Дар поверженного врага

Рон был не просто недоволен. Рон был в ярости, рвал и метал, оскорбленно плюясь в сторону притихшей Гермионы и мрачного Гарри. Утихомирить разошедшегося друга было задачей практически непосильной. Еще бы, наложить на него Сонные чары, а самим пойти таскать ингредиенты у проклятого Снейпа в компании белобрысого хорька? Простить товарищей за то, что он пропустил такое веселье, Рон не мог. Малфой только насмешливо скалился, когда рыжий в Большом зале бросал на него гневные и полные ненависти взгляды. Слизеринцу явно доставляло удовольствие доводить Уизли до белого каления, что выходило, надо признать, вполне успешно. Гермиона постоянно недовольно хмурилась, переводила взгляд то на Драко, то на Рона, а иногда Гарри чувствовал ее пристальное внимание, прикованное к нему. Казалось, девушка над чем-то размышляла: взвешивала, сопоставляла и решала. И Поттеру это очень не нравилось. Его раздражало, как она смотрела на Малфоя — задумчиво, оценивающе. Часто закусывала губу, как делала всегда, когда решала сложную задачу. Гарри каждый раз едва мог подавить в себе растущую злобу. Он с трудом, но смог признаться самому себе в том, что теперь видит в Гермионе гораздо больше, чем просто друга. Это стало для него настоящим испытанием: слишком долго он видел в ней лишь подругу, совершенно не замечая в ней женщины, проявившей себя в этом году. И тем сложнее стало признать, что в непосредственной близости от нее парня прошибала дрожь. Ему хотелось прикоснуться к ней, дотронуться до казавшейся такой нежной кожи, смять податливые губы… Он замотал головой, с ужасом понимая, что проклятое подсознание настойчиво пытается достучаться до разума и наставить его на путь истинный. А еще он видел, как Рон смотрит на Гермиону. Помнил, как бесился его друг, когда она пошла на бал с Крамом, резко и оскорбительно срезав рыжего в беседе на повышенных тонах. Гарри догадывался о причинах такого их поведения, но не хотел признавать это. Хотя бы сейчас. Но если выбор Гермионы в сторону Рона станет для него ударом, от которого он рано или поздно сможет оправиться, то если она склонится в сторону однозначно проявляющего знаки внимания Малфоя — что само по себе повергало Поттера в глубочайший шок, — то с нанесенным оскорблением он вряд ли сможет смириться. И только сейчас Гарри понял, почему Уизли становился совершенно невменяемым, когда видел слизеринца. А тот соображал куда быстрее Поттера и давно уже просек, что выводит из себя рыжего гриффиндорца. И вовсю этим пользовался. Гермиона, грязнокровка или нет, но она стала отличным средством для достижения единственной цели — довести ненавистных «львов» Хогвартса до бешенства. И, как вынужден был признать Гарри, выходило у него это просто отлично. Рон предлагал избавиться от него. Снова. И Гарри даже было согласился, но Грейнджер указала им на короткую строчку, выделявшуюся в чертовой книге «Об Обмене Душ». — Что это? — Рон недоуменно нахмурился, не понимая, к чему клонит Гермиона. «Прежде чем начинать ритуал, следует очертить круг безопасности, иначе именуемый Дьявольским кругом», — снисходительно прочитала девушка и покосилась на друзей. Заметив на их лицах отсутствие хотя бы малейших признаков понимания ситуации, закатила глаза и тяжело вздохнула. — Это Темная магия, — как несмышленым первокурсникам объяснила она. — Ты, Рон, сможешь справиться с Темными Чарами, причем далеко не самыми слабыми? Уизли гневно сверкнул глазами и сунул в рот кусочек плитки шоколада. Задумчиво прожевал и отрицательно мотнул головой. Гермиона перевела вопросительный взгляд на Гарри. — Я учился защищаться от Темных Искусств, а не применять их, — буркнул Золотой мальчик и отвел глаза. — В таком случае я думаю, вполне очевидно, зачем нам нужен Малфой, — победно прищурилась девушка. Гарри показалось, что Грейнджер, всегда стремившаяся к достижению справедливости, просто не хочет поступать бесчестно даже с таким, как этот слизеринец. Такой вывод успокоил Поттера. Хотя бы на время. Снейп обнаружил пропажу редких ингредиентов и перевернул вверх дном весь замок. Жуткой черной тенью метался по переходам, а лицо, страшное в гневе, еще долго будет сниться впечатлительным первокурсникам. Безусловно, первое же подозрение пало на Гарри Поттера и его компанию, но доказательств у зловредного профессора не было совсем, поэтому вся троица смело смотрела в сверкающие бешенством черные глаза зельевара, ощущая, как неописуемое мстительное удовольствие переполняет душу. Малфой долго ходил мрачный после того, как Снейп однажды вытащил его прямо с урока по уходу за магическими существами, хотя в другое время воспользовался бы любым способом, чтобы сбежать оттуда. Гарри даже начал было подозревать, что проницательный профессор понял, с чьей помощью им удалось пробраться в охраняемую чарами кладовую, но, видимо, дело было в другом, так как никаких репрессий за этим не последовало. Странности в поведении Гермионы вскоре благополучно объяснились, пусть и не самым обычным способом. Девушка, по своему обыкновению, долго просиживала в библиотеке, прожигая взглядом и игнорируя любого, кто пытался помешать ее таинственным изысканиям. До тех пор, пока однажды не выловила беловолосого слизеринца в переплетении стеллажей. — Стой! — грозно потребовала она, и Малфой озадаченно замер. — Чего тебе надо, Грейнджер? — недружелюбно поинтересовался он, покосился на ее лежащую на поясе руку и отступил на шаг. — Убить меня решила? — Нет, — немного растерялась Гермиона. — Я же не ты. Иди сюда! Приказной тон в голосе девчонки заставил слизеринца пораженно приоткрыть рот. Да как она смеет ему приказывать? Гнев, вспыхнувший в душе подобно пламени, не успел обжечь и вырваться оскорбительными словами наружу, охлажденный подозрениями, стоило только Малфою взглянуть в искрящиеся азартом глаза девушки. — Э… — опасливо засомневался он. — Ты знаешь, я тут вспомнил, что… надо кое-что для сегодняшнего ритуала сделать. Врать в экстремальных ситуациях ему никогда не удавалось, тем более, что Грейнджер знала порядок проведения ритуала едва ли не лучше его самого и уж точно помнила, что все приготовления подошли к концу. Поэтому когда она резко шагнула вперед, Драко даже не удивился, но откровенно струсил: он впервые не мог понять, что на уме у этой взбалмошной заучки. Она схватила его за руку, останавливая, привстала на носки, ухватила его за шею, заставляя наклониться… Малфой почувствовал себя, как загнанный в угол зверь: ему очень хотелось огрызнуться и вырваться, но врожденная вежливость, вбитая в него матерью на уровне рефлексов, не позволила ему это сделать. За что и поплатился. Гермиона запустила ему руку в волосы и… резко дернула, вырывая клок. — Ты дура?! — взвыл несчастный, отшатываясь от без сомнения сумасшедшей девушки. По ощущениям он лишился не нескольких волосков, а, как минимум, половины скальпа. — Я всегда знал, что гриффиндорцы психи, но не думал, что настолько! — продолжал разоряться он, пока девушка невозмутимо запаковывала трофеи в вытянутую колбочку с крышкой и прятала в свою сумку. — Верни! — И что ты с ними сделаешь? — насмешливо поинтересовалась Гермиона, и мстительная ухмылка озарила ее лицо. — Прирастишь обратно? — Нет, сожгу, — буркнул, остывая, слизеринец. — А то с тебя станется наслать на меня проклятие. — Это запросто, — радостно согласилась Гермиона, и Драко вновь начал закипать. — Но, вообще-то, будем считать, что мы в расчете за те глаза в кладовой Снейпа. — Не поминай его имя всуе, — прошипел Малфой, оглядываясь. — Иначе потом костей не соберешь, если он услышит это! — Не я же вскрыла дверь, — пожала плечами девушка и хитро прищурилась. Малфой аж задохнулся от такой подставы. Вот она, хваленая преданность гриффиндорцев! Подставят и глазом не моргнут! Пока слизеринец переводил дух, собираясь разразиться гневной тирадой, Грейнджер торопливо сгребла учебники в сумку, и только грива непослушных волос мотнулась за спиной, когда девушка выскочила из библиотеки, оставив Малфоя стоять в полнейшем недоумении. — И зачем тебе его волосы? — осведомился Рон, брезгливо глядя на светлую прядку. — Ты его действительно проклясть решила? В голосе Уизли промелькнула неподдельная радость. — Делать мне больше нечего, — фыркнула Гермиона. — Просто он сам на себя не похож: это совсем не тот Малфой, которого мы все знали. Неспроста он нам помогает. Вдруг это кто-то, кто принял его облик с помощью Оборотного зелья? — У тебя паранойя, — убежденно заявил Гарри и сочувственно посмотрел на подругу. — После Барти Крауча станешь еще и не таким, — буркнула девушка и сверкнула глазами в сторону друзей. — Так или иначе, я предпочитаю перестраховаться. — Как знаешь, — пожал плечами Поттер и уткнулся в эссе по трансфигурации. Гермиона, пропадавшая где-то весь вечер, вернулась в гостиную совсем поздно, когда Рон и Гарри уже начали переживать: в двенадцать часов они договорились встретиться с Малфоем возле входа в Тайную комнату. Девушка была мрачной и явно чем-то недовольной. — Какие результаты? — поинтересовался Рон. Гермиона только кисло улыбнулась и разочарованно махнула рукой. Потом провела по волосам, глубоко вздохнула и спросила: — Ну что, Гарри, ты готов? — Готов, — медленно проговорил Поттер, и василиск в груди заинтересованно поднял голову.