Не осуждайте нас

Людей меняют люди, деньги, время. Одно лишь неизменно каждый раз: Мы часто одержимы только теми, Кому, увы, И вовсе Не до Нас. Даяна Лунина Задыхаясь, я крикнула: "Шутка Всё, что было. Уйдёшь, я умру". Улыбнулся спокойно и жутко И сказал мне: "Не стой на ветру". Ахматова Анна ____________________________ Это был обыкновенный день. Я шла по улицам с учебы и ловила себя на мысли, что грязный снег уже успел оттаять. «Странно, - думала я, – начало февраля, а снега нет, только холодно очень… Ах да, начало февраля». Стоило мне вспомнить о времени, случайно взглянуть на календарь, мельком уловить разговор о чьих-то планах на неделю, как я вспоминала о том, чего так и не случилось. День за днем я просыпалась с чувством, что его нет рядом. Даже близко не было. Знакомая крыша серого дома показалась из-за высоких деревьев, в груди неприятно заныло. Я специально замедлила шаг. Веки невольно прикрылись, и я вспомнила, как много раз шла сюда из школы. Бежала вприпрыжку с сумкой в одной руке и пакетом мороженого в другой. Топот ботинок по тротуару, шелест пакета и какая-то мелодия, что я напевала себе под нос – все это казалось таким далеким теперь. Ноги невольно остановились перед самой калиткой во двор. Я задрала голову повыше, чтобы увидеть все здание целиком. - Девушка, вы к кому? – спросил охранник, стоявшей на той стороне двора, за воротами. - Нет-нет, уже ни к кому. «Уже», его здесь «уже» не было. Этот дом «уже» не дом наших встреч. Это просто неизвестный предмет архитектуры, который никогда ничего для меня не значил. Совершенно ничего… Хотя, даже так больно. Усилием воли я заставила себя идти дальше. «Дерево. Я пряталась за ним, когда он целовал ту модель». А потом он меня нашел, а еще здесь я призналась ему в любви и получила в подарок ту самую фотографию. Я немного потопталась у того самого места, прикладывая ладонь к коре замерзшего дерева. «Жак стоял где-то здесь», - подумала я, пытаясь представить лицо Жака в своих мыслях. Однако, я попыталась один раз, затем второй, мысли путались, а образы мешались друг с другом. Я быстро распахнула глаза и с ужасом поняла, что начинаю забывать его лицо. «Его волосы опускались ниже шеи или останавливались посередине? А уши? Какая у него была форма ушей? Он когда-нибудь ходил с полуприкрытыми веками?». Сердце начинало гулко стучать, и я буквально сорвалась со своего места домой. Кто бы мне что ни говорил, но никогда я не была большим ребенком, чем в те минуты, пока бегом добиралась до дверей своей квартиры. В голове сотни раз звучало его имя и одна, всего лишь одна невинная просьба «Проснись, проснись, проснись… ну пожалуйста, проснись». С трудом просунув ключ в замочную скважину, я вбежала в квартиру и, не разуваясь, направилась в комнату. Руки бросились к рабочему столу, внутри которого лежал тот самый конверт. Это был самый обыкновенный конверт. Из самой обыкновенной бумаги. Но в тот момент мне казалось это спасением. Он сказал открыть его, если я соскучусь. Но я не скучала, я умирала, просто медленно задыхалась. Пальцы аккуратно разорвали его и достали то, что было мне так знакомо. Губы невольно согнулись в улыбку при виде этого. К глазам подступали слезы, а руки подрагивали, держа фотографию, на которой были я и он. Он и я – вместе. «Та самая», - подумала я. Перед глазами всплыл прошедший Новый Год. Юра сфотографировал нас именно тогда. На снимке видно, как я смотрю на Жака, изучаю его черты лица с неподдельным восхищением, обожанием и теплотой, задрав голову, чтобы видеть его как можно лучше. Он же стоял и обнимал меня за талию. Я с внимательностью изучала, как его пальцы обхватывали мою кожу, облеченную в платье. Это был волшебный вечер. Настолько волшебный, что казалось, будто его и вовсе не было. Лицо склонилось над фотографией, и из глаз покатились слезы. Они падали на наши лица на фотографии, смывали все то, чем я так дорожила. Сил держать снимок не осталось, и я прижала его к своей груди, пытаясь не забывать дышать. Все тело дрожало, все мысли были где-то там, где-то в далеком прошлом. Я вспомнила про номер. Номер, который он дал мне незадолго до отъезда. Сказал воспользоваться только в экстренном случае. Плевать, даже если будет ругаться. Даже если у меня нет серьезного повода. Отыскав контакт, я с надеждой прижала трубку к уху и под невыносимые гудения начала шептать: «пожалуйста, пожалуйста, ну давай же…» - N'existe pas le numéro de telephone, - в трубке послышался женский голос оператора. Не знаю, что именно она тогда сказала, но эта фраза на всех языках звучит одинаково. - Черт! – я сбросила трубку и вновь набрала тот же номер, уже громче повторяя мольбы. - N'existe pas le numéro de téléphone... Не знаю, сколько именно раз я пробовала. Звонок, отбой, звонок, отбой, звонок… Но ничего не менялось. Все тот же женский размеренный голос повторял все те же слова. Меня раздражало ее спокойствие, она говорила так, будто ничего не произошло, будто все, как всегда, в тот момент, пока у меня в груди вновь и вновь разрывалось отвратительное чувство. Я обессилено, держа в одной руке телефон, а в другой фотографию, осела на кровать. Спина невольно склонилась, будто хотела сжать ноющее сердце, а слезы залились с новой силой, не давая глазам увидеть обыкновенный дневной свет. За заплаканными веками была тьма – так и надо. - N'existe pas le numéro de telephone, - женский голос повторял одно и то же, но я не находила в себе силы окончательно сбросить звонок. Наоборот, я все крепче прижимала телефон к уху с мыслью, что и он говорит на этом самом языке, что он, возможно, живет в той же стране, что и эта девушка. И даже у этого неизвестного оператора было больше шансов увидеть его, чем у меня. _______________________________________ Простите, что цитаты две, и что глава такая маленькая. Просто хотелось показать, что ей не все равно. Просто выросла, вот. Вообще мне целый день сегодня как-то грустно от того, что грустно ей. Кого бы вы хотели видеть в романе больше?