким казалось. Далеким и грустным. - Софи, иди сюда. Он протянул ко мне две руки, как это обычно делают маленькие дети. В его глазах было много грусти, наверное, столько же, сколько было в моих. Я молча подошла к нему и крепко-крепко обхватила его плечи руками. Я прижималась к нему всем телом, стоя между колен, и едва сдерживалась, чтобы еще раз не сказать эти три слова. Чтобы еще раз его не побеспокоить. - Спасибо тебе, правда, спасибо, - нежно шептал он. Я чувствовала, как дрожит моя грудь, как безысходно слабеют мои руки, а тело по-прежнему льнет к нему, желая успокоить, уберечь, помочь. Впервые я чувствовала, что так нужна ему. - Жак, почему ты такой одинокий? – едва слышно обронила я. Он был один дома, когда я приходила к нему, он был один в этом городе без семьи и родных, он был один на этой фотосъемке, держась все время как будто в стороне, и он был один, когда все праздновали Новый Год. Да он даже в моих объятиях один был! - Потому что, - он положил свои руки мне на талию и слегка отодвинул, вглядываясь в мои глаза. - Потому что люди, которые вечно куда-то идут, должны быть одни. Люди, у которых есть цель, должны быть одни. Невозможно идти в будущее с кем-то за компанию. Это страшно, это тяжело. Возможно, я слаб. - Почему слаб? - Я позволил кому-то быть рядом со мной, и теперь этот человек чуть не плачет, - он коснулся рукой моих волос, и я без лишних слов подалась ей на встречу. - Я не буду плакать. Я за тобой пойду, если надо. - Нет, ты не пойдешь, - он едва заметно покачал головой, продолжая всматриваться в мои глаза. - Пойду… - Нет, я бы и рад, но ведь ты такая же, как и я, - по лицу Жака скользнула печальная улыбка, - вечно куда-то торопишься, спешишь. Для тебя не существует слова "нет". И, если очень повезет, мы первое время действительно будем спешить в одном направлении, но потом… Потом наши пути разойдутся, Софи. Ты пойдешь налево, я направо, и все. - Не хочу это слушать, - злобно буркнула я, отводя от него свои глаза. - Это из той же серии: «Ты будешь счастлива и без меня», да? - Нет, я уже не уверен, будешь ли. Все эти месяцы ты так упорно и нежно доказывала мне обратное, что даже не уверен, смогу ли быть счастливым без тебя я сам. Наши лбы легонько коснулись друг друга и я горько закусила от обиды губу. Его слова не были признанием в любви, но они словно говорили: «Не уходи, мне будет без тебя плохо». Жаль, но это ненадолго. Я еще раз удостоверилась в том, что все может кончиться в любой момент. И так странно было понимать это в тот миг, когда мы так близко, когда я чувствовала его дыхание на своей коже, когда я слышала, как бьется в ночной тишине его сердце. Я коснулась его щеки своей маленькой ладонью и медленно подняла его лицо на себя. Оно было усталым, горьким, но улыбающимся. Мы приблизились друг к другу, и Жак первый коснулся моих губ своими. Я невольно прижалась к нему сильнее. Он продолжал поцелуй, его руки резко подхватили меня и переместили на деревянную кровать. Я ошарашено наблюдала за тем, как Жак нависал надо мной, предотвращая любые мои попытки возмутиться. Зубами Жак слегка оттянул мою губу, после чего жадно ворвался в мой рот, сплетая свой язык с моим. Я незаметно для себя начала извиваться под его руками, блуждавшими по моей талии сверху вниз. Из-за закрытого рта вырывались тихие звуки, похожие на стоны и слегка смешившие Жака. Его ладонь нежно спустилась к моему бедру, и одним пальцем зацепив край лоснящегося платья, задрала его на мою талию. Я удивленно распахнула глаза, и мои губы замерли перед напором Жака. - Я… - мой голос слегка подрагивал от волнения и незнания. - Просто доверься мне, - прошептал он над самым моим ухом. Как ни странно, от его слов я спокойно выдохнула, и все мое тело будто расслабилось. Жак еще с минуту смотрел на мое лицо, нежно поглаживая светлые, распавшиеся по покрывалу волосы. Затем его рука продолжила медленно поглаживать кожу моих бедер, а губы Жака вернулись к начатому. Наш поцелуй уже не был таким страстным. Скорее доверительным, успокаивающим. От таких нежных касаний губами хотелось зарыться под теплое одеяло и таять, и таять, и таять, словно плитка молочного шоколада. Я обхватила его шею своими цепкими ладонями, пока его рука все ближе и ближе придвигалась к внутренней части моего бедра. Жак то нежно и кротко целовал мои губы, то страстно проводил влажные дорожки от шеи к ключицам. Неожиданно его рука легла поверх ткани моего белья, и я, ошарашенная, удивленная и до ужаса смущенная, попыталась сдвинуть колени, но Жак передвинулся так, чтобы сидеть между них, оставляя меня совершенно беспомощной. Он выпрямился. Я чувствовала, как краснеет мое лицо, а выдохи начинают напоминать сдавленные стоны. Свободной рукой Жак схватил меня за кисть и положил мою ладонь себе на грудь. Я почувствовала, как сильно бьется его сердце и облегченно вздохнула. Его пальцы сделали еще пару движений снизу меня, и я неловко выгнулась им на встречу, тяжело вдыхая воздух ртом. Не желая оставаться в стороне, я притянула Жака к себе за ворот рубашки и начала водить руками по его груди и напряженному мускулистому торсу. Зубы сжимались в ровную линию от приятных ощущений, что он доставлял мне губами близ моей шеи и пальцами рук, которые теперь постепенно смещались под ткань кружево к самым интимным местам, заставляя меня смущенно дрожать всем телом. Жак ритмично начал двигать своим телом, и его бедра отрывисто терлись о мою кожу ног. Через грубую ткань джинсов я почувствовала твердую выпуклость. Заметив мое смущение, Жак грубо переместил мою руку ниже, заставляя почувствовать его. Чуть помедлив, я пару раз провела рукой по ширинке, отчего Жак тяжело втянул воздух и слегка улыбнулся. А потом… Потом на меня просто что-то нашло. Я оглянулась и поняла, что нахожусь в чужом доме, в чужой комнате. Нас, два извивающихся тела, освещает старая тусклая желтоватая лампа, и где-то в углу тихо продолжает скрипеть шкатулка. Мне стало страшно. В один миг я буквально протрезвела. «Что я делаю?» - звучало в голове. Последние капли шампанского покинули мою кровь, и я резко толкнула Жака в грудь, отчего он тут же отпрянул и выпрямился, вставая на колени. Он ошарашено смотрел на меня, пока я подгибаю по себя колени и неловко пытаюсь натянуть платье в обратно положение. - Софи, милая, что с тобой? – озабоченным голосом спросил Жак, протягивая к моему лицу ладонь. Я, видимо, как-то слишком резко отвернулась от него. Его взгляд помрачнел, и он молчаливо опустил голову, пока я продолжала сидеть с подрагивающими коленками и измятым платьем. Через секунду он все-таки придвинулся ко мне и с серьезным видом помог натянуть бретельки обратно. Я вздрагивала каждый раз, когда он случайно касался моей кожи, и намеренно отводила глаза. - Посмотри на меня, - резко произнес он, коснувшись рукой моего подбородка. Я повернула свое лицо к нему, но глаза невольно продолжали метаться из стороны в сторону. Было неловко и ужасно стыдно перед ним или даже перед собой. - Я понял, не бойся, - тихо, почти беззвучно прошептал он, закрывая глаза, - мы будем двигаться постепенно, хорошо? - Жак, я… - Прости. Я не должен был. Ты только не отворачивайся от меня, хорошо? – он вновь открыл глаза, и мне стало стыдно. Они были наполнены каким-то искренним чувством доброты, заставляющим меня глупо улыбаться. Я кивнула, и он притянул меня к себе. Мы так и остались, двое прижимавшихся друг к другу людей. Запыхавшиеся и очень разные, мы уснули, совершенно позабыв о том, где мы и кто мы. Да и не имеет все это значения, если тебе тепло и уютно под руками другого человека. Хотя бы на одну ночь я решила забыть любые имена и цифры. Хотя бы на одну ночь я хотела поверить, что он действительно любит меня. ______________________________________________________ Ну, это просто очень много. Действительно, много. Надеюсь, вам понравится. В этот раз я действительно много времени уделила редактуре :3 Ну, пора вернуться к вопросам, хах. Сюжетные линии. Достаточно ли различных боковых линий в романе? Иных конфликтов, помимо отношений между Софи и Жаком? Стоит ли увеличить их количество?