Уничтожь... этот мир.

Вокруг руины. Некогда процветающий город – теперь могила. Полуразрушенные дома, дороги, транспорт. Словно прошелся ураган. И в какой-то степени это правда. Ураган войны. Твари появились из ниоткуда. Черные создания и порождения Тьмы уничтожали всё на своем пути, словно их цель - стереть весь мир. Прекратились разногласия между людьми. Им пришлось объединиться, чтобы противостоять тварям. Всех, кто мог сражаться отправляли в спец. школу. Встречались и одаренные дети, у которых было Пламя – сила, способная уничтожить тварей… По пустующим улицам шел стройный мужчина и нес на руках малыша. Его волосы отливали золотом на свету, одет он был в классический костюм, строгие брюки и туфли. Казалось, будто он пришел с другого мира. Его образ абсолютно не ввязался с уничтоженным городом, который был как ужасные декорации для спектакля о Рае, из которого появился мужчина. Ребенок спал, уткнувшись в ключицу и посасывая пальчик. Его длинные ресницы бросали тень на милое детское личико, а копну коротких каштановых волос слегка трепал ветерок. Мужчина остановился у заброшенной остановки и присел на лавочку, спрятавшись под навесом от палящего солнца. Мальчик сонно завозился на руках, что-то невнятно пробормотал, но не проснулся. Блондин вздохнул, посмотрев на мальчонку, и погладил по волосам, мягко улыбаясь. Рядом послышался шум, детские голоса и удары. Кажется, поблизости происходила драка. Джотто ни капли не удивился. За весь путь, что он проделал, такое встречалось не впервые. Борьба за еду, одежду, спички, фляги. За всё, что поможет выжить. Все важные ресурсы были отняты для того, чтобы содержать детей с пламенем. Остальным приходилось выживать, бороться за каждую крошку, за жалкий клочок ткани, за капельку воды. Незаметно началась вторая маленькая война… - Ммм.. апесинки, - недовольно завозился мальчик и вздохнул, причмокнув губами. Джотто решил, что стоит продолжить путь. Не хотелось бы случайно быть вовлеченным в драку. Могли пострадать ни в чем не повинные люди… Только мужчина хотел подняться, как из переулка выбежал невысокий мальчик в лохмотьях, прижимая к себе кусок хлеба. Он тяжело дышал, как загнанный зверь. Погони за ним не было, видимо, мальчишка разобрался со своими противниками и теперь искал себе укрытие, где можно было бы спокойно поесть и не опасаться нападения. Холодные серые глаза внимательно осмотрели всё вокруг и угрожающе сощурились, заметив мужчину. Джотто рассеянно улыбнулся и дружелюбно поднял свободную руку в знак того, что он не представляет опасности. Парнишка не поверил, быстро развернулся и скрылся за поворотом. - Ммм… пить, - проснулся мальчик, сонно протирая глазки и зевая. - Придется подождать. Осталось немного, - поставив Тсуну на землю, улыбнулся мужчина. - Хорошо, - покладисто кивнул кареглазый мальчик, решив не вредничать. Стремительно темнело, а они так и не дошли до назначенного пункта. Путешествовать дальше опасно. Твари любят ночь и особенно сильны в позднее время суток. Примо осмотрелся в поиске надежного укрытия на ночь. Впереди маячила заброшенная школа. Немного поразмыслив, мужчина направился туда. Школа на удивление почти сохранилась в целости, только кое-где были выбиты окна и поломаны двери. Тсунаеши молчал, любопытно вертя головой по сторонам. Джотто попытался включить свет, но электричества не было, что не удивительно. Это плохо. Стоит поискать хотя бы свечи. Тсунаеши боится темноты. А разжигать костер не очень хорошая идея. В кабинете директора ничего не нашлось, кроме кучи бумаг, грамот и книг. Школа была большая, а времени становилось всё меньше. Солнце отчаянно цеплялось за горизонт, но вскоре планировало скрыться. - Кто вы такие? – раздался позади звонкий голос. Мужчина удивленно обернулся и наткнулся взглядом на мальчишку, которого встретил недавно. Тот держал в руках биту и угрожающе смотрел на незваных гостей из-под рваной челки серыми глазами. Примо даже позабавился немного. Ему угрожает оборванец с битой, да ещё и совсем мальчишка. В другое время он бы преподал урок мальцу. Соизмерять силы противника, держать дистанцию, правильную и устойчивую стойку и оружие не стоит выставлять вперед. Он спокойно смотрит на мальчишку с черными волосами и старается не вызвать агрессию с его стороны. Рядом Тсунаеши и приходится сдерживаться, да и силу использовать нельзя, иначе их местоположение быстро вычислят и найдут. - Обычные путешественники. Мы просто хотим переночевать. А завтра на рассвете уйдем, - мягко улыбаясь, ответил Джотто. - Хм… Хорошо. Чтоб утром вас тут не было, - высокомерно ответил мальчуган, опуская биту, но всё ещё настороженно поглядывая на взрослого. Примо улыбнулся краешком губ. Тсунаеши всегда, пусть и неосознанно, но действовал на других успокаивающе. При виде него даже самые жестокие и бесчеловечные люди уступали мягкому, теплому свету в карих глазах. Нельзя противиться. Попросту нет сил и желания. Становится спокойно и умиротворенно, что хочется закрыть глаза, прижаться поближе. - Спасибо. Сероглазый мальчик фыркнул и развернулся. Тсуна побежал следом, отпуская руку взрослого. - Тсунаеши! – Джотто настолько был поражен, что даже не сразу смог среагировать. Тсуна не обернулся, догнал мальчика и потянул за рубашку. Брюнет удивленно остановился и уставился на мальчика с большими карими глазами. - Тсуна, - протягивая ладошку, представился мальчик, солнечно улыбаясь. - Хибари Кёя, - выдернув край рубашки из маленькой руки, ответил брюнет и пошел дальше. - Он тоже. Фиолетовое пламя, - спокойно сказал мальчик, когда к нему подошел Джотто, вопросительно приподняв бровь. - Хм… умничка, - поцеловав в лоб, похвалил мужчина. Свечи он нашел в некогда бывшем театральном кружке, судя по декорациям и костюмам. Там он решил и обосноваться на ночь, тем более ткань можно использовать, как замену спального места. Примо зажег свечу и поставил на пол, после бережно укрыл Тсуну, который прижался к боку. - Спокойной ночи. - Спокойной, - легкий поцелуй в щечку. Спустя пару минут, мальчик мирно сопел. Осталось чуть-чуть и Тсунаеши будет в безопасности. Это глупая война, эти глупые люди, которые самолично уничтожают себя, неумолимо приближаясь к саморазрушению. Примо хотел спасти всех, своими руками обезопасить близких и родных, использовать свою силу против тварей… А в итоге его предали люди. Остался пепел от его дома, сердца и души. Растоптан, изгнан, предан. Только благодаря Тсунаеши он смог двигаться дальше, не утонуть в отчаянии и желания мести. Маленькое солнышко. А теперь его главная цель – спасти это солнце. От тварей, от людей, от всего мира. - Этот мир не спасти, - Примо не ощущает грусти. Единственное, что его беспокоит, так это Тсунаеши. Ради него стоит создать безопасный мир, в котором он сможет спокойно ходить в школу, гулять с друзьями и делать другие глупости, присущие детям его возраста. Но уж точно не сражаться с монстрами, каждый день тренируясь, рискуя своей жизнью, участвовать в кровавых битвах. И уж точно он не хотел, чтобы это маленькое солнышко стало холоднее от обилия жестокости и крови. Джотто ничего не имеет против того, чтоб этот мир исчез. - Мм… почему? – резко спросил Тсунаеши, распахнув глаза. Мужчина вздрогнул от неожиданности, повернулся, внимательно смотря на ребенка, в чьих карих глазах полыхали золотистые искорки пламени. - Ты не хочешь? Этот вопрос поставил Примо в тупик. Слишком много было в этом вопросе. И тяжелее всего осознавать, что да, он просто не хочет. Легче скинуть вину на мир, чем думать о том, чтобы изменить его и спасти. - Если ты так хочешь, то я спасу этот мир. Доволен? А теперь спи, - уходя от ответа, мужчина накрыл мальчика занавеской. - Хорошо, - довольно кивнул Тсуна и закрыл глаза, мгновенно проваливаясь в сон. Утро началось с грохота, скрежета, рычания и завывания. «Твари!» – подорвался с места Джотто, хватая Тсуну на руки и быстро выбегая в коридор. Они пробирались сквозь двери, образуясь из черной жижи, слепляясь в человекообразное существо со звериной пастью и когтями. - Тсунаеши, закрой уши руками, - приказал Примо. Шатен тут же послушно закрылся ладошками и зажмурился. - Умничка, - улыбнулся Джотто и, достав пистолет, стал стрелять прямо в лоб тварям. Пули были особенные, в них содержалась крупица пламени. Твари, задетые этой пулей надсадно хрипели, полосуя когтями воздух, и рассыпались на мелкие частицы солнечного порошка. Твари все пребывали, а патронов становилось меньше. Выстрелив последнему в сердце, мужчина покрепче прижал к себе Тсуну и выпрыгнул в окно. Хорошо, что театральный кружок находился на первом этаже, а в коридоре не было стекол. На школьной площадке черноволосый малец отбивался битой от тварей, которые окружали его. Его шансы выжить равны нулю. Это не уличная драка, где он мог с легкостью одолеть своих противников. Твари на приличный порядок стояли выше. Даже обычным, хорошо натренированным взрослым не всегда удавалось остаться в живых после стычки с Тварями. А тут оборванец, который даже не умеет драться. Нет, кое-что он умел, но всего лишь на уровне детской потасовки. «Спаси его», - тихий, ласковый голос, звучит в голове. Джотто сбивается с шага и резко выдыхает. Прошло слишком много времени, с тех пор, как он последний раз слышал этот голос. Отчаянно, до дрожи хочется увидеть обладательницу этого голоса. Но это невозможно. Примо стискивает зубы, перезаряжает пистолет и метко стреляет по тварям, которые окружали паренька. Брюнет удивленно обернулся и недовольно сжал тонкие губы, прожигая яростным взглядом серых глаз. - За мной, - приказал Джотто. Ему нет дела до детской гордости и чувства достоинства, сейчас главное спасти Тсуну. Он даже был бы рад, если мальчишка не пойдет следом. Он его спас от Тварей, выполнил просьбу, а как дальше будет распоряжаться своей жизнью черноволосый малец, ему всё равно. Хибари последовал за мужчиной. От чувства собственного бессилия хотелось завыть и разгромить парочку зданий. Он слышал про Тварей, но никогда ещё не встречал их, считая, что с легкостью справиться с ними. Как-никак он хищник. Но столкнувшись с ними вживую, он понял, что твари это монстры, и чтобы победить их недостаточно быть хищником. Нужно было стать монстром, как и сами эти Твари. Впереди бегущий мужчина был им. Почти. Джотто тяжело дышал, прижавшись спиной к стене, а брюнет стоял рядом, рвано дыша и жадно хватая воздух. Им все-таки удалось оторваться. - Я могу сам идти, - забрыкался на руках Тсуна. Мужчина послушно опустил его на землю и тут же сел на асфальт, откинув голову назад, прижимаясь затылком к кирпичной стене. - Предлагаю только один раз. Я буду тебя тренировать. Мы кое-куда идем, ты можешь остаться с нами. Примо не покидало отчетливое ощущение того, что он пожалеет об этом предложении. И стоило бросить мальчонку на растерзание Тварям. - Почему? – пытливо смотря на взрослого, требовательно спросил Кёя. - Чтобы ты смог защитить дорогих тебе людей, - улыбнулся Джотто немного горькой улыбкой. Стоит ли защищать тех, кто тебя в итоге предаст? Кто не хочет твоей защиты? Примо ещё не нашел ответы на эти вопросы и знал, что сероглазому придется столкнуться с ними. Будет интересно узнать его ответы. Но ещё рано. Брюнет ещё не встретил того, кого захочет защищать. - Пф, глупость. Брюнет фыркнул. Какой смысл кого-то защищать кроме себя? Это вопрос выживания. Только сильнейший сможет остаться в живых. И попросту бессмысленно защищать тех, кто не в состоянии постоять за себя. Впрочем ему нет дела до идеалистических помыслов мужчины, главное, что тот будет его тренировать, на остальное ему было плевать. Почувствовав теплое прикосновение к руке, Хибари вздрогнул и недоуменно смотрел на мальчика, который счастливо улыбаясь, держал его своей маленькой ручкой. Кея раздраженно дернул рукой, но мальчик на удивление держал крепко. - Отпусти, мелочь. Применять силу к такому слабому зверьку не хотелось. - Не-а, так теплее, - мотнув головой, отказался Тсуна, все так же белозубо улыбаясь. Хибари в замешательстве смотрел на маленькую ладошку и пальчики, а потом взглянул на солнце, которое невыносимо пекло, нагревая асфальт, из-за чего воздух становился удушливым. Кея не понял о чем говорил мальчик. При чем тут тепло, если и так печет, как в Аду? Примо насмешливо прикрыл глаза. Он-то понял, что имел в виду Тсунаеши. Брюнет был одиночкой, его окружал лед и холод, а также тьма. Может он и не видел, как мерзнет его душа, но видимо, Тсунаеши что-то почувствовал, если решил помочь и поделиться пламенем. Ценный подарок для такого оборвыша с улицы. - Пора идти, - передохнув, мужчина поднялся. Нужно также зайти в магазин и прикупить патроны. Придется делать крюк, чтоб найти Верде. Только у этого сумасшедшего ученого есть такие вещи, да и стоит сменить подавитель пламени у Тсунаеши. Это займет лишнюю неделю, но делать нечего. Второй город, в котором они оказались, не отличался от первого. Всё те же разрушенные здания, только людей в нем было больше. Джотто почти физически ощущал на себе внимательные и изучающие взгляды горожан, которые скрывались в домах. Останавливаться здесь слишком опасно, но Тсунаеши изнурен и голоден. - Я не устал, - спокойно сообщает мальчик с карими глазами, когда видит, что взрослый останавливается и осматривается вокруг. - Тут нельзя, - отрицательно мотает головой. Он до сих пор держит за руку Кею, и тот на удивление молча идет рядом, не пытаясь вырваться. Примо усмехается, и они идут дальше. Голодные и дикие взгляды жгут спину, когда они покидают пределы города. Это война превращала людей в зверей. С появлением Кеи они часто тренируются и делают привалы, так как времени мало, и нужно слишком много успеть. Джотто ошеломлен скоростью обучения брюнета. На то, что у него заняло целые годы, уходит у мальца буквально пару часов. Пугающе. Ужасающе. И его не покидает чувство, что он выращивает монстра. Хуже Тварей. Тсуна молча наблюдает за их спаррингом, изредка попивая воду из фляги. Ему нравится смотреть на фиолетовое пламя мальчика с черными волосами. - Тебе нужно оружие, - блокируя рукой атаку, решает Джотто. Кея молча кивает. Он уже осознал, что врукопашную драться слишком утомительно и накладно, учитывая, если тварей будет много. - Выберешь у Верде. У него должно быть много интересного. Примо с трудом уходит от удара в солнечное сплетение, буквально пара секунд и он был бы ранен. Хибари цепко следит за ним, на его губах высокомерная ухмылка, так как знает, что Джотто приходится считаться с его силой. Мужчина улыбается. Если бы он использовал пламя, то от мальца и пепел не остался. Но то, что он уже может ему противостоять в обычном режиме, достойно восхищения. И теперь по ночам Джотто чувствует себя одиноко, так как Тсунаеши спит рядом с Хибари, свернувшись калачиком и крепко сжимая пальчиками край рубашки брюнета. Они избегают крупные города и передвигаются только днем, надежно прячась по ночам. Только в случае необходимости они вынуждены идти за продовольствиями. Примо останавливается напротив небольшой полуразваленной хижины, которая похожа на игрушечную, будто её собирали дети. Но мужчина знает, как обманчив бывает внешний вид, и нельзя судить исходя от первого впечатления. Он подходит к деревянной двери и стучит два раза, потом делает паузу и снова стучит два раза. Внутри пусто, ничего кроме голых стен и стола на трех ножках. Четвертая валяется на полу. - О, кто к нам пожаловал! – из потайной двери появляется мужчина с темно зелеными волосами, очками и заросшим щетиной лицом. Его белый халат заляпан каким-то пятнами. - Нужны патроны, подавитель и оружие для мальца, - на последних словах он кивает в сторону Кеи, который зашел следом под ручку с Тсуной. - И когда ты успел? – удивляется ученный, подходя к стене и нажимая на какие-то точки. Стена медленно выдвигается вперед и отходит в сторону, выставляя на обозрение полку с многочисленными предметами. Верде достает четыре коробки, похожие на спичечные, только намного больше и кидает Джотто. - Спасибо, - благодарит мужчина, поймав и убирая патроны в карманы. - Ну, а теперь, - Верде подходит к Тсунаеши, ненароком отмечая, как сероглазый брюнет делает небольшой шаг вперед, словно пытаясь загородить собой, а потом будто очнувшись возвращается в прежнее положение. - Дядя Верде, - улыбается Тсуна, подставляя щечку. Ученый усмехается, поправляет очки и нехотя чмокает в щечку. Это особый вид приветствия для Тсуны. Так он проверяет. Верде достает из кармана халата кольцо на цепочке и одевает мальчику на шею. Вспыхивает яркий завораживающий янтарный свет и быстро гаснет. - Вот и всё. Надолго его не хватит. Только Девятый может запечатать пламя, - поворачивается ученый, поправляя на переносице очки, а потом резко вспомнив, снова смотрит на сероглазого. - Хм… не похож. Вообще, - заключает Верде. - Верде… это не мой сын, - раздраженно отвечает Джотто. - О как? - разочарованно вздохнул ученный, мгновенно потеряв к мальцу интерес. - Выбирай любое, - махнув на стеллажи с разнообразным оружием, небрежно обронил Верде. Кея высокомерно фыркнул. Взяв пистолет, он тут же положил его обратно. Хибари не любил оружия дальнего действия. Тсунаеши любопытно крутился рядом, потом схватил с нижней полки странную палку с перпендикулярной рукоятью. - Что это? – показывая Верде, спросил мальчик. - Тонфа - холодное оружие ударно-раздробляющего действия. Внутри также есть скрытая цепь и шипы. - Вот, - протягивая Кее, улыбнулся Тсуна. Хибари взял тонфа и примерился, оружие легло идеально вдоль руки. - Беру это, - сделав парочку пробных ударов, выбрал Хибари. - Тебя ищут, - Верде направился к потайному ходу, откуда появился. - Знаю, - Джотто улыбается и уходит. Дальше путь легче. Теперь у Примо есть пули, у Кеи оружие. Тренировки становятся ожесточеннее. Иногда возникает чувство, будто это не спарринг, а бой на смерть. Кея хочет убить, это намерение ясно читается в его леденистых серых глазах. Огонек жажды крови тут же гаснет, стоит ему услышать детский голос. - Я хочу кушать, - Тсунаеши скучающе смотрит за их поединком, сидя на камне и качая ногами. - Ещё чуть-чуть, - мягко улыбается Джотто, приседая и уходя от атаки ногой. - Ладно, - царски кивнув, соглашается Тсуна и напевает себе под нос веселенький мотив без слов. - Продолжим? – усмехается блондин и делает подсечку. Хибари копирует его ухмылку и наносит удар с помощью тонфа. Блокировать такие атаки тяжелее. Джотто побеждает. С трудом. Почти на пределе своих сил. Это становится уже совсем не смешным. Серые глаза смотрят с пугающей пустотой. Как у Тварей, в которых он стрелял. Пустыня. А раньше был парк. Об этом говорят поломанные карусели, ржавые качели без сиденья, горка без ступенек и кривой основой, лавочки, от которых остались лишь деревянные ножки. Впервые за всё путешествие на них напали не Твари, а люди. - Тсуна, спрячься! – приказывает Джотто. Мальчик испуганно кивает и быстро скрывается в игрушечном домике без крыши. Примо с легкостью уходит от беспорядочных атак противников и без особых усилий вырубает их, не причиняя вреда и повернувшись к Хибари, мужчина замирает. Мальчик яростно наносит атаки. Без жалости, без сомнения, без колебания. Убить. Желание доставить боль ясно читается в его прозрачно-серых глазах. Тонфа в крови, враг уже давно просит пощады и сдался, но брюнет не останавливается. - Хватит, - перехватывая занесенную для решающего удара руку, произносит Джотто. Кея раздраженно зыркает, выдергивает руку и отходит от противника, который потерял сознание. - Смысл оставлять их в живых? – холодно интересуется Хибари, вытирая оружие. - Зачем тебе сила? - Глупый вопрос. - Зачем? – настаивает мужчина и подходит к игрушечному серому домику. Хибари молчит. - Не знаешь, - качает головой Примо. – Защитить дорогих тебе людей. Мужчина стучит по окошку. Спустя пару секунд оттуда вылезает Тсуна и обнимает Джотто. - Я испугался, - крепко прижимаясь, жалуется мальчик. - Всё хорошо, - Джотто гладит Тсуну по голове и целует в щечку. Хибари равнодушно следит за этими проявлениями нежности. *** Впервые им попадает мирный житель. Улыбчивый и дружелюбный парень был единственным выжившим в городе, где они остановились. Тсунаеши сразу же почувствовал к нему симпатию, когда парень с зелеными глазами и каштановыми волосами дал ему конфетку. Джотто внимательно посмотрел парню в глаза, но не увидел ничего опасного. Обычный парень, счастливчик, только удача покинула его, и теперь он стал бродягой. Без дома, без семьи, постоянно в поиске чего-то. Хибари этот тип не понравился. Слишком много времени проводит это травоядное с Тсунаеши, улыбается, смеётся. Кея чувствовал злость и раздражение. А также желание забить до смерти этого зеленоглазого травоядного. Парня звали Томи, ему было всего семнадцать. Он мечтал поспать на мягкой постели. И ещё у него была бита. - А можно Томи пойдет с нами? – просит Тсуна, смотря карими жалобными глазами на взрослого. Примо стоит огромных усилий сдержаться и не затискать мальчика, но в итоге он лишь обреченно прикрывает глаза и кивает. - Можно. Савада тут же сияюще улыбается и благодарно обнимает Джотто, тот не успевает обнять в ответ, как мальчик прытко убегает к новому другу. - Томи, ты пойдешь с нами! – радостно кричит Тсунаеши. Тсуна не спрашивает, а просто ставит того в известность. Хибари раздраженно цокает и молча идет впереди. Тсунаеши о чем-то весело разговаривает с Томи, Джотто обдумывает план, Хибари до ужаса бесит нынешняя ситуация. Он привык, что всё внимание мальчика приковано к нему. Ему холодно без теплой ладошки и солнечной улыбки. Темнота медленно сжирает Кею изнутри. Припасов становится меньше, тем более Примо не рассчитывал на ещё одного человека. Но и бросить его он не может, остается наведаться в город. Но он ещё не настолько доверяет Хибари, чтобы оставлять наедине с Тсуной, да и новый путник слишком подозрителен. Решение на удивление приходит само, когда на них нападают Твари. Примо сразу же приказывает Тсуне спрятаться. Их, к счастью, мало, поэтому они без усилий с ними разбираются, даже не получив ранений. - А-а-а-а-а-а! – душераздирающий крик доносится до мужчины. Джотто встревоженно оборачивается и видит, как тварь рвет клыками ногу зеленоглазого парня. Мужчина целится и с небольшой заминкой стреляет. Мелькнула мысль, что стоило позволить Твари завершить начатое, но тут же отдергивает себя и подходит к раненому. Глупо спрашивать: «Ты в порядке?», так как он видит, что правой ноги нет по колено, всё в крови. - А-а-а-а! Больно! – Томи кричит, захлебываясь слезами и болью. - Помогите! Сделайте что-нибудь! – просит, умоляет. Джотто молчит. Впереди долгий путь, и стоит беречь пули, лекарство тоже, этого парня уже не спасти. И всё же, у него не поднимается рука. Хибари равнодушно подходит, скользит холодным взглядом по лежащему парню. Как его там зовут? Тоби? Тони? Впрочем, это уже не важно. Кея опускается на корточки и быстрым, точным, слаженным движением сворачивает ему шею. Слышится хруст костей, и парень затихает, смотря пустыми глазами вперед. Примо не читает ему нотаций, не осуждает, просто отходит от трупа и направляется к тайнику, где спрятался Тсуна. - Тсунаеши, уже можно выходить, - ласково сообщает мужчина. Прятаться мальчик умел хорошо, и если он хотел, то его не мог найти даже Джотто. - С вами всё в порядке? – выглядывая из укрытия, спрашивает мальчик с карими глазами, в которых светится беспокойство и волнение. - Да, - улыбается Джотто. - А где Томи? - любопытно вертя головой в поиске своего друга, спрашивает мальчик. - Он… решил вернуться в свой город. - А почему? - Вспомнил, что забыл что-то взять. Врать так легко, вот только на душе с каждым словом становится всё тяжелее, будто свинцовый груз. - А-а-а-а…, - глубокомысленно изрекает мальчик и покрутившись на месте смотрит на небо, неожиданно начиная плакать. Крупные капли стекают по щекам, Тсунаеши шмыгает носом, моргает и беззвучно плачет. Примо обнимает, прижимает к своей груди ребенка и гладит по коротким волосам, успокаивая. - Всё хорошо, не плачь. Хибари выбросил труп в яму и, отряхнув руки, направился к Джотто. Тсуна плакал. Кёя замер, в груди что-то больно сдавило, и стало тяжело дышать, будто воздух потяжелел. Он никогда не видел, чтобы Тсунаеши плакал. И понял одно - ему это не нравится. - Почему он плачет? – злобно уставившись на взрослого, будто это он обидел мальчика, спросил брюнет. - Он потерял друга, - отвечает Джотто, уверенный в том, что Хибари не поймет. И видя недоумение в серых глазах, он с горечью осознает, что был прав. Кее незнакомо слово друг. Нет, возможно, он знает, как это пишется, но не знает что это такое. - И? – надменно изгибая бровь, интересуется, так как не видит взаимосвязи между тем, что Тсуна плачет, и погиб какой-то там друг. - Ничего, - сдается Джотто. Нет смысла объяснять, он все равно не поймет. - Ну что, успокоился? – вытирая пухлые щечки от слез, спросил Примо. Мальчик кивнул, громко икнул и затих. Весь день они молчали. Мужчина пребывал в раздумьях. Верде сказал, что их ищут, и если это тот человек о котором думает Джотто, то у них катастрофически мало времени. Очередной город встречает их непривычным оживлением. Тут много людей, и они не прячутся, а наоборот - дружелюбно и любопытно выходят из укрытий, улыбаются, проявляют такое забытое, но не утраченное гостеприимство. И тут есть дети. Одногодки Тсуны. Примо хотел бы задержаться в этом городе подольше, но едва пополнив запасы, они тут же двинулись в путь. Тсунаеши впервые капризничал и не хотел уходить, Кея как ни странно, но был на стороне Джотто. Его бесило столпотворение травоядных, и также мелкие зверьки, которые утянули внимание Тсунаеши. И когда до намеченной цели осталось всего ничего, на них напали Твари. Но они были какие-то другие. Более сильные. Более эволюционировавшие. И в отличие от простых тварей, которые атаковали только своими когтями и клыками, они использовали оружие и что-то похожее на пламя, только черное. - Тсунаеши! – мужчина бросает быстрый взгляд на мальчика, надеясь, что он спрятался, но поздно. Твари окружили их плотным кольцом. - Хибари, защищай Тсуну! – приказывает Джотто, стреляя до тех пор, пока не кончились патроны. Тварей не уменьшалось, а становилось только больше. Выкинув пистолет, Джотто достал перчатки, надел их, уходя от атаки Тварей, и снял ограничитель. Теперь не имело смысла скрываться от CEDEF, когда на кону жизнь Тсунаеши. Алауди и так бы их нашел в скором времени. Почему бы не упростить ему поиск? Мужчина выпустил своё пламя и ринулся в атаку на Тварей, мельком взглянув на Хибари, который яростно отражал выпады монстров, но не рвался в бой, а защищал Тсунаеши. Примо усмехнулся, но тут же сосредоточился на поединке. Времени в обрез. Он был уверен, что Алауди буквально на пятки наступает, так что он скоро должен появиться, а за это время им нужно скрыться, иначе весь план коту под хвост. Силы на исходе. Тварей слишком много. В один момент Джотто понимает, что всем им не выжить. Ему уж точно. Он оглядывается, чтобы в последний раз посмотреть на Тсунаеши, и замирает. Всё происходит, будто в замедленной съемке. Хибари отбрасывает в сторону Тварь, видимо это их главный, и смотрит голодными серыми глазами на Тсуну, а тот мелко дрожит от страха, не в силах пошевелиться. - Прорыв точки нуля! - услышал себя со стороны Джотто, и все Твари покрылись коркой льда, замирая ледяными статуями. В глазах резко потемнело, и мужчина пошатнулся, но собравшись с силами подошел к Тсуне и крепко его обнял. - С тобой всё в порядке? Ты не ранен? Сил с каждой секундой становилось меньше. Он не хотел использовать своё пламя, так как плата такой силы была его жизнь. - Я в порядке, - мелко трясясь, плаксиво ответил мальчик и, подняв голову, улыбнулся. - Вот и хоро... кха, - не успев договорить, Примо закашлял, прикрыв рот рукой, и согнулся пополам, падая на землю. Убрав ладонь ото рта, он медленно посмотрел на ладонь. Она была в крови. "Вот как. Я не успел", - с горечью прикрыл глаза обессиленный мужчина, чувствуя досаду и злость. Он знал, что долго не протянет. После предательства близких, когда он узнал, что его отравили и ввели кровь Твари для эксперимента, он тут же обратился к Шамалу, лучшему доктору. Приговор был неутешительный. Кровь была подобно яду, уничтожала организм изнутри, омертвляя клетки, органы, стремительно добираясь до сердца. Способ прожить чуть дольше был только один. Использовать своё пламя для нейтрализации яда. Постоянно. Поэтому он не мог применять силу во время боя. Как только он использовал пламя, яд тут же начинал поражать организм. В глазах всё плывет, то резко темнеет, сил с каждым вздохом всё меньше. Тсуна тревожно опускается рядом. Он не понимает, что происходит, но чувствует - что-то плохое. - Что с тобой? - Кея вытирает кровь с уголка губ, и останавливается в паре шагов. - Защити Тсунаеши. Не доверяй Алауди. Пламя Тсуны приманивает Тварей, они хотят использовать его. Защити Тсунаеши, - быстро говорит, так как времени мало. Нужно успеть. Джотто не уверен, что можно доверить такое Кее, но выбора нет. - Я люблю тебя. Всё будет хорошо, - дрожащая и окровавленная ладонь касается детской щеки, а мужчина лишь слабо улыбается, глядя на ребенка. Медленно соскальзывая с детской щечки, рука безвольно падает на землю. Тсуна садится на землю, аккуратно убирает пряди волос со лба мужчины. Его пустой мертвый взгляд устремлен в небо. - Доктор Шамал тебя вылечит... Я его очень попрошу, и он согласится... И ещё я попрошу, чтоб он сделал тебе укол. Только, чтобы он был не больной... Хорошо?.. - к глазам малыша подкатывают слезы. Он не хочет верить, не хочет понять, принять, осознать. Джотто просто спит. С открытыми глазами. Так бывает. Кея не может спокойно на это смотреть. Он наклоняется над телом мужчины и закрывает ему ладонью глаза. Хибари резко хватает за шкирку Тсуну и силой уводит. Нужно поскорее убираться с этого места. Враги приближаются. - Отпусти! Кея, отпусти меня! Я должен… - Тсунаеши кричит, брыкается, кусается, пытаясь вырваться. Внутри все с безумной болью сжалось, мешая спокойно дышать. Слезы прекратились, но комок в горле все еще мешал малышу вырваться из крепких рук Хибари. Перед глазами еще стоял образ Джотто, нагоняя дрожь на Тсуну. Обида, боль и отчаяние захлестнули ребенка, заставляя замереть безвольной куклой. - Я позабочусь о тебе, - брюнет удобнее перехватывает мальчика на руки. Он не знает куда идти. К ним приближается группа людей. Кея не двигается с места. Убегать бессмысленно. Вперед выходит высокий мужчина, его светлые, почти белые волосы треплет ветер, а холодные льдистые глаза цепко осматривают замороженных Тварей, и взгляд замирает на обездвиженном теле мужчины. - Джотто, - ошеломленно, с неверием выдыхает незнакомец. Стремительным шагом подходит к Примо, опускается на колено и бережно касается щеки. - Все-таки сбежал. В его синих глазах промелькнуло мимолетное чувство, будто искра в потухающем огне. - Кто вы такой? - враждебно щурясь, спрашивает Кея. - Алауди, - усмехается блондин, жестко смотря на нахального мальчишку. "Враг", - равносильно ответу. - Ты идешь с нами, малец, - Алауди бросает мельком взгляд на лежащего мужчину, будто стараясь запечатлеть это в памяти и, развернувшись, уходит. Его люди тут же плотным кольцом обступили серебряноглазого брюнета. Хибари знает, куда их поведут. В спец. школу. Но он не возражает. Ему нужно стать сильнее. Настолько, чтобы никто не посмел навредить Тсунаеши. А мальчик доверчиво спал, не зная, что возвращается туда, откуда сбежал. *** Оказавшись на базе, Алауди их сразу заводит к себе в кабинет и садится за стол. Сцепив руки в замок, он пристально смотрит на Тсунаеши. - Похож, - спустя время говорит Алауди,- С сегодняшнего дня ты будешь Тсунаеши Савада. Джотто Примо погиб. Тсуна вздрагивает при последних словах и с трудом сдерживает слезы, силой впиваясь ногтями себе в руку, пытаясь заглушить глухую ноющую боль внутри. - Спасибо, - кланяется и сухо благодарит. Кея стоит рядом и молча сверлит мужчину враждебным взглядом. - Можете идти, - кивает Алауди. - Глупец. Почему ты не попросил моей помощи? – тихо спрашивает Алауди в пустоту. И ему мерещится солнечный смех Джотто, который тепло улыбается ему. - Может, тебя это не касается? – склонив голов на бок задумался Примо и озорно подмигнул, растворяясь в воздухе. - Лжец. *** Первое время Тсунаеши боится. Много незнакомых детей, подростков и взрослых. Если рядом Хибари, то он успокаивается. Огромное учебное здание состоит из пяти корпусов, где малыш мог бы легко потеряться без помощи сероглазого. Их распределяют в одну комнату. Савада спит на одной кровати с Кеей, крепко обнимает и прислушивается к биению сердца брюнета, к его пламени и часто во сне плачет, зовя Джотто. Хибари тренируется ещё усерднее, поглощая знания, приемы и техники, впитывая их в сознание, удерживая зверя внутри себя на короткой цепи. Он ощущает легкое удовлетворение от того, что Тсуна принадлежит только ему. Это чувство кружит голову. Кея сыто жмурится. «Для чего тебе сила?» - карие глаза холодны, на миг загораются бессильной яростью, потому что знают ответ на этот вопрос. Кея теперь знает ответ. Оборачивается на плетущего позади Тсуну и переплетает их пальцы, утягивая паренька за собой. Тот доверчиво улыбается. Иногда Тсунаеши чувствовал странный дискомфорт. Будто его огородили прозрачной стеной. Он очень хотел подружиться с ровесниками, но почему-то никак не получалось. Его избегали. Шатен недоумевал над причиной такого поведения.. В первый день, когда они обедали в столовой, к ним хотели подсесть ученики из параллельного класса. Тсуна аж поперхнулся от неожиданности, но тут же засиял, и его карие глаза ярко вспыхнули. - Д-да, к-конечно, - от волнения стал заикаться шатен. Ему так хотелось с ними подружиться. А тут выпал идеальный шанс. - Идем, - резко встает из-за стола Кея, грубовато громыхает подносом, из-за чего близко сидящие школьники вздрагивают и испуганно оглядываются. - А? – растерянно распахивает карие глаза, непонимающе смотря на Кею. Тот сердито глядит на парня и уходит. Тсуна виновато улыбается школьникам и бежит следом. - Что случилось? – тревожно спрашивает, догоняя и заглядывая в глаза. Хибари молчит, но на его губах появляется довольная ухмылка, он хватает юношу за руку и уводит на крышу. Тсуна чувствует, как давит невидимый ошейник, перебирая пряди черных волос, блаженно развалившегося на полу Хибари, и задумчиво смотрит на небо. Почему-то он задыхается. На перемене к нему подходит веселый паренек с добрыми зелеными глазами. Тсуна чувствует к нему симпатию и улыбается. Тот попросил тетрадь. Короткая незначительная встреча. Устраиваются спарринги каждый день после уроков. Впервые Тсуна чувствует что-то наподобие страха, когда наблюдает за боем Хибари и парня. Его добрые зеленые глаза заполнены болью и ужасом, когда он смотрит на переломанную ногу и кашляет кровью. Тсуна не может пошевелиться, каменной статуей наблюдая, как учителя останавливают Кею, подбегают к раненному парню, вкалывают обезболивающее и уносят на носилках. Спустя небольшое время он замечает, что Хибари злобно смотрит на окружающих, особенно на тех, кто хочет познакомиться. Если он разговаривает с кем-то, то этот человек в итоге оказывается травмирован. Тсуна медленно задыхается. Не хватает воздуха. Он становится удушливым, тяжелым, плотным. Но он закрывает на это глаза и мягко смеётся, обнимая Хибари. *** - Кея, отпусти, я должен заниматься! - возмущенно бухтит Тсуна, стараясь вырваться из стальной хватки. - Нет, - прижимая крепче к себе, отказывается Хибари и удобно устраивает шатена у себя на коленях. - Мне жарко, - жалобно хнычет. Тсунаеши неудобно заерзал и попытался слезть, но потерпел фиаско, крепкие руки перехватили поперек живота, не давая плавно заскользить вниз на пол. У них как раз закончились тренировки, и теперь шатен хотел посвятить хоть немного времени учебе, так как отставал. Не то, чтобы его оставили на второй год, - слишком ценны были дети с пламенем, каждый умеющий сражаться был на вес золота. От Тсуны требовалось только убивать Тварей и делать это максимально быстро и без потерь. - Хорошо, - нехотя выпустил Хибари. Он, в отличие от Тсуны, был лучшим учеником школы и ему не требовалось ничего пересдавать. - Я отстаю по стрельбе, - легко соскочив на пол, юноша улегся на кровать и взял учебник. - Тебе не нужно, - тут же оказываясь рядом с парнишкой, говорит брюнет. - Что? - недоуменно моргает, пододвигаясь чуть в сторону, давая место Кее. - Сражаться. Хибари уютно устраивается под боком и закрывает глаза, собираясь вздремнуть, обняв одной рукой парнишку. - Но я должен, чтоб защитить всех, - хмурится и открывает книгу. - Глупо, - не открывая глаз, комментирует брюнет. - Вовсе нет, - возмущается Тсуна. - Нам дана сила, чтоб защищать всех тех, у кого её нет, - пылко говорит парнишка, перевернувшись на живот и опираясь локтями в кровать. Хибари хмыкает, мол: «А как же», и, приоткрыв глаз, берет руку шатена. - Что бы ты делал, если бы я погиб? - неожиданно спрашивает Тсуна. Взгляд Кеи стекленеет, становится пугающе пустым, и на ужасную долю секунды он представил себе такое развитие событий. - Мстил. Хибари равнодушно смотрит, закрывает глаза и подносит руку шатена к губам. Легко касается запястья, ощущая равномерную пульсацию и успокаивается. - А я бы плакал, - честно признается Тсуна. Он не замечает, как дрожат руки Кеи от пережитого ужаса. Даже в мыслях это страшно. Шатен тяжко вздыхает и начинает методично читать учебник, одной рукой придерживая книгу. От стука в дверь Тсунаеши вздрагивает и откладывает книгу в сторону, пытаясь подняться, но тяжелая рука Кеи не дает сдвинуться с места. - Входите! - отчаянно кричит Тсуна, поняв, что ему не встать. - Савада, - шатен не привык к своей новой фамилии. - Приказ всем собраться в тренировочном зале, - оповестил сухим голосом староста и ушел. - Уф, снова тренировка, - недовольно проворчал Тсуна и слегка толкнул Кею. - Нам нужно идти. - Знаю, - брюнет сощурился, вглядываясь в детские черты лица парня, и поднялся. В зале собрались все ученики и шумно галдели, удивляясь внеплановой тренировке. - Всем разбиться на пары в соответствии ранга, - приказал учитель. Савада улыбнулся Хибари и попросил взглядом быть чуть менее агрессивным, а сам встал напротив невысокого парнишки с красными волосами, который был весь в бинтах и пластырях. - Привет, я Тсуна, - улыбаясь, протянул руку. - Привет. Я Энма, - ответная улыбка и дружелюбное пожатие. Вот только начать спарринг они даже не успели, как послышался крик, и началась суматоха. - Кея, отпусти его! Хватит, ты и так ему руку сломал! Савада услышав имя, тут же ринулся сквозь толпу к брюнету. Тот равнодушно смотрел на поверженного соперника, в его серых глазах ясно читалось брезгливость и непонимание. - Зачем? Бой не окончен, пока противник не повержен, - без каких-либо эмоций уточняет Кея, в его серых глазах пугающая пустота. - Кея! - зовет Тсуна, с укором смотря на друга. - Я ведь просил. - Я старался, - ленивое движение плеч и раздраженный прищур глаз будто говорил: " Я же не виноват, что он такой слабак". Савада переводит внимательный взгляд на массивного парня, который держал правую руку под неестественно свернутым углом, весь в синяках и кровоподтеках, его левый глаз заплыл, нос сломан. - Я знаю, - тяжко вздыхает Тсуна и берет друга за руку, вокруг собираются школьники и галдят. - Монстр! - Да он псих! Видели, как он без колебаний и жалости сломал ему руку?! - Ага, монстр. И как его только взяли? - Ему прямая дорога к Тварям. - Да он сам, как Тварь! - Монстр! Чудовище! Хибари презрительно кривится. Жалкие травоядные, которые могут лишь собираться в кучки и перешептываться за спиной. Трусы. Желание избить их до смерти становится почти неконтролируемым. - Замолчите! – звенящим от ярости голосом, закричал Тсуна. Его взгляд полыхает янтарными искорками пламени. - Кея не монстр! Он… - Тсунаеши задыхается от гнева, стискивая руки в кулаки. Кея чувствует внутри странное тепло, и тянет на себя парнишку, крепко обнимая. - Хии?! – ошеломленно выдыхает, и весь как-то сдувается, будто шарик из которого выпустили воздух. - Кея, они не правы! Ты не монстр! – плачет Тсуна, сжимая руками его плащ от бессильной ярости. - Глупый, - гладит по волосам и мягко целует в висок. – Мне нет дела до этих травоядных. - Я на твоей стороне, - всхлипывая, говорит уверенным тоном. - Знаю, - усмехается Хибари. Раненого парня уводят в медпункт, но продолжить дальше тренировку никто не успевает, так как резко воют сирены, мигая красным, предупреждая об опасности. - Что происходит? – в растерянности копошатся подростки. - Боевая тревога! Всем учащимся вооружиться! Боевая тревога! Всем учащимся вооружиться и направиться к пункту А! – громкий и четкий голос динамиков. Все присутствующие тут же бросились врассыпную, напоминая муравейник, который затопило водой. Тсуна потерянно смотрит на мельтешащих людей и выпутывается из объятий брюнета, сильно стискивает руку Хибари и доверчиво смотрит в глаза, словно спрашивает: «Ты меня защитишь?». Кея треплет шатена по волосам и отвечает взглядом: «Да». Савада успокаивается и широко улыбается, неспешно направляясь к выходу, где их уже ждут фургоны, автобусы и различные виды транспорта. Подростки напуганы, это их первая битва, и многие осознают, что могут погибнуть. Никто не хочет умирать. Тсуна устраивается в уголке, у его ног садится на пол Кея, и, положив голову на колени, закрывает глаза. Парнишка смотрит в маленькое, загрязненное окно и задумчиво перебирает пряди черных волос. Рядом сидит девушка и молится. - Я не могу умереть. Я не хочу умереть. У меня мама одна и сестричка. Она больна, ей нужны лекарства. Мама не в состоянии работать. Пожалуйста, спаси меня. Боженька, защити меня. - Всё будет в порядке, - подбадривающе улыбается Савада. - Тебе легко говорить. Я не очень сильна, да и пламя у меня иногда дает сбои. А там будут Твари и говорят, что они чудовища. Я не справлюсь. А у меня мама одна и сестричка. Кто о них позаботится? Если бы меня тоже кто-то защищал, - девушка жалуется, потом с надеждой косится на дремавшего брюнета. - И? Мы должны тебя пожалеть? – с издевкой интересуется Хибари, не открывая глаз, и лениво зевает. - Кея, - возмущенно говорит Тсуна и несильно дергает его за прядку. - Извини. Кея не хотел ничего такого сказать, - неловкая улыбка. - Нет-нет, я ничего такого не имела в виду, - встрепенулась девушка, натянуто улыбаясь. - Если хочешь то, я могу… - парнишка не успевает договорить, так как его резко тянет за руку Хибари и, подняв голову, смотрит пристальным взглядом. - Нет, - просто говорит, подносит его руку к губам и целует в раскрытую ладонь. - Я защищаю только тебя. - П-прости. Ты прав. Я… я не хотел быть обузой, - виновато поник шатен и закрыл глаза, прикусывая нижнюю губу. Он так ненавидел себя в такие моменты. Ненавидел, что так слаб. Ненавидел, что не в состоянии никого защитить. Да что тут говорить о защите близких, если он не мог постоять за себя. Его всё время спасал Хибари. - Ты не обуза, - взгляд Кеи серьезен, он снова закрывает глаза, подставляясь под ласку и довольно жмурится, когда Тсуна перебирает его волосы. Твари напали на город. Всего осталось семь уцелевших и нетронутых городов. Тсуна не помнит, что происходило после того, как их привезли и высадили. - Держись рядом, - приказал Хибари и повел его вперед. А дальше… Крики, кровь, темнота, запах смерти. Кажется, он сражался, но точно не помнит. Всё, как в тумане. Он смертельно устал, ноги с трудом держали его. Его мутило от вида трупов и крови. Они смогли выстоять, отразить атаку Тварей, но цена оказалась слишком велика. Семнадцать выживших. Из ста пятидесяти. Надежда угасала, подобно свечке. Савада плакал. Он был бессилен, не в состоянии никому помочь, никого спасти. Неужели к этому он стремился? А Хибари стоит рядом, крепко держа за руку. - Я защищу тебя. Впервые Тсуне горько от этих слов. И приходит жуткое осознание. Ему не стоит всё время рассчитывать на Кею, на его помощь, что тот его спасет и защитит. Только его. А как же другие? Его эгоистичное желание и самообман. Он верил, что защитит всех, а в итоге ничего не смог сделать, лишь наблюдать за тем, как умирают люди. Он был наивен, веря, что если сильно захотеть, то это сбудется. И ещё, в глубине души он знал, что трус. Который боится и прячется за надежной спиной Хибари. Так легко делать вид, что не видишь очевидного, чтобы не ранить себя. И Тсуна смеётся, вытирая жгучие слезы. Наклоняется над трупом девушки, которая сидела рядом с ним в фургоне и закрывает ей глаза, не в силах смотреть на безжизненный пустой взгляд. В голове мелькает смутно знакомая картина. Взгляд карих глаз устремлен в небо. «У меня мама одна и сестричка. Она больна, ей нужны лекарства. Мама не в состоянии работать. Пожалуйста, спаси меня. Боженька, защити меня». И Тсуне хочется закричать: «Почему ты не спас?!». А потом он понимает, что этот вопрос он задает не Богу, а самому себе. «Почему ты не спас?!». - Потому, что я слаб, - тихо шепчет Тсуна. Слова даются с трудом, будто отрывая от себя частичку плоти. «Почему ты не спас?». - Я не мог. Я… «А ты хотел?» - перед глазами стоит девушка, обнимая маленькую сестричку, а рядом её пожилая мать. - Я… «Почему ты не спас?». Тсунаеши не может ответить. А потом начинался Ад. Тварей становится больше. Их атаки приходится отражать буквально каждую неделю. Савада тренируется до потери пульса, на грани своих возможностей, не жалея себя. Но ничего не получается. В ярости он бьет кулаками стену, выплескивает все свои эмоции и кричит, будто безумный. А потом пустым взглядом смотрит вперед и молчит, когда Хибари перебинтовывает ему руки. Тсуна так устал. Зверски устал от всего, что хочется свернуться калачиком у стены и тихо подохнуть. Возможно, тогда станет легче. И он не выдерживает больше, он за-ды-ха-ет-ся. Методично складывает вещи в сумку. - Что ты делаешь? – угрожающе спрашивает Кея, прищуриваясь и весь как-то собираясь, будто перед прыжком. - Я уезжаю, - Тсунаеши сосредотачивается на вещах, избегая смотреть в глаза другу. - Куда? – Хибари чувствует, что что-то изменилось в парнишке, и ему это не нравится. - Не знаю. Я просто… должен что-то сделать, - с силой запихивая рубашку в сумку, отвечает Савада. Вещей у него не так уж и много. Хватает сумку и направляется в двери, но путь ему преграждает Кея, молчаливо сверля пристальным серым взглядом, сложив руки на груди. - Кея… прости… Я должен идти один… так я смогу… без тебя… прости. Отпусти меня. Взгляд брюнета безжалостный, так он смотрит на своих противников. Паренек неприятно передергивает плечами, чувствуя предательскую дрожь. - П-пожалуйста, - отводит взгляд в сторону и сильно сжимает лямку сумки, прикусывая почти до крови нижнюю губу. Именно эта фраза застает Кею врасплох. Его словно кинули в невесомость. Категорически не хватает воздуха, клетки без воздуха саморазрушаются, медленно поражая органы, добираясь до сердца. В голове звенит, и стучит в висках, а перед глазами творится что-то странное и, кажется, он оглох. Тсуна никогда не просил. Настаивал, предлагал, плавно уводил тему в нужное ему русло, вредничал, констатировал, дразнил. Но никогда не просил. Хибари молча отходит в сторону, освобождая путь. Ничего не изменилось. Просто смысл его жизни ушел. Просто больше не светит солнце, и отчего-то холодно, а вокруг тьма. Так было всегда. В детстве. Он привык, ведь так? Ничего не изменилось. Просто он больше не знает ответа на вопрос Джотто. *** Тсунаеши мутит от кусков трупов, ошметков плоти и органов, крови и запаха гнили. Устало падает на землю и тяжело дышит. - Эй, хорошо потрудился! – кто-то ободряющее похлопал по плечу. Савада натянуло улыбнулся и поморщился от боли. Он сбился со счета, который это город. Тварей не стало меньше, они эволюционировали. Тсунаеши больше не так наивен, как раньше. Спасти всех? Как глупо. Это невозможно. Всех не спасти. Тсуна знал это, но продолжал сражаться. Он часто сожалел о том, что ушел из школы. Но Алауди сказал, что если он уйдет, то возврата не будет. Его не примут. Он сам сжег мосты. И почему-то он видел облегчение в голубых глазах блондина, когда он впервые пришел к нему и сказал, что уходит один. Словно тяжелый груз исчез с его плеч. И на краткий миг в льдистых глазах промелькнуло что-то теплое и до боли знакомое. Так на него смотрел Джотто. Как на сокровище. Щемящая нежность в вперемешку со страхом. Страхом того, что когда-то придется отпустить это сокровище, отдать его другому человеку. И Тсуна знал, что в нем Алауди видит Джотто. После того, как он покинул школу, то сразу же направился к Верде. Тот снабдил его нужными вещами и паренек стал просто путешествовать. Смотрел на мир. Вокруг руины. Все вокруг медленно умирает, погасает, оставляя после себя пепел. А потом Тсунаеши спонтанно присоединился к какому-то добровольному отряду. Возможно, он хотел почувствовать себя героем, а может, ему было просто одиноко. Рядом больше не было Кеи. Только малознакомые люди, которые стремятся уничтожить Тварей. Похвальная цель. Вот только Савада всё чаще замечает в их глазах огонек мести, превосходства, удовлетворения, азарта, жажды крови и убийств. А вскоре паренек осознает, что перед ними всего лишь убийцы, которые прикидываются героями, скрываясь под яркой личиной. И Тсунаеши тошно от этого. И пришло жуткое понимание того, что нельзя спасти всех, при этом никем и ничем не жертвуя. Это не сказка, в которой обычно всё заканчивается счастливым концом, а непримиримые враги встают по одну сторону баррикад. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Очередной город. Снова Твари. Гора трупов и затхлый запах гниения. Иногда шатену кажется, что он полностью пропах им. Запахом смерти. Паренек старается не думать, а просто двигаться дальше и сражаться. Игнорирует тоску и глухую боль от мысли, что больше не увидит Хибари. Его всего скручивает изнутри, выворачивает наизнанку, и хочется просто развернуться, укрыться, как раньше в объятиях сероглазого брюнета. Всё будет хорошо. Кея рядом. Он защитит. А просыпается в слезах, хватая воздух руками, и сдавливает невыносимой болью грудь, тяжело дышать. Он снова за-ды-ха-ет-ся. Без Кеи. Ему захотелось быть самостоятельным. Ему казалось, что Кея сковывает его, что без него будет лучше. И всё чаще он вспоминает слова Джотто. «Этот мир не спасти». Шатен мотает головой, выкидывая эти мысли, стараясь не думать, так как ответ слишком очевиден. - Сколько ещё сражаться? – вымученно закрывая глаза, спрашивает Тсуна. Берет флягу и жадными глотками пьет воду. - Пока не победим, - лающе смеётся лидер группы. «И когда это случится?», - хочется спросить Тсуне, но он молчит, убирает флягу в сумку и смотрит вдаль. Впереди виднеется смутный силуэт города. Внутри его сжирает тоска и желание спрятаться, но он откидывает эти мысли подальше и легко поднимается, стряхивая песок. Тсуна ничего не сказал о том, что у него пламя, почему-то возникла странная уверенность в том, что об этом нельзя говорить. Тем более его пламя было заблокировано кольцом. Так что фактически у него его не было. - Ох, и повеселимся же мы сегодня, - предвкушающее оскалился светловолосый лидер, поправляя парные мечи, прикрепленные к бедру. Савада ушел от них в тот же день, снова бродя по миру в одиночестве. Он постоянно оглядывается, а по ночам плачет, тихо зовя. Джотто или Кею? Тсуна не помнит, просыпается по утрам, вытирает мокрые от слез щеки и продолжает путь. Главное не останавливаться. Не отдыхать, не давать послабления себе, тогда не будет времени осознать пустоту внутри себя. Пустоту, которую он видит в глазах Тварей. - Кто такие Твари? – однажды спросит он у очередной добровольной группы героев. Их стало так много в последнее время. Вот только какая их цель? Спасти мир от Тварей? - Э? О чем ты, малец? На солнышке что ли перегрелся? – заботливо-участливо поглядывает бородатый мужчина, но видя твердость в карих глазах, лишь передергивает плечами. - Да кто его знает, - сплевывает на землю и чистит ружье. Савада чувствует на себе пристальные, липкие взгляды окружающих и снова чувствует, как пустота изнутри пожирает, и не хватает воздуха. Катастрофически. А потом он видит то, чего никогда бы не хотел. Как жаль, что память нельзя удалить или стереть. Жить было бы намного проще. Широко распахнутыми глазами он смотрит, как бородатого мужчину рвет на части, а потом капли крови и ошметки плоти медленно собираются в кучу, образуя пока что неопределенное нечто, которое со временем приобретает знакомые очертания туловища, ног, рук, головы. И на него смотрит Тварь. Капает слюной, смотрит зияющими черными глазами, в которых знакомая до боли пустота. «Этот мир не спасти». Тсуне не хватает сил поднять руку, он закрывает глаза, смирившись с неизбежным. Стоило ли ради этого сражаться? Ради этого мира он оставил всё? Но боли нет, он стоит с закрытыми глазами, ощущая горячий воздух. - Ты знал? – его голос дрожит. - Да. - Почему? – Тсуна распахивает глаза и чуть поднимает голову, встречаясь с взглядом знакомых серых глаз. Он так давно его не видел. Хибари вырос, окреп, возмужал, его волосы чуть отросли, а в серых глазах по-прежнему мерцает тень холода. Тсунаеши поднимает руку и бережно касается его щеки, даря немного своего пламени, согревая таким забытым золотым светом. Кея прикрывает на миг глаза, поддаваясь ласке, а потом перехватывает его руку, подносит к губам и целует тыльную сторону ладони, не спуская жадных, пожирающих глаз. - Ты ведь хотел защищать, - просто отвечает Кея. Казалось, будто шатен никуда не уходил, не было этих тяжелых дней, заполненных болью и пустотой. - Твари – это люди, которых поглотила темнота. Злость, жадность, ненависть, ярость, месть… - опустошенно смотрит назад, на трупы Тварей… или людей? - Убивать… неужели мы больше ничего не умеем? – жалобно спрашивает Тсуна, делая небольшой шаг вперед, почти становясь впритык к брюнету. Кея обнимает его одной рукой, второй удерживая его запястье, и целует. - Чего ты хочешь? – пытливо спрашивает и выжидающе смотрит. Тсуна моргает, запинается на полуслове и замолкает. Почему-то он верит в то, что Хибари исполнит всё, чтобы он сейчас не попросил. А что он хочет? «Этот мир не спасти». «Почему ты не спас?». «Пока не победим». «Я защищу тебя». Голова гудит от множества голосов, Тсуна зажмуривается и тихо просит: - Уничтожь… этот мир.