Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро... А может и не очень

Алекс полностью раздевает меня, но останавливается возле кровати и пристально смотрит. Так властно и сосредоточенно. Как он может быть таким серьезным, когда его возбуждение просто колом стоит. Мне доставляет это неописуемое удовольствие. Он взглядом проходит по всему моему телу, а я отвечаю ему тем же. Я возбужден настолько, что мне хватило бы и этого, а если бы он прошептал что-то своим дьявольски сексуальным голосом, я бы вообще сошел с ума. Алекс не торопится действовать. Он знает, что полностью контролирует ситуацию, и хочет насладиться этим дольше. - Как я давно об этом мечтал, черт возьми, - хрипло говорит он. Не могу поверить его словам. Так какого же хрена, ты все еще не взял меня?! Наконец, Алекс нависает надо мной, и я бедром чувствую его горячий член. Он, едва-едва касаясь, проводит пальцами по моему лицу, доходит до моих покусанных губ. Я неуверенно облизываю их, а он улыбается. Впервые я вижу его улыбку, и все внутри меня застывает. Это как после длительной серой и скучной зимы вновь увидеть яркое весеннее солнце, как получить новогодний подарок на несколько дней раньше, как после долгого перерыва увидеть море. Хотя, наверное, и это все не идет в сравнение. Я начинаю уже решительнее облизывать его пальцы, а он смотрит на меня, не отрывая взгляд ни на миг. Моя губа снова начинает кровоточить, он убирает руку и впивается в меня поцелуем. Настоящий вампир. Алекс врывается в меня диким ураганом, кусает, облизывает, доминирует, заставляет меня стонать. Я неосознанно двигаю бедрами навстречу Алексу, трусь об него своей горячей плотью. Когда он отстраняется, из меня вырывается стон недовольства, но он останавливает поцелуй, только чтобы перенести его на шею. Я поворачиваю голову и смотрю прямо на Эрика. Я совсем про него забыл. Он смотрит на нас дико желающим взглядом. За это время он успел раздеться и теперь сидит на кресле, поглаживая свой возбужденный член. Я не испытываю неловкости. Все мои посторонние мысли и чувства затуманиваются, они находятся где-то далеко за пеленой просто адского возбуждения и желания. Рот Эрика открыт в нетерпении, с его губ готов сорваться стон удовольствия. Он тяжело дышит, его светлые волосы небрежно растрепаны, а все тело – напряжено до одури. Такой вид напрочь сносит мне крышу. И когда Алекс спускается влажными, дерзкими поцелуями к самому низу моего живота, я уже готов кончить. Но Алекс грубо хватает мой член у самого основания. Я громко стону от негодования и нетерпения. - Тшш, - шепчет Алекс прямо мне на ухо, - потерпи немного, котенок. Не шепчи так сексуально! Я готов взорваться лишь от этого. Я столько раз мечтал, что просто заговорю с ним, просто случайно столкнусь, обращу на себя его взгляд, поэтому то, что сейчас происходит – до сих пор кажется мне утренним сном. От ласк этих нежных, но сильных рук, меня то и дело накрывает жаркой волной электрического напряжения. Я даже не замечаю, когда Эрик забирается на кровать и становится на колени позади меня. Алекс подталкивает меня вперед, а потом грубо берет и ставит на колени. Я оказываюсь на четвереньках прямо перед возбужденным членом Эрика. Удивляюсь тому, как Алекс может быть нежен и груб одновременно. Но, как по мне, второе ему нравится намного больше. Алекс еще раз толкает меня вперед и несильно шлепает по моей ягодице. Я быстро понимаю, чего он хочет. Я сначала нерешительно начинаю облизывать достоинство Эрика, но когда чувствую одобрительное поглаживание Алекса по моей заднице, бедрам, спине, я резко вбираю член в рот на половину длины. Эрик прогибается, запрокидывает голову от удовольствия. Я делал это раньше, поэтому умело работаю языком, заставляя блондина стонать все громче. Сама поза, в которой я стою, такая развратная, пошлая, предает мне уверенности, возбуждает еще больше. Поцелуи, прикосновения Алекса, кажется, оставляют ожоги на сверхчувствительной коже. Я забываю думать вообще о чем-либо, поэтому только стону от нетерпения, когда Алекс вводит в меня палец со смазкой. Всего один. Хочу больше, жестче. Хочу его. Все свои эмоции я выплескиваю в увеличивающемся темпе работы моего рта. Видимо, когда Эрик понимает, что он на пределе, он пытается культурно отстраниться. Но я останавливаю его, положив руку на бедро, и вбираю его член еще глубже. Блондин громко стонет и кончает мне в рот. - Какой хороший мальчик, - раздается сзади голос Алекса, и я чувствую второй палец. Он приносит дискомфорт, но сейчас я так горю, мое сердце готово разорвать грудь к чертовой матери, и сил терпеть больше нет, так что я хриплым от возбуждения голосом прошу: - Трахни меня уже! - Слушаюсь и повинуюсь, - таким же хриплым голосом отвечает мне Алекс, и я знаю, что он улыбается. Я слышу шелест обертки презерватива и, не замечая, снова кусаю губы в нетерпении. На этот раз рану зализывает мне Эрик. Он целует нежно, ласково, медленно и трепетно. Мне нравится это, но я жду, когда Алекс возьмет надо мной контроль. И он входит в меня. Резко. Мощно. Больно. Крик вырывается у меня из груди, застывает на пересохших губах, и Эрик ловит его поцелуем. Алекс останавливается во мне, давая привыкнуть к ощущениям, но я сам двигаю бедрами, и он начинает уверенно двигаться. Я прогибаюсь, стону, извиваюсь, когда он властными толчками задевает заветную точку, но Алекс больно шлепает меня, и я снова кричу. Сносить крышу от переплетения боли и удовольствия. Затем я чувствую руку Алекса на моем члене. Он начинает двигать ею в ритме собственных толчков, и я понимаю, что больше не могу. Я добираюсь до самой вершины своего наслаждения, а затем лечу оттуда вниз, громко кончая. Мой крик ловят губы Эрика, который теперь увереннее целует меня, и я вижу, что он снова возбужден. Затем я слышу его. Этот стон, что сопровождал меня последние дни, что возбуждал и не давал уснуть. Любимый. И я понимаю, что хочу его еще. Хочу, чтобы этот стон раздался еще раз, чтобы он просил и умолял меня. Хочу наказать его за то, что так долго ждал. Я поворачиваюсь к Алексу лицом и притягиваю его к себе. Он куда-то выбрасывает использованный презерватив и придвигается ко мне. Я целую его, зарываюсь руками в волосы, прижимаюсь к разгоряченному телу. Легким движением я намекаю ему о том, чего хочу, и он ложиться. Теперь я нависаю над ним и целую каждый дюйм его волшебной кожи. Он гладит меня по спине сначала ласково, как котенка, а потом впивается пальцами сильнее, оставляя следы. Боже, как мне это нравится. Не замечал раньше в себе таких наклонностей, но, как говорится, все бывает в первый раз. Я опускаюсь языком все ниже, но Алекс резко берет меня за волосы, и я подчиняюсь. Он снова притягивает меня к себе и целует в губы так, что весь мир перестает существовать. Я бы, наверное, задохнулся от этого поцелуя, если бы не Эрик, который вывел меня из транса поцелуем в шею. Он обнял меня сзади и подтолкнул чуть вперед. Теперь Алекс без труда облизывал головку моего вновь стоящего члена. Я прогнулся назад и закрыл глаза. Язык Эрика бродил по моей шее, одна рука обнимала меня и пальцами ласкала низ живота. Вторую руку я не видел, но затем ощутил, как Эрик ввел меня сразу три пальца и интенсивно ими заработал. Я потерялся в ощущениях, настолько хорошо мне было. Но оба парня неожиданно прекратили свои ласки, потом подозрительно переглянулись, и я почувствовал, как мое практически бессильное тело подхватил Эрик. Теперь он потянул меня назад, и я почувствовал горячий член Алекса между моих бедер. Я понятливый, и когда Эрик всунул мне в руку презерватив, быстро растянул его на достоинстве брюнета и, направив его прямо в себя, аккуратно задвигался. Алекс тихо застонал, и это придало мне сил, открыло второе дыхание. Сбоку появился Эрик. Он взял в руки мой член и начал энергично двигать ими в такт моим собственным движениям. Одной рукой я уперся в Алекса. Удерживаясь больше на ногах, я второй рукой начал поглаживать член Эрика. Не знаю, что было лучше: два стонущих, подо мной и рядом со мной, парня или те ощущения, что я испытывал от двух одновременных самых приятных в мире вещей. Пара резких движений, и мы кончили практически одновременно. Наши возбужденные стоны переплелись где-то под потолком, а я, неожиданно для самого себя, подумал о соседях. Надеюсь, больше к нам никто не присоединится. Бессильные, но абсолютно довольные и удовлетворенные мы лежали на огромной кровати, которая только что стала свидетельницей самого развратного события в моей жизни. Когда моя голова немного прояснилась, а тело отдышалось, я, наконец, решился задать интересующий меня вопрос: - Почему ты не сделал этого раньше? – спросил я, повернувшись к Алексу. Утреннее солнце, пробивающееся через неплотный тюль, играло на его темных волосах, придавая им легкую рыжину. Он снова не сводил с меня взгляда, как будто боялся, что я исчезну или растворюсь в этом утреннем свете. Я придвинулся к нему еще ближе, давая понять, что я никуда не денусь. - Ты выглядишь на пятнадцать, а я не хотел развращать несовершеннолетних! – ответил он и заулыбался. - Что?! – поддельно возмутился я, тоже улыбаясь. Я нашарил рукой подушку, размахнулся и ударил ею Алекса: - Это тебе за пятнадцатилетнего! - Лучше бы ты не нарывался, котенок. А то я люблю наказывать, - сказал Алекс, швырнув подушкой в Эрика. - Эй, а я тут причем, - «проснулся» он. - Как раз таки при всем! – одновременно ответили ему мы. Парень «обиженно» поднялся с кровати и отправился в душ. Солнце освещало его и так светлый силуэт, и казалось, что он растворился в его сиянии. - А куда ты пропадал? – задал я Алексу еще один интересовавший меня вопрос. - Пришлось продать машину, и я на пару месяцев перебрался к сестре, поближе к работе. Сейчас все утряслось, и я снова вернулся сюда. - А… - хотел было спросить я, переведя взгляд в сторону, где исчез Эрик, но не знал, как лучше это сделать. - Мы познакомились с ним, когда я еще в университете ездил в Швецию по обмену студентами. Так и начали общение. Переписывались, а сейчас он решил приехать, - рассказал Алекс, а когда я снова замер с немым вопросом, он тут же на него ответил: - Он ненадолго и уедет через пару дней, а затем добавил: - Но ты не бойся, к тому времени мы успеем опробовать еще очень многое. Алекс придвинул меня к себе и поцеловал, прикусив мою несчастную губу. Как прошел остаток дня, я думаю, в принципе, понятно. А на следующее утро я проснулся в наручниках.