А что, если все было бы так?

Прошло немногим больше года, Сиэль уже в совершенстве овладел некоторыми навыками дворецкого. Он быстро учился, схватывал все буквально налету. Не так давно сшитая новая форма отлично на нем сидела. Данную форму делали, опираясь на его статус, теперь он был не просто новичком, которого с улицы привели в этот дом, теперь он был полноценным дворецким дома Михаэлис. А одет на нем был традиционный костюм дворецкого, состоящий из черных брюк, черного двубортного фрака с шестью пуговицами, серого жилета и галстука. Танака, в честь окончания обучения базовым приемам службы, подарил ему карманные часы, которые парень носит с собой на цепочке. Себастьян за прошедшие дни ни разу с ними не связывался. Для всех время летело в своем неугомонном течении, но только не для юного дворецкого. Сиэль все ждал, хоть каких-нибудь известий от графа. За все это время характер мальчика заметно изменился. Теперь он держался гордо и был похож на графа даже больше, чем Себастьян. И к тому же Сиэль подрос, хоть и не намного, однако это предавало его теперешнему виду ещё больше стати. Могло показаться, что в этом юном мальчишке изменилось все до последнего. Отчасти так и было, но его отношение к графу осталось таким как прежде. Нет, было ещё кое-что, о чем пока не догадывался никто, и даже сам Сиэль не мог этого полностью объяснить, что не давало ему покоя. Однажды, когда Мейлин из-за своей неуклюжести чуть не уронила на себя шкаф, он смог остановить его, но ведь для этого его собственных сил явно было бы не достаточно. В тот раз, когда ему действительно нужны были силы, они появились в нем, стоило лишь позвать, и этот огромный шкаф с посудой оказался легче пера. У парнишки, конечно, были предположения на этот счет, но определенного и окончательного ответа на этот вопрос не было. Спустя неделю пришло письмо. Там граф Михаэлис рассматривал возможность своего приезда и кратко описывал все произошедшие события. Как выяснилось, на данный момент граф находился в столице Шотландии, городе Эдинбурге. Туда его привела деловая встреча с Лау, для обмена информацией, ведь кто как не он, точно знает, кто и когда совершает перепродажи интересных товаров между синдикатами. Добрался он туда без происшествий, встречен был на должном уровне, успел побывать на приеме в Эдинбургском замке. Себастьян хотел, чтобы юный дворецкий отправился к нему, в Эдинбург, поскольку ему придется остаться там ещё на некоторое время, и услуги уже более обученного дворецкого, к тому же личного, были бы ему как раз кстати. Отправлять Сиэля в такую длинную дорогу одного ему, конечно, не хотелось, поэтому сопровождать его поручили Мейлин. Были отданы ещё пару распоряжений на счет документов, которые требовалось взять с собой и на этом письмо заканчивалось. И вот, в течение недели, Сиэлю предстояло закончить дела в поместье, собрать вещи и отправиться в долгожданный путь к своему господину. Неделя пролетела быстро, в ворохе дел, в постоянных сборах, в наставлениях напоследок, в организационных делах относительно поездки и прочем. В ночь перед отъездом ему ужасно спалось, он долго ворочался и никак не мог, наконец, уснуть. Через пару часов подобного состояния Сиэль решил пройтись по поместью, заодно зайдя за бумагами, которые хотел взять утром. Рабочий кабинет графа был неизменен, просторное помещение в светлых тонах, с единственным окном, покрытым легкой полупрозрачной тюлью, однако, окно довольно-таки внушительных размеров. Две тяжёлых шторы багрового цвета, по вечерам закрывающих единственный способ увидеть то, что может твориться за этим огромным окном. Так же, когда дело уже ближе к ночи, как сейчас, загораются лампы и многочисленные свечи, но пока он не спешил осветить комнату. В качестве украшения и для придания некой солидности, на стене висели коллекции охотничьего оружия, разнообразные картины, а венцом сих особенностей является большой камин, выполненный как будто бы из грамотно сложенных камней. У окна располагался широкий деревянный стол с резными ножками. За столом величаво возвышалось кресло, сделанное из благородного дерева и обтянутое тёмно-зелёной вельветовой тканью. У стен стояли несколько грубо вырезанных сервантов, полные всяких связок, архивов и писем, в которых ему предстояло найти те самые, нужные документы. Почти всё напольное пространство занимал шикарный индийский ковёр, пестрящий яркими красками. Он почти не был здесь с тех пор как Себастьян уехал, поэтому на него нахлынули воспоминания о встречах, здесь проходящих с первого дня его появления в поместье. Вспомнил он и о первом украденном графом поцелуе, и о его реакции на злосчастное платье, в виду отсутствия формы для него, о спокойных вечерах с чаем и пирожными, и даже о прощальном событии перед отъездом хозяина. Мальчик почувствовал, как по телу пробежал холод, ему стало не по себе, он пошатнулся и чуть не упал, благо рядом оказался диван, присев на него и пытаясь понять, что происходит, Сиэль расстегнул пару пуговиц ночной рубашки. Он не мог понять, что случилось, что послужило этому, в это время ему становилось все хуже, тело ломило, а в голове промелькнула странная мысль о графе, о том, что его жизнь на грани и ему нужна помощь. К чему это? Почему сейчас в его голове крутится эта мысль, неужели сейчас жизнь Себастьяна правда в опасности? Но как он может знать об этом наверняка? Были одни вопросы. Ещё пара секунд, в его глазах потемнело, разум затуманился, но в подсознании мальчик ещё задавался вопросами и боялся, что это может оказаться правдой, что он может потерять графа. Какие-то доли секунд и темнота. Сиэль открыл глаза, он все ещё был в темноте, казалось, будто он не проснулся. Тьма окутывала его тело, он не ощущал себя человеком, будто бы и не был им. В этой непроглядной темноте он заметил Себастьяна, стоящего на коленях с опущенной головой. Глаза графа были словно стекло, словно он был уже не жив, словно ничего не видел перед собой. Что происходит? Что это за место? Что я должен делать? Неужели это правда, мой господин? Мальчик наконец-то решился спросить. - Это вы призвали меня, мой господин? - Да, это я призвал тебя, но кто ты? – безэмоциональным голосом произнес граф. Господин не узнал его, не признал своего дворецкого, что же так притупило его память, неужели, время расставания, или быть может что-то другое. Мальчик попытался взглянуть на свои руки, но увидел лишь тьму, в его голове что-то шептало о важности договора. Какого именно договора? О чем шла речь? - Кто я? Я не смогу тебе сейчас ответить на этот вопрос. - Тогда, что ты можешь? - Ради чего ты призвал меня? - Я хочу отомстить им всем, хочу заставить их чувствовать тоже самое, те же унижения, заставить их страдать. - Я думаю, что могу помочь тебе в этом, граф Михаэлис. В этот момент Сиэль не сомневался в своих словах. Он знал, что может, может сделать для господина, что угодно. Нет, это было не потому, что он, возможно, любил его не как дворецкий графа, это было не просто уважение или что-то подобное, а именно любовь, хотя он не был уверен до конца. А потому, что все время, что они были далеко друг от друга, Сиэль чувствовал в себе эту силу, силу, способную перевернуть весь мир вверх дном. Но эта сила требовала чего-то взамен, он будто был ужасно голоден, так долго, что и не счесть. Обычная еда не давала утолить этот голод, ничего не могло его утолить, так казалось. И вот теперь, в этой тьме, он отчетливо увидел желаемое, увидел то, что утолит его жажду, душу Себастьяна. В голове слова о договоре становились на свое логическое место, Сиэль уже знал, что нужно сделать. Откуда это знание? Сейчас это было абсолютно не важно, все сейчас было не так важно, кроме заключения контракта. - Каким же образом? – голос Себастьяна был все таким же монотонным. - Желаешь ли ты заключить со мной контракт, Себастьян Михаэлис? - Я желаю мести, если твой контракт поможет мне в её достижении, то да. - Даже, если ценой тому станет твоя душа? - А какое все это теперь имеет значение? Довольно, заключим контракт, и ты исполнишь мое желание! - Как прикажете, мой господин. И вновь тьма, теперь уже Сиэль не видел Себастьяна, не видел вовсе ничего. Он почувствовал, как глаз защипало, словно что-то прожгло его насквозь, а потом резкая боль стихла, стало легче. Вопросы о случившемся никуда не делись, их стало лишь больше, но ответить на них сейчас было невозможно, оставалось положиться на волю случая или благоприятное стечение обстоятельств. Теперь было ясно одно, что их связывало что-то большее, что-то ужасающее, что-то за гранью человеческого понимания. А может все это лишь странный сон, пробужденный воображением и волнением. Сиэль очнулся на полу, видимо, тогда он упал с дивана. Голова гудела, на теле чувствовался холодный пот, тело все ещё немного ломило. Пытаясь осознать произошедшее, он постарался присесть, с первого раза у него не получилось, не было сил. Все же парень взял себя в руки и даже заставил тело подняться на ноги. Его ещё немного пошатывало, но чувствовал себя Сиэль куда лучше. За окном все ещё было темно, получается, что он был бессознания, если можно так сказать, не так уж долго, пусть это время, казалось, длилось словно вечность, все там было таким неторопливым, словно давало осознать каждое сказанное слово, каждую мысль. Он не стал искать бумаги, оставив это занятие на утро, а сразу же пошел в свою комнату, в надежде хоть немного отдохнуть перед поездкой. Что он делает? Что с ним происходит? Придя в комнату, он покосился на свое отражение в зеркале. Уставший, измученный, и… Что это? На его правом глазу была печать? Пентаграмма? Что это? Глаз немного изменил цвет с синего до темно-синего или даже фиолетового. Значит, это не сон. Это было подтверждением, теперь пути назад уже не было, позже нужно будет как-то закрыть глаз от других, к примеру, повязкой. Да, это самый подходящий вариант, и придумать что-то в оправдание этому, но позже, а сейчас спать.