(От)личный врач для Джона Ватсона

/при прочтении рекомендую включить песню «Стук бамбука в XI часов — Слабый тигр"/       Шерлок сидел без сна уже три часа. Ватсон дышал уже немного спокойнее, да и температура спала — градусник, который детектив ставил каждые полчаса, показал её снижение до 36,4. Но Холмсу не хотелось оставлять Джона без присмотра, и он все это время не смыкал глаз, поддавшись тревоге за друга.       Детектив рассеянно смотрел то на борющегося с болезнью Джона, то в приоткрытое окно. Слышен был шум машин на оживленных магистралях — вечер только вступил в свои права, и люди возвращались с работы/учёбы или шли отдыхать. Лондон — город вечера, как сам для себя обозначил детектив. Он оживал с заходом солнца и к рассвету затихал, становился пустынным и безлюдным — выключались неоновые вывески, замолкали звуки реклам и дискотек, улицы освобождались от машин и людей, наводняющих эти искусственные артерии при свете дня.       Мир со своим собственным режимом, своей системой кровообращения, самоочищения. Всё взаимосвязано, уравновешено и упорядоченно.       И тусклый огонек в доме 221-б по Бейкер-стрит, зажженный Шерлоком, выбивающийся из идиллической картинки.       «Мне всегда казалось, что я здесь лишний, не так ли? Я, со своим видением мира, системой ценностей, кажущейся циничной для простых обывателей, и супердедукцией, — Холмс вслушался в шум улиц за окном, гомон чужих голосов и предался размышлениям под этот аккомпанемент, — я не вписываюсь в этот мир. Я здесь чужеродное тело. Я пытаюсь помочь этому городу, освободить его от нечисти, искоренить зло. Но я здесь лишний. Я умру — и мир продолжит существовать без меня, преступность продолжит развиваться, на место былых гениев зла придут новые, ещё более совершенные, и будут творить дальше свои тёмные дела. Я здесь — временная переменная, призванная помочь справиться с засильем грязи в Лондоне.»       Вдалеке засияли прожекторы, освещая какой-то концерт-холл. Где-то завыла сирена, а за ней — ещё одна. Пожарные и скорая, взрыв на каком-то мелком заводе, на восток отсюда, за городом. Ничего страшного. Как всегда, ничего страшного.       «А что во мне на самом деле ценного? За что мною можно дорожить? Только лишь за применение природной способности человека рассуждать и строить логические цепочки? Это может каждый, я просто развил это в себе. И всё.»       На улице заплакал ребёнок, какая-то мамаша тонким мерзким голосом начала петь колыбельную. Проехало несколько мотороллеров, прогрохотал жуткий гаражный реп — и снова тишина, если таковой можно назвать неумолкающий, но уже привычный жителю Лондона, фон.       «А я, оказывается, удивительно гадкий тип, — внезапно подумалось детективу, — если посмотреть со стороны. Что я делаю помимо упражнений в дедукции? Я — высокоактивный социоблаблабла, постоянно всем высказываю, какие они идиоты, хотя на самом-то деле я говорю правду, а люди обижаются. Да, не всегда к месту. Да, порой это разбивает старательно выстроенные отношения, убивает карьеру, рушит семьи.» Завопили коты в подворотне, которых тут же разогнала сварливая бабёнка из дома 225. В соседнем доме загремела посуда, в доме напротив устроила разборки семейная пара, не в первый и не в последний раз. «Я несу одни лишь разрушения. Мои эксперименты не доводят до добра.»       Взгляд его упал на кровать, на которой лежал Ватсон. Тот мирно спал, лишь изредка покашливая. Шерлок протянул руку к ладони Джона, лежавшей поверх одеяла, и нащупал пульс. Лёгкое «тук-тук, тук-тук» отдалось на сухих пальцах детектива. Где-то чуть ниже по улице начала упражняться девочка, поющая в хоре при воскресной школе, удивительно попадая в ритм пульса больного.       «Я полный идиот. Прости меня, Джон. Это было так глупо, заставлять тебя плыть за этой чертовой сумкой. Наверное, я и без неё бы смог расколоть Бергмана. Наверное, это было не нужно. Наверное, я никому не нужен. " — Шерлок… Детектив изумленно открыл глаза. Пальцы Джона схватились за запястье напарника. — Джон, как ты? — Шерлок склонился над изголовьем. — Сносно. Меня так резко подкосило, что я даже не успел этого осознать, — Ватсон говорил полушёпотом, ему было тяжело, он то и дело срывался на кашель. — Ты пришёл в сознание спустя три часа двадцать минут. — Ты мне что-то давал? — Парацетамол и гликодин, так Молли сказала. Говорит, похоже на бронхит. Дальше я надеялся, что ты придёшь в себя и сам всё скажешь. — Отлично. Ты меня уже в клиенты к Молли записал. — Джо-он… — Так, ладно. У меня болит спина, кашель с мокротой, температура. Спасибо, Шерлок, у меня действительно бронхит. Ну ничего, у меня и аугментин есть, и сумамед где-то был, на курс хватит. Вот только ты и сам можешь заразиться от меня, будь осторожнее, Шерлок. — Не страшно. Что-то дать сейчас? — Воды рядом поставь, пожалуйста. Я разбит, и хочу спать. — Спи. Спокойной ночи.       Джон повернулся набок и практически тут же задремал. Шерлок заботливо снял с него уже высохший компресс, не заменяя его новым. Чуть подумав, Шерлок подоткнул Ватсону одеяло, расправил на плечах завернувшуюся майку и сел в кресло рядом, наблюдая за своим подопечным, пока и сам не провалился в сон.