сценарий

Это, наверное, счастье: "...Now in my remains / Все, что от меня теперь осталось – Our promises that never came / Обещания, которых мы не сдержали. Set the silence free / Выпусти тишину на волю, To wash away the worst of me / Чтобы я мог очиститься от самого худшего." Тихий, но довольно сильный голос стихает на пару тонов, оставляя в воздухе сладкий легкий осадок. Машу рукой, сообщая, что запись окончена. Снимаешь наушники, и нежная улыбка слетает с твоих губ. - Ты просто совершенство, - шепчут мои губы, но так тихо, чтобы ты не услышал этого. А затем более громче произношу: - Отлично, Честер. С припевом покончено. Остался еще последний куплет и моя партия. - Можно мне водички? - невинно хлопаешь густыми ресницами, выходя из будки. - Момент... - Поднимаюсь и бреду в соседнюю комнату к холодильнику. Как же я люблю оставаться с тобой наедине. Как же я люблю, когда твой голос слышу только я. Когда твой голос звучит только для меня. Достаю банку содовой и возвращаюсь. Ты стоишь около стола, тихо напевая себе под нос какую-то мелодию. Перелистываешь бумаги с текстами, с умным видом вглядываясь в строчки. - Я думаю, здесь нужно... - а дальше я не слышал. Твои тонкие искусные губы шевелились в легком ритме, что-то усердно объясняя мне. А я не слышал тебя. Хотя я бы все отдал, чтобы слышать твой голос прямо сейчас. Но в такие моменты звук будто сам по себе отключался, оставляя меня одного в моем мире. - Так что ты думаешь об этом? Острый лучик прорезался сквозь тяжелую пелену тишины, нарушая мое собственное пространство. - Что? А, да... согласен. - Приходится врать, хотя я не совсем уверен, что знаю, про что ты толкуешь. Но не суть. - Шинода, ты какой-то бледный. С тобой все хорошо? - обеспокоенно глядишь на меня, но во взгляде столько искр и чувственности, что мой "бледный" оттенок моментально меняется на густой румянец. - Да... хорошо... - поправляю упавшие пару прядей и выдавливаю из себя жалкую подобию улыбки. Воздуха катастрофически не хватает, а тело покрывается настоящей армией мурашек. Наклоняешься ко мне ближе, обдавая шлейфом своего дорогого одеколона вперемешку с собственным сладким запахом кожи. От этого аромата чертики в моей голове начинают вытанцовывать зверские ритмы, сводя меня с ума. Насколько ты сладок... Как же бы я хотел ощутить на вкус твой... - Майк? Тебе точно нормально? Может, перерыв небольшой устроим? - взгляд глазенок цвета горячего шоколада обеспокоено пробегает по моему лицу, а теплая ладонь ложится мне на лоб. - Чувак, у тебя жар! - Жар от тебя, - губы еле шевелятся, слова еле слышны. Но все равно не достаточно для того, чтобы даже твой превосходный слух не мог уловить их. - Повтори? - Боже, все же услышал. Быстро мотаю головой и улыбаюсь во все тридцать два. - Говорю, дуй быстро в будку и пой, - разворачиваю твой корпус влево и направляю прямо к микрофону. Ты, сбит с толку, следуешь правильному маршруту и заходишь в будку, - пой для меня, - губы снова не слушаются и лепечут какую-то чушь. Придержи лошадок, Шинода. Ты слишком горяч сегодня, детка. От этой фразы мое подсознание начинает хохотать, и я тоже не сдерживаюсь и выпускаю маленький смешок. Гляжу вслед тебе и наблюдаю, как ты готовишься к очередной записи. Серьезный взгляд сосредоточен на бумажке с текстом, брови насуплены, губы слегка приоткрыты. О. Боже. Мой. Усаживаюсь в свое любимое мягкое кресло, не сводя с тебя взгляда. Правой рукой дотягиваюсь до рычажка и включаю запись. - Давай, со второго куплета. - Машешь головой и, дождавшись момента, запеваешь. Крепкий, безумно сильный голос пролетает по всей студии, заставляя мурашкам на моем теле уже в тысячный раз за вечер танцевать канкан. Легкие нотки хрипоты в конце каждой строчки предает твоему голосу какого-то возбуждающего оттенка. - Черт... - тихо матерюсь сквозь сжатые зубы, легонько сжимая свое колено. Какой же ты сейчас... Клянусь всеми своими клетчатыми рубашками, что я сейчас войду в эту чертову будку, отброшу нахрен этот чертов микрофон в сторону и просто изнасилую этого ахуенного солиста. Не знаю, что со мной сегодня, что я просто схожу с ума, или что с твоим голосом сегодня, что он заводит меня с полуслова, но мои штаны сейчас точно не выдержат моего восторга и возбуждения. А правда, стоит ли говорить, что у меня стояло аж так, что было просто-напросто больно сидеть? Думаю, нет. Всем все ясно, всем спасибо, все свободны. А вас, мистер Беннингтон, я бы попросил остаться. Мое воображение сегодня чересчур разыгралось, поэтому я представил себя в роли строгого учителя физики, а тебя - безобразного ученика, который вовсе непослушен. Хо-хо, в моей голове стали всплывать картинки слишком неприличного характера. Так, Шинода, ну знай уж меру, ну. Мое сознание балансировало на тонкой линии между тем, чтобы остановить эту чертову запись и убежать быстренько в туалет, чтобы удовлетворить себя. Либо же другая сторона медали - я правда останавливаю запись, я правда без капли здравого мышления бреду в будку к тебе, я правда срываю с твоего ахуительного тела всю твою до боли узкую одежду и... Дальше по сценарию немецких фильмов. Вот только одобрит ли мой фильм мистер Беннингтон? Хмм... - Эй, Шинода, мать твою, ты как вообще, с головой дружишь?! - замечаю, что чашка, которая каким-то чудом оказался у меня в руках, уже до краев наполнена кофе, который я лью из маленького чайничка. Когда я, блять, успел? И самое интересное то, что еще бы пара секунд моих полетов в облаках, и я бы обогатил наш пульт и все наши бумаги с текстами песен этим черным напитком. Ты стоишь по правую сторону пульта и, точно на идиота, таращишься на меня, крутя указательным пальцем около виска. - Так, детка, тебе нужно отдохнуть. Садись, - убираешь из моих рук чайничек и чашку, ставишь их на столик рядом и усаживаешь меня в мое кресло. Затем, - вот сейчас попрошу внимания! - усаживаешься ко мне на колени и... Твою мать. Что ты только что сделал, Беннингтон? Проводишь тыльной стороной ладони по моему лбу, смахивая пряди с глаз, затем медленно проводишь кончиками пальцев по щеке, перебирая волоски на бороде. - Совсем устал, мой бедненький. Еще бы секундочка, и полетели бы к чертям наши тексты... - Ага, - словно в трансе проговариваю я, наслаждаясь твоими, мать твою, нежными прикосновениями. - Э, Честер... - Что? - ближе наклоняешься ко мне, смотря прямо в глаза. Я чертовски удивлен, как ты до сих пор, блять, не почувствовал мой стояк, который заметно выпирал из штанов. - Как-то все не по сценарию... - Господи, что я несу?! Машу головой в разные стороны и быстро стараюсь исправить ситуацию, - то есть, что ты делаешь? Секунд так тридцать восемь мы сидели в полной тишине. Почему тридцать восемь? Почему ты сидел на моих коленях и просто таращился на меня? Я не знаю, черт возьми. Но точно знаю, что ровно на тридцать девятой (о, небеса, я еще и считал) ты наклонился ко мне ближе и... О. Боже. Мой. Вы когда-нибудь пробовали на вкус сладость губ Честера Чарльза Беннингтона? Нет? Что ж, я очень сочувствую вам, так как я чуть не кончил, когда ощутил их на своих. Теплые, влажные и сводящие с ума. Ты целовал меня, и тут я понял, что со всеми, с кем я целовался до ЭТОГО, я не чувствовал того блаженного разряда. Понимаете? Чертова искорка, чертов "дзинь" внутри меня. Кладу руки на твой пояс и сильнее прижимаю к себе, углубляя поцелуй. Еще пара секунд, и кажись мне, что это чудо почувствует мой адский стояк, который ладен буквально разорвать плотную ткань джинсов. - Майк... - разрываешь поцелуй с характерным влажным звуком и устремляешь свои испуганные глазенки куда-то вниз. Ох... что-то не так. - Что, Чес? - перевожу дыхание и следую твоему примеру. Ну вот, прекрасная картина: Беннингтон сидит на моих коленях, и мы оба таращимся с полминуты на мой стояк. О черт. - Шинода... ты хочешь? - Что? Ты серьезно? О, детка, ты просто не представляешь, как сильно я хочу! - Майк... - Поднимаешь взгляд на меня и медленно, будто дразнясь, проводишь кончиком языка по своей нижней губе. - Хочешь, Шинода? - Очень, - успеваю выдохнуть, прежде чем снова впиться в эти тонкие искусные губы. Господи, насколько они сочные и мягкие. Как приятно целовать их, ласкать кончиком языка. Но ладно... поцелуи поцелуями, но это было маловато, если честно. Я вовсе не контролировал свои непослушные конечности, и мои ручонки все же умудрялись ускользнуть куда-то прочь по твоей гладкой нежной коже под футболкой. О да... сколько жара и сладости несла твоя кожа. После пары минут нежностей я все же отлепился от твоих губ и заставил себя взглянуть на тебя. Ты совершенство. Ты просто прекрасен. Немного задранная к груди футболка открывала моему взору бледно-молочную кожу в определенных местах раскрашенную изящными линиями татуировок. Влажные губы, слегка прикушена нижняя ровненькими беленькими зубками. Горящие глаза, точно две пропасти, которые засасывают меня в свою реальность. - Честер... - Поддаюсь порыву, подхватываю тебя под бедра и сажаю на край стола, на ходу смахивая все содержимое на нем. Я забыл, как дышать. По-моему, вкус этих губ я не смогу еще очень долго забыть. Дальше все по обычному сценарию, который я уже в тысячный раз за вечер успел прокрутить в своей голове: стягиваю с тебя футболку и откидываю куда-то в... а хрен знает куда она полетела. Затем по плану - штаны. Ты помогаешь мне расстегнуть ширинку, ибо мои руки невыносимо трясутся. - Тише, мой хороший, я сам... - забираешь мои руки, и я слышу звук молнии. Стягиваешь эти до боли узкие джинсы и откидываешь. Затем снова усаживаешься на стол и тянешь меня к себе для нового поцелуя. Боже. Мой. - Честер... - сквозь поцелуй стону, хоть и понимаю, что сейчас хер что путное скажу. Но нет, так нельзя... Пока еще не слишком поздно. - Я не готов... Ты не готов, мы не... - Заткнись, Шинода, просто заткнись и возьми меня. - Теперь пришла очередь и к моей одежде, о черт. Быстрыми движениями избавляешь меня от рубашки и тянешься к штанам. - Я знаю, что ты хочешь меня... Я вижу это. Я все сделаю... - тяжело дышишь мне куда-то в район шеи, тем самым вызывая, блять, сотый отряд мурашек. Тянешь мои боксеры вниз и прижимаешься ко мне так, что я чувствую, насколько ты возбужден. О Боже... - Это все для тебя, - снова шепчешь, и я практически на вкус чувствую твой сладкий хриплый голос. Спускаешься со стола и разворачиваешь меня спиной к нему, прижимаясь всем телом. Затем целуешь мои губы, скулы, медленно переходя на шею и плечи, потом все ниже и ниже. Пальцы на ногах сжимаются от легкого разряда по всему телу. Хватаю тебя за плечи, когда твои горячие губы достигают местечка под пупком. Поцелуй ниже... маленький, короткий. И я уже вздрагиваю только лишь от этих прикосновений. - Подожди... стой, Чес. - Но ты уже не слышал меня. Ох, ладно... Прикрываю глаза и даю тебе право руководить этим безумием. Твои тонкие пальцы начинают выводить узоры на моих бедрах, постепенно двигаясь к внутренней стороне. Обхватываешь член у основания, и я замираю на секунду. О. Боже. Мой. Еле ощутимо касаешься губами головки, оставляя маленькие поцелуи. Затем постепенно погружаешь его в свой горячий рот, и я хватаюсь за твои плечи, стараясь не кончить только лишь от этого. - Чес... Честер, - стону сквозь сжатые губы, когда ты заглатываешь до самого основания, смачно причмокивая. - Еще... Открываю глаза и устремляю взгляд вниз. О Чес... - Какой ты сладкий, - отстраняешься на секунду, облизывая свои адские губы. Затем снова погружаешь член в рот, щекоча языком. - О да, Чес... я сейчас, да... - Эй, Шинода, мать твою, ты как вообще, с головой дружишь?! - замечаю, блять, в своих руках чашку с чайничком и понимаю, что вот оно, мать вашу, сумасшествие. Туман в голове враз рассеивается, когда я чуть не проливаю кофе на стол. О. Боже. Мой. Ты стоишь по правую сторону пульта и, точно на идиота, таращишься на меня, крутя указательным пальцем около виска. Неужели... о, нет... Кофе. Сценарий. Беннингтон на моих коленях. Твою мать. - Так, детка, тебе нужно отдохнуть. Садись. И я сажусь. Потому, что знаю, что дальше все по сценарию. Подсознание подмигивает мне, хитро потирая свои маленькие ладошки.