Save me from this nightmare

Зейн шагал по уже знакомому больничному коридору и сжимал в руке толстую папку с торчащими из неё листами бумаги. На улице стояла такая жара, что находится в прохладном помещении было приятно, а кожа слегка покрывалась мурашками. Зейн снял свою кепку и весело поздоровался с проходящими мимо медсестрами. Он знал их по именам, так как часто узнавал подробности о самочувствии друга или просто разговаривал с ними, когда Найл спал. Как только Малик подошел к палате Хорана, дверь медленно приоткрылась, и сквозь неё боком вышел Лиам. - Привет, – Пейн похлопал брюнета по спине и счастливо ему улыбнулся. - Как он? - Отлично. Только что уснул. Еле успокоился, я думал, что он хочет моей смерти. Такой неугомонный. - Хорошо. Иди, отдыхай, а я тихо посижу, - Зейн попрощался с Лиамом и вошел в палату. Он завидовал другу, который мог видеть улыбку Найла каждый день. Часто случалось, что по приходу Малика блондин засыпал и просыпался только около четырех, когда приходил Гарри или Луи. Зейн не хотел думать о том, что Хоран делает это специально. У него же нет на это никаких причин, правда? В любом случае, он просто любил приходить сюда, садиться в кресло с подушками, читать что-нибудь, спать или просто думать о своем. Сегодня он решил взять с собой альбом и карандаши, чтобы немного порисовать. Найл мирно спал в своей постели, закутавшись в одеяло и подложив ладошку под подушку. Зейн одними губами прошептал «привет» и, сняв кофту, повесил ее на стул. Всё так, как и должно быть. Прошло уже два дня после операции, и Найл полностью пришел в себя. Он никому не давал покоя: ни медсестрам, ни врачам, ни друзьям. Такой лучик солнышка поселился здесь и радовал всякого, кто решал зайти к нему и узнать, как дела. Зейн направился было к своему креслу, как вдруг услышал громкие голоса на улице и подошел к окну. Перед входом в больницу толпилось несколько фанатов, окруживших бедного Лиама и закидывающих его вопросами. Кто-то пытался что-то отдать, кто-то поинтересоваться о здоровье Найла, а кто-то желал сфотографироваться. Лиам вежливо отказался и вновь скрылся за дверями больницы. Зейн усмехнулся и закрыл окно, чтобы громкий звук не разбудил Найла, а прохладный ветер не вызвал приступ астмы. Он подождал около пяти минут, пока в дверях не показалась голова Лиама, и вышел к другу в коридор. - Они не оставили мне выбора. Пришлось взять все их подарки, - Пейн сконфуженно рассматривал различные коробочки, рисунки и тому подобное. – Я не знаю, что с ними делать. - Если это для Найла, то давай ему и отдадим. Он сам разберется, – Зейн пожал плечами и тут же получил всё это добро в свои руки. - Ладно, попытка уйти номер два, - сказал на прощание Лиам и пошел вдоль коридора к выходу. Зейн вернулся в палату и наконец-то сел в своё кресло, отложив все подарки в сторону, не открывая и даже не просматривая их, так как они предназначались только Найлу. Малик достал свою папку, вынул из нее альбом, карандаши и, устроившись поудобнее, открыл чистый белый лист. Сначала он рисовал какие-то своеобразные линии, геометрические фигуры и ничего не значащие знаки. Скоро ему надоела бесполезная порча бумаги, и он решил изобразить на ней что-нибудь стоящее. Оглядев комнату, но так ничего и не найдя, Зейн перевел взгляд на тихо спящего Найла. Глаза брюнета загорелись, он тут же переместился с кресла на твердый и неудобный прикроватный стул. Друг спал на левом боку, так что Зейну было прекрасно видно его лицо. Выбрав карандаш потверже, он начал делать набросок. Постепенно увлекаясь и не замечая ничего вокруг. От овала лица, до глаз и бровей, ничего не ускользало от его взора. Он точно передал, каким образом лежат растрепанные светлые волосы, слегка спадающие на лоб, небольшую полуулыбку и легкий румянец на щеках. Немного покусанные пухлые губы, родинки на шее и едва появившуюся щетину. Найл был очень красив. В своей непосредственности, чистоте и жажде жизни. Все черты его лица располагали к себе, притягивали и обезоруживали. Любой, кто хоть раз поговорил с ним, посмотрел ему в глаза, уже не смог бы просто так забыть эту встречу. И не только потому, что он кумир миллионов или милый парень с обложки, просто он сам по себе невероятный человек. Зейн думал об этом, вглядываясь в каждую морщинку и веснушку на лице друга. Изредка тот вздыхал и причмокивал губами, что вызывало на лице брюнета улыбку. Он был счастлив в этом спокойном безмолвии и тишине. Это действовало успокаивающе, и парень действительно расслаблялся, пока находился здесь по паре часов каждый день. Найл завозился и перевернулся на спину, сбивая весь ракурс. Зейн усмехнулся, пододвигаясь ближе и чуть наклоняясь к лицу блондина. В голове возникла мысль о красивых розовых губах и о том, какие же они привлекательные. Немного шокированный такой сменой событий, Зейн продолжал рассматривать лицо Найла и наклоняться ниже. Он глубоко вдохнул и провел пальцами по бледной коже друга. Его щека была такая теплая и удивительно мягкая, что парню вовсе не хотелось прерывать контакт, а наоборот, лишь чувствовать больше и больше, утопать в нежности и ласке. Мысли в голове перепутались, оставляя лишь желание прикосновения. С опаской поглядывая на губы Хорана, Зейн не решился их поцеловать, поэтому, проведя носом по скуле, он просто прикоснулся к щеке блондина, оставляя на ней мимолетный поцелуй. Отпрянув и раскрасневшись, Малик еще раз взглянул на Найла. Тот не пошевелился, продолжая мирно и спокойно спать. Брюнет улыбнулся и вернулся в кресло, во избежание повторения ситуации. Чем дальше от Найла, тем лучше. Сейчас он как никогда был рад тому, что друг спит и не может видеть его. Хотя если бы он не спал, то Зейн и не поцеловал бы его. - Ооо, – простонал парень, закрывая лицо руками и откидываясь на спинку кресла. Виски сдавило, голова раскалывалась от мыслей, и хотелось зарыться ею в песок, как страус. Малик закрыл глаза и забрался на кресло с ногами, устраиваясь уютнее и закрываясь в себе. Зачем он это сделал? Зачем поцеловал Найла? Почему хочет еще? Эти вопросы так и остались без ответов, потому что брюнет просто напросто заснул. - Тихо, кажется, просыпается. - Нет, смотри, спит как убитый. - Я тебе говорю, что просыпается. Зейн открыл глаза, тут же вздрагивая от неожиданности, так как перед самым его лицом стоял Луи и странно улыбался. - Ты чего? - Мы думали, что ты спишь, – подал голос Найл. Он переглянулся с Луи и усмехнулся. Малик зевнул, потянувшись, и обвел друзей вопросительным взглядом. Что-то тут нечисто. - Долго я спал? - Я пришел десять минут назад, – пробормотал Луи, увлеченно рассматривая коробки и свертки на соседнем стуле. - Значит, не очень. Это, кстати, от фанатов. Они при входе всучили их Лиаму, - Малик взял все вещи и свалил перед блондином на одеяло. Глаза Найла загорелись, и он с энтузиазмом начал распаковывать подарок за подарком. - Кепка? Они подарили мне кепку, – на радостях Хоран обнял Зейна и сжал его в своих руках. Брюнет тут же вспомнил, как поцеловал это чудо некоторое время назад и покраснел. - Смотри, Зейн, тут рисунок. Найл продемонстрировал другу листок бумаги А4, где был изображен сам парень и Зейн. - Так мило, правда? Малик кивнул, разглядывая рисунок, пока Найл копался с остальными свертками. Он был сделан карандашом, немного неловко, но качественно. На нем Зейн улыбался во весь рот, а Найл рядышком целовал его в щеку. Парень слышал про Ларри и то, как фанаты настойчиво продолжают в них верить, но никогда не задумывался, что сам мог быть поставлен с кем-то в пару. В любом случае, он не был против. - Эй, ты так и будешь держать его? – Найл забрал рисунок из рук брюнета и еще раз на него посмотрел. – Пожалуй, повешу его у себя в комнате, а пока… - он покрутил головой из стороны в сторону, достал из шкафчика клейкую ленту и протянул ее Зейну, – прикрепишь его вот сюда, над кроватью? – Малик на минуту утонул в чистых голубых глазах, просящих его об услуге. И, конечно же, согласился. Он никогда не умел противостоять этому прекрасному щенячьему взгляду, бессознательно повинуясь и выполняя любую прихоть Хорана. Такой сильный и мужественный Зейн был полностью очарован милым и забавным ирландцем, который, казалось, никак не замечал своей безграничной власти над брюнетом. Как только он повесил рисунок, Найл тут же повалил парня обратно и прижал к кровати. После затянувшихся объятий, Зейн начал щекотать блондина, чтобы не чувствовать себя неловко. Они находились очень близко, на слишком опасном расстоянии, чтобы полностью держать себя в руках. Найл хохотал и пытался скинуть с себя руки Малика, а Луи сидел на кресле и радостно улыбался. - Мне пора, Найл. Теперь очередь Луи развлекать тебя. - Но это не повод для того, чтобы ты уходил, - блондин пытался задержать друга рядом с собой еще немного. - Мне и, правда, нужно идти, но если ты не уснешь завтра, я могу остаться подольше. - Это не честно, я не могу… - спохватившись и отведя взгляд в сторону, Найл тихо кивнул, – ладно, иди, я постараюсь не уснуть. Потрепав блондина по светлым волосам и попрощавшись с Луи, Зейн вышел в коридор и направился в сторону выхода. Медсестры посматривали на него, хихикая и быстро проходя мимо. Да, что происходит? - О, Малик, - повернув за угол, парень наткнулся на Гарри, – Лу еще там? - Развлекает нашего больного. - Я несу ему кое-что вкусненькое. Хочу порадовать, - Гарри кивнул в сторону бумажного пакета в своих руках и улыбнулся, – вы опять разрисовывали друг друга? Я думал, что ты перестал играть в эту игру после того, как Луи нарисовал тебе кхм…кхм…кое-что на лбу. - Я и не играю, - искренне удивился Зейн. - Сзади тебя зеркало, советую посмотреть на свое отражение. Зейн развернулся и приоткрыл от негодования рот. - Ну, берегись, Томлинсон. Чтоб еще раз… - брюнет с силой тер кончик носа и щеки. – Если для него это смешно, то для меня – нет. Рисовать человеку усы, пока тот спит – самая низкая вещь в мире. Гарри хохотнул и поспешил скрыться, крича напоследок, что передаст Луи то, как Зейн его любит. Выйдя, наконец, из больницы, брюнет вдохнул прохладный свежий воздух и натянул кепку. Фанаты разошлись, так как уже порядочно стемнело, поэтому ему ничто не мешало идти и спокойно размышлять о своем. Подул холодный ветер, и парень тут же пожалел, что не оделся потеплее. Ему вдруг стало нестерпимо одиноко. Захотелось кому-нибудь рассказать, что у него на душе, получить помощь и, наконец, во всем разобраться. Обычно он обращался к Найлу, и они вместе находили верное решение проблемы. Положение уже не казалась таким страшным и безвыходным, когда он сидел с блондином за кухонным столом и пил горячий шоколад. Его слушали, вникали в суть неприятностей, и Малик видел в этих голубых глазах напротив поддержку и заботу, которая и сейчас бы не помешала. Но он не мог. Не мог сказать Найлу о том, что его мучает, что гложет его сердце. Он мог в одно мгновение лишиться и лучшего друга и, как оказалось, того, к кому он испытывает нечто похожее на влюбленность. Он ведь не мог это ни с чем спутать? Нет, определенно не мог. Просто это неправильно. Он никогда не думал об этом, никогда не хотел чего-то большего, всегда лишь друг и надежное плечо рядом. Что же изменилось? Когда всё это началось, и что из этого выйдет? Зейн болезненно прикрыл глаза и опустил голову. Внутри он разрывался надвое. Одна его часть хотела сбросить с себя весь этот груз и просто закрыть те чувства, которые появились и не собирались никуда пропадать. Другая же часть хотела быть так близко с Найлом, как только возможно. Целовать его, гладить его мягкую кожу, иметь возможность говорить с ним обо всем, да, черт возьми, и доставить ему удовольствие тоже. Он не может не думать и об этом. Это как наваждение. Никуда не деться. Зейн нащупал в кармане сигареты и, достав одну, закурил. До дома оставалось не так много, а мыслей так и не убавилось. Решение не приходило, становилось только хуже. Фонари гасли, звезды на небе и лампы в окошках оказывались единственными источниками света. Хорошо. Ничто не режет глаза, и никому нет дела до парня в толстовке и черных джинсах. Он тихо брел в темноте и думал. О чем? Какая разница. Когда тебя что-то беспокоит, все, о чем бы ты ни думал сводиться к этому «чему-то». «Как там Найл?» Зейн повернул на свою улицу и заметил свет в доме ребят. Лиам, наверно, готовит что-нибудь на ужин или просто смотрит телевизор. Завтра утром он пойдет в больницу первым. «Кстати, как там Найл?» Малик открыл дверь ключом и зашел в дом. Пусто. Темно и пусто. Без Хорана это не дом, просто место, где Зейн временно обитает. «Интересно, Найл уже лег спать или…» Зейн резко остановился посреди гостиной и уставился вперед себя невидящим взглядом. Кошмары. Они снова начали мучить блондина. Вот, почему он спит днем. Он просто не может закрыть глаза ночью. Ему опять больно. Не думая ни секунды, брюнет разворачивается и, захлопнув дверь, выходит из дома. Гарри и Луи как раз приехали. Лиам открыл им дверь и впустил в теплую прихожую. Отсюда видно, как Луи греет руки Гарри и закрывает входную дверь. Зейну некому греть руки, но, несмотря на холод, он возвращается в больницу. *** - Вам нельзя сюда, простите. Время для посетителей закончилось полчаса назад. Зейн был полон решимости, но он не подумал о том, что его просто не впустят. Даже если в глазах охранника и читалось сожаление и понимание, он все равно не мог нарушить правил. - Зейн? Ты чего вернулся? Малик развернулся, улыбаясь одними уголками губ знакомой медсестре. - Я к Найлу. Мне очень нужно, но вход для посетителей уже закрыт. - Ты надолго? Ложь или правда? Ложь или правда? - Нет, я на пару минут, буквально. Ложь. - Думаю, мы можем сделать исключение, правда? Зейн с благодарностью посмотрел на девушку, и после того, как охранник все-таки кивнул, помчался на нужный этаж. Палата Найла находилась прямо по коридору, и Зейн дошел до нее за считанные минуты. Он тихо постучал, и не получив приглашения, вошел. Найл лежал на боку спиной к брюнету. Наверное, он уже спал. Малик снял свои ботинки и подошел к кровати. Сквозь окно пробивался тихий свет и освещал чересчур худую фигуру блондина. Он обошел кровать с другой стороны и лег рядом с парнем. Его волосы казались еще светлее в тусклом свете, а на лбу вырисовывалась глубокая морщинка. Малик провел рукой по щеке Найла, почувствовал его дыхание на своей коже и приобнял его за плечи. Хоран заворочался, но не проснулся. Он лишь устроился поудобнее, обвивая руки вокруг талии друга. По телу Зейна пробежали мурашки, и он потянулся чуть вперед, чтобы поцеловать Найла в губы. Закрыв глаза и готовясь к худшему, он осторожно отстранился. Ничего не происходило. Блондин облизал свои губы и начал что-то тихо бормотать сквозь сон. Зейн ужасно покраснел, стало нестерпимо жарко и захотелось открыть окно, чтобы получить хоть немного воздуха. Он только что украл поцелуй у своего лучшего друга, пока тот спал. Стоит ли говорить, как все это странно? Как все невозможно и жутко приятно? Найл начал возиться и сжимать пальцами простынь. Кажется, ему начал сниться кошмар. Зейн снова обнял блондина и прижал к себе, ожидая стоны боли и готовясь согревать его тело, так как в больнице выдавали только одно теплое одеяло. Но ничего не происходило. Найл развернулся и уткнулся носом в шею Зейна, начиная снова что-то говорить. - Ты опять курил. Малик вздрогнул и посмотрел на парня рядом – спит. - Это плохо, Зейн, ты же знаешь. А вот это уже интересно. Несмотря на то, что всё это было несколько странно, Зейн чувствовал, что слышит сейчас то, что не должен был бы услышать, но он здесь, так что отступать уже поздно. - Поцелуй со вкусом ментола… Брюнет улыбался и неотрывно следил за Найлом. - Нет, я не хочу есть твой йогурт. Тихий смешок вырвался у Зейна, и ему пришлось прикрыть рот ладонью. - Я люблю тебя, Зейн. Желание смеяться пропало, а вместо этого в горле образовался странный комок.