Мальчишник

Леонардо, в отличие от двоих своих спутников, никогда не был в подобных заведениях. И потому сказать, что ему, пережившему за эту ночь уже не первый неудобняк с мандражем и трясущимися от нервов руками, стало в разы неуютней, как только они вошли в здание - значит не сказать ничего. Желание сбежать из этого рассадника пьянства и разврата активно атаковало мозг, но лидер продолжал упрямо следовать за братом и его другом, засунув руки поглубже в объемный карман балахона, и старался вести себя как можно естественней. И хотя он не знал, насколько хорошо это выходило, Лео почему-то казалось, что изображать естественность в таких условиях было явно не одной из его сильных сторон. Синий бархат, обивавший стены широкого коридора, маняще искрился в свете ярких дневных ламп, развешанных попарно возле каждой двери, и загадочно темнел в углах, куда этот свет не попадал. Гулкие басы игравшей в зале музыки смешивались с голосами танцующей молодежи и проникали сюда лишь в малом количестве, словно подготавливая пришедших к царившему в этих стенах веселью. Даже воздух здесь был своеобразным: насквозь пропахший алкоголем, потом и сексом, он впитывался в них и проникал под кожу, заряжая друзей своей атмосферой. Но Леонардо никак не мог расслабиться, как и отделаться от неприятного ощущения чужого присутствия рядом, и то и дело оглядывался на двери. Благо, все комнаты оставались закрытыми, в коридоре им никто не попался, и ребята спокойно дошли до конца намеченного пути. Кейси, уверенно шедший впереди всех, наконец-таки остановился возле одной из дверей, неприметно расположившейся в углу бархатного коридора. - Ну вот. Пришли. Мститель указал рукой на невзрачный проход и закопошился в карманах, упорно пытаясь в них что-то найти. И этим чем-то оказался небольшой ключ с цветастой пластиковой биркой, который он, недолго думая, вручил Рафаэлю. - Вам сюда. Это что-то вроде склада потерянных вещей. Приведите себя в норму и тащите свои задницы в зал. Раф, ты знаешь, где меня найти. Темперамент громко хмыкнул и забрал у друга ключ, искоса взглянув на Лео. Вид у того был, мягко говоря, непривычно странный. Рафаэль не сказал бы, что его старший братец не имел своих особых странностей... но он редко видел Леонардо настолько дерганым: лидер заметно нервничал, инстинктивно покусывая нижнюю губу, и воровато оглядывался назад, словно оттуда в любой момент могли выскочить враги. Да уж, за сегодняшний вечер Лео многого натерпелся. Но Рафаэль и не собирался его жалеть. Не нужно было вставать на его, Рафа, пути, когда тот собирался на прогулку. - Только это... не слишком задерживайтесь, – напоследок произнес Кейси и, ободряюще похлопав лидера по плечу, быстро куда-то смотался. _____________________________

Sleeping With Sirens - Don't Fall Asleep At the Helm

- А мы точно имеем право брать эти вещи? - Не волнуйся, Бесстрашный. Они уже нахрен никому не нужны. Ну, кроме нас. Большая комната, в которой они оказались, вмещала в себя несколько массивных длинных стеллажей, расположенных вдоль ее стен, большой деревянный стол с множеством ящиков, пару стульев и старый кожаный диван, нагло разместившийся прямо в ее центре. На широких полках, уложенные аккуратными стопками, лежали потерянные и забытые вещи посетителей клуба. Леонардо тихо прикрыл за собой дверь и пошел за братом, который, будучи личностью беспардонной и наглой, чувствовал себя как дома и, уже по-хозяйски развалившись на диване, бегло осматривал покоившиеся на полках шмотки. - И как же здесь выбрать… - вздохнул Леонардо, подойдя к первому стеллажу и изучая его содержимое. Ничего интересного. - Ну, уж разберись как-нибудь. Времени у нас не особо много, так что сильно не зависай, - бросил темперамент брату, лениво потянувшись и нехотя отрывая свой зад от мебели. В отличие от старшего, Рафаэль точно знал, что ему нужно. В этой части клуба он уже бывал. Именно отсюда и были одолжены на неопределенное время те шмотки, в которых они с Леонардо вышли сегодня на прогулку. Ну, кроме куртки, подаренной Джонсом, которую он, несмотря на всю грязь, ни на что менять не собирался. Потому, недолго думая, Рафаэль прошел в конец одного из стеллажей и достал с полки темные джинсы с множеством карманов, не глядя захватив первую, попавшую под руку, рубашку. Что ни говори, а любимую кожанку нужно было хотя бы немного почистить… - Наверное, именно так чувствуют себя люди, приходя в какой-нибудь бутик, - приглушенно донеслось до владельца саи, когда тот переоделся, и теперь, усевшись на стол и стащив с себя куртку, начищал черную кожу чьей-то белой рубахой. Рафаэль, на пару минут оставив свое занятие, посмотрел на брата и еле заметно улыбнулся: лидер с самым что ни на есть сосредоточенным видом выбирал себе одежду, то и дело аккуратно откладывая в сторону то, что наверняка ему не подходило. Раф до сих пор не мог понять, как ему удалось утащить старшего брата с собой, как и ввязать его во все произошедшие с ними события. Ведь Лео мог не идти с ним. Мог свалить куда-нибудь или, на худой конец, сдать его сенсею, как только заметил, что неугомонный младший братец собрался нарушить запрет учителя, но не сделал этого. Леонардо пошел за ним, почти не взывал к его совести, не заябывал нравоучениями, даже смеялся иногда, получая от их небольшой прогулки удовольствие. Не пытался отговаривать от гонок, а поехал с ним, поддержал его. И сейчас стоял в ночном клубе, опять же, не высказывая своего недовольства. Словно они вернулись в детство, когда Лео не был лидером, и ему не нужно было нести за все и всех ответственность. Когда они вдвоем украдкой сваливали из убежища и возвращались под утро, придумывая, как объяснить отцу и братьям, почему они такие вялые на тренировке. Сейчас Лео снова был его братом-лучшим другом, который не смотрел на него коршуном, стоило Рафу провиниться, а был с ним. И темперамент наслаждался таким Лео, которого давно уже не видел. О котором никогда не мог забыть, хоть и пытался, сбивая после очередного скандала в кровь кулаки. По которому безумно скучал, изо дня в день яростно пытаясь разглядеть их общее прошлое в его теперь уже холодном, пронзительном взгляде, отчаянно выискивая за маской лидера того, в ком когда-то нуждался больше воздуха. И нуждается до сих пор. - Надеюсь, ты не собираешься проторчать здесь весь остаток ночи, изображая из себя статую, - наверное, именно поэтому сейчас его голос хрипит сильнее обычного, рискуя выдать все, что так долго копилось в его душе. Леонардо, над чем-то задумавшись, дергается и рассеянно смотрит на него. После чего чуть заметно хмурится и берет первое, что попадается под руку - широкую красную толстовку, отличающуюся от цвета рафовой банданы всего на пару тонов. Как символично. - Ну уж извини, я не каждый день себе вещи выбираю, - беззлобно отвечает он брату, осматривая найденную вещицу. Должна подойти. Рядом, на этом же стеллаже, нашлись и не менее широкие джинсы цвета мокрого асфальта. Рафаэль тихо усмехается, оценивающе проходится взглядом по выбранной братом толстовке и одобрительно кивает, успевая заметить, как Лео, отчего-то потемневший на пару тонов, кротко ему улыбается и снимает с себя грязный балахон. Кротко… так же мило, как и раньше. Так же, черт возьми, обезоруживающе, когда темпераменту хотелось просто прижать его к себе как можно сильнее, чтобы не видеть эту его улыбку и не потерять свое и так давно надломленное самообладание. "Он не вернулся. И не вернется, как бы тебе этого не хотелось. Завтра все будет по-старому. Он опять будет сверлить тебя взглядом тюремного надзирателя и тыкать мордой в то, какой ты хуевый. А ты - опять огрызаться и мечтать о том, как бы разбить ему рожу. Только тебе будет хуже, чем ему". Темперамент отворачивается от Лео, возвращая все свое внимание чистке куртки и пытаясь хоть немного сосредоточиться. С силой трет несчастную кожу, превращая некогда белоснежную рубашку в грязно-бордовую тряпку. И кажется, ему почти удается протереть в рукаве дыру, когда до его слуха доносится тихий стон старшего брата. - Охх... "Черт..." В груди Рафа что-то сдавленно екает, заставляя невольно поднять голову… и темперамент чуть не давится воздухом, уставившись на Леонардо, который стоит перед ним в одних джинсах и безуспешно пытается справиться с заклинившей бляшкой ремня. "Только не это, не опять…" Рафаэль чувствует, как его тело мгновенно напрягается, загораясь изнутри, когда конец синей ленты срывается с широкого плеча владельца катан и лижет его ключицу, а после другой, спускаясь следом, ласкает собой крепкие мышцы брата. Темперамент хочет отвернуться, но взгляд янтарных глаз, будто назло, липнет к полуобнаженному телу лидера, который слишком занят, чтобы замечать это. И Рафаэль, вцепившись пальцами в черную кожу и сгорая от стыда, не может справиться с зародившимся возбуждением и нагло пользуется этим неведением старшего, продолжая жадно изучать такое соблазнительное и запретное тело голодным взглядом. "Это ненормально... Ты знаешь это, черт тебя дери, давно знаешь. Так что возьми себя в руки, тряпка, тебе уже давно не четырнадцать". Но он не может отвернуться, нет, только не сейчас. Совесть, войдя в сговор со стыдом, жрут все его естество, уговаривая одуматься, но это уже выше его сил. И Рафаэль терпит, мучая самого себя. Пялится на Лео как на гребанный экспонат в гребанном музее, на который только и можно, что смотреть, а вот трогать – строго запрещается. Темперамент почти слышит, как его самообладание начинает громко трещать по швам, когда Леонардо, справившись со злосчастной застежкой, медленно приспускает джинсы. Повернувшись к нему спиной, лидер достает с близлежащей полки ремень и нагибается, пытаясь избавиться от штанов... И Раф судорожно выдыхает, с нарастающей паникой осознавая, что его нездоровое увлечение братом, которое он так упорно пытался заглушить, рвется наружу. Ощущает, как его кожу словно обдает ледяной водой, и по телу разбегаются мурашки, а дыхание сбивается, позволяя желанию скрутить низ живота мучительно-сладкой хваткой. Чувствует, как теснота в паху становится невыносимой, болезненной, а его стояк, того и гляди, проломит роговые пластины. "Тебе должно быть стыдно… Стыдно перед ним, ебанутый ты извращенец". Но ему не стыдно, нет. Он еле душит в своей груди зародившийся рык, когда грубая ткань голубых джинс чертит по светло-зеленой коже лидера, оголяя упругие ягодицы и позволяя младшему откровенно пялиться на его задницу, которую темперамент только недавно лапал, пользуясь безвыходным положением брата. И ему глубоко насрать и на чувство стыда, и на совесть. Ведь Лео, его Лео, вечно правильный и весь такой из себя идеальный, стоит перед ним раком, до конца стаскивая с себя штаны. "Не делай глупостей, если не хочешь опять потерять брата. Ты уже достаточно косячил. Только ТАКОГО он тебе уже не простит". И до того, как Леонардо, переодевшись, облегченно вздыхает и поворачивается к нему, Рафаэлю все же удается взять себя в руки и, пересилив себя, отвернуться... _____________________________ - Эмм... Раф? С тобой все в порядке? Лео с нескрываемым беспокойством уставился на младшего брата, который, нервно отбросив уже ненужную ткань, пытался натянуть на себя куртку и нелепо запутался в ее рукавах. Беспокойство лидера не было беспочвенным: за то короткое время, что он переодевался, вполне веселый и довольный младший по каким-то неведомым причинам стал походить на больного. Рафаэль тяжело дышал, невидяще шаря пустым взглядом по поверхности стола, на котором сидел, его чуть заметно трясло, а на изумрудно-зеленой коже проступили мелкие капельки пота. - Просто я... Лео... Да, все нормально, - словно очнувшись, темперамент неуверенно потер шею и постарался придать своей физиономии привычное выражение. И хотя его язык категорически отказывался слушаться, путая слова, а все тело болезненно ныло и горело от желания, которое растекалось раскаленной лавой по венам, Рафаэль заставил себя подняться и посмотреть на Леонардо... И темперамент в очередной раз убедился, что ему нужно как можно скорее отсюда валить. "Надо успокоиться, подышать свежим, мать его, воздухом. А еще лучше - трахнуть кого-нибудь, пока этим "кем-нибудь" не оказался старший брат". - ...и если ты уже закончил, то нам пора сваливать. Кейси уже, наверное, там бухает вовсю. И без нас. Не будем заставлять его ждать. - Тогда пошли, - лидер недоверчиво покосился на владельца саи, направляясь за ним к выходу. Он не понимал, что за столь короткое время могло так подпортить брату настроение, но и не говорил об этом, зная, что Раф вряд ли расскажет хоть что-то. А нарываться на лишний скандал не было ни смысла, ни настроения. - Знаешь, Лео... - Рафаэль резко остановился в дверном проеме, и Лео, чуть не влетев в его панцирь лицом, удивленно посмотрел на брата. - А тебе идет красный...