Другой человек

Разрывается телефон. И внутри все разрывается. Почему у кого-то все просто, а кто-то ищет чертов подтекст в каждом слове? Но на звонок надо ответить. - Да, алло. - Оли, это я. - Привет Энди. - Ты дома? - Конечно. - Я скоро буду, дождись. - Как скажешь. Время было слегка за полночь. Сна не было ни в одном глазу, так что я просто сел на диван с книгой и стал ждать. В четвертом часу мне начало казаться, что ожидание мое уже бесполезно, но Бирсак сказал «дождись», и это слово намертво приковало меня к дивану. В четыре утра дверь, наконец, открылась, и в квартиру вошел Энди. Сонный, уставший, но все равно выглядящий радостным. - Оли, я приехал. И тут я понял, как скучал по нему всю чертову неделю, пока он был на гастролях в Англии. Заключив его в объятья, я вдыхал аромат его парфюма и чувствовал, как он дышит. Сердце Энди билось ровно, а мое просто забивалось в истерике. Наверняка он почувствовал. - Энди… - выдохнул я ему в ключицы. - Я тоже скучал, - ответил он на непроизнесенное мной признание. Мне до смерти захотелось его поцеловать, но я сдержался. У меня будет еще время, когда я смогу думать о каждом его жесте, раскладывая их по полочкам в своей голове. И тогда я буду безбожно врать себе, уверяя, что ему тоже этого хотелось. Я вообще-то много вру. Так уж получается. Ложь вылетает прежде, чем я решаюсь сказать правду. Но… Правда – вещь сложная. И иногда хочется ее, эту правду, засунуть куда-нибудь в ебеня. Так и жить станет гораздо проще. А иногда просто не могу объяснить, что со мной. Просто всем остальным людям это покажется глупостью, в том числе и Энди, так что я просто оставляю все себе. - Прости, что приехал так поздно. Там были чертовы пробки. - Ничего страшного. - Оли, я почему просил меня дождаться – я поговорить хотел. - О чем? - Да просто так. Ты ведь такой весь заумный, недосказанный… я хочу тебя понимать. Ты же стараешься. - Мне не трудно. Мы ведь похожи, - снова врал я. Понимание давалось мне тяжело, а его привычки и того хуже, но я делал все, что мог. - Совсем не похожи. Я у тебя не совсем слепой. И мы говорили. Много часов. Иногда за чаем, порой засыпая, местами смущаясь… но тогда я не соврал ему не слова. Он все спрашивал и спрашивал, словно сочинял эти вопросы не один день. Они валились водопадом, такие неожиданно-проницательные, тонкие, сложные. И я отвечал, не уставая поражаться этому Энди, неожиданно представшему в новом свете. Наконец, только около трех часов дня, он перестал спрашивать. И теперь он смотрел на меня иначе. Словно видел совсем другого человека. А я боялся до дрожи в коленках, что этот настоящий Оливер может ему не понравиться. Когда он ушел отсыпаться, я сел на диван. По непонятным причинам сна не было ни в одном глазу. Он так ничего толком и не сказал. Просто ушел спать, сославшись на усталость после поездки. Мне ничего не оставалось, кроме как хотя бы попытаться заснуть. Организм был совсем не против, и я провалился в темноту. Я проснулся от тяжести, давившей на грудь. Оказалось, что Бирсак завалился на меня спать. - Бирсак! Вставай, елы-палы! - Оли… ну еще пять минуточек… - Сейчас голову тебе сверну! Я ж тут блин задыхаюсь под твоей тушей. Энди медленно перевалился с меня на диван, но не успел я встать, как был окружен руками брюнета, не желавшего спать в одиночестве. Будучи не в состоянии отказать ему в чем-либо, я покорно остался лежать на месте. - Оли, а ты часто мне врешь? - Нет, не очень. - А когда говоришь, что любишь – врешь? - Врежу за такие вопросы. - Уже и спросить нельзя. - Такое – нельзя. Мы лежали так еще около часа, пока он не засопел и не выпустил меня. Я попил сок, поставил чайник, навел Энди чай, вбухал в него немыслимое количество сахара и пошел будить спящую на моем диване красавицу. - Бирсак, подъем! - Оли, ну я же отсыпаюсь. - А тебя ждет чай. Он остынет. - Я встаю. Он и в правду встал. Выпил чаю. А потом подошел ко мне, сидящему на диване, и сказал: - Ты ждешь чего-то от меня? Только правду скажи. - Жду реакции. Ты вчера узнал совсем нового человека, я боялся, что он тебя разочарует. - Я хотел узнать нового человека. И ты не можешь меня разочаровать, я же люблю тебя. Он сел со мной и поцеловал меня в щеку. - Мой Оли никогда не разочарует меня.