Не тебе меня любить!

Звезды и пестрые ленты на колесе Мчится по кругу разноцветная карусель И несет ее время сквозь океаны огня... Я стою и смотрю как проносятся мимо города, поезда, лица... все неуловимо Карусель вращается без меня. Fleur - Карусель - Возможно, он заставил вас силой? - Нет. - Вы употребляли алкоголь? - Нет. - Вы провожаете его детей домой. Зачем? - Почему нет? - Он вам платит за это? - Нет. - Тогда зачем? - Мое желание. Я должен это прекратить. Пока не поздно. Хватит. Я не имею прав думать о себе. Я должен думать о них, - Санджи проводит рукой по волосам девчонок, те уже давно спят, только повару не спится. Должен ли я сказать все Трао? Должен ли? Если я сам в состоянии решить эту проблему? Санджи отходит к окну и тяжело вздыхает. Как объяснить, он не знает. Да и вряд ли Зоро поймет, как ни объясняй. Уж точно не согласится с этим. Он слишком упрям. Но… Санджи смотрит на руки, понимает, что они дрожат, и сжимает их в кулаки. - Черт… - шепчет он совсем тихо, и рад, что его голос никто не слышит, - Почему так происходит? Почему именно я должен быть сильным? Почему именно я должен выглядеть ублюдком? Почему нельзя просто быть вместе? Почему все настолько сложно? Что бы ты мне подсказал сейчас, друг? Ты, у кого всегда и на все есть ответ? Санджи отворачивается от окна и сползает вниз, прижимаясь к стене, закрывая глаза руками. Сжимает зубы, чтобы не разбудить детей, чтобы они не слышали. Чтобы не знали, что происходит с их отцом. Его решение доставит боль всем. Но у него нет выбора. Ради детей. Ради Нами, ради Робин, ради Зоро, он должен поступить так. Санджи вытирает слезы и кладет голову на колени, пытаясь сдержать грустные мысли, но сердце все равно разрывается от боли. В тот момент он понимает, что никого так сильно не любил. Это Маримо, эту лужайку, эту водоросль. Но теперь все надо закончить. Санджи не видит, что Робин проснулась и смотрит на него. Девочка молчит, но ее глаза наполняются слезами. Может, она плачет, потому что плачет ее отец, а может, потому что она все поняла. Слишком она взрослая для своих лет. Слишком много слышала разговоров не для ее ушей. Она хочет его утешить, но знает, что лучше ей притвориться спящей, чтобы папа не расстраивался еще больше. - Ой, шеф-повар! – Кид хватает его за рукав и тянет к себе, Санджи не сопротивляется. Юстас то еще хамло, но человек неплохой. Кид дергает его за руку, и шепчет на ухо, - Говорят, ты за ребенком каким-то бегаешь, или он за тобой. Скорее он за тобой, ведь ты ему даже детей своих позволяешь забирать. Это наводит людей на мысли. А ведь знаешь, городок маленький. - Зачем ты мне это говоришь? – шепчет в ответ пораженный Санджи. Кид внимательно смотрит на него. - Предупреждаю. Перед Ло я в неоплатном долгу. А он сказал мне - хочешь вернуть его, можешь выплатить его и тебе. Вот, часть возвращаю, - Кид усмехается, но глаза смотрят очень серьезно, - Вопрос времени, когда полиция заинтересуется вашими отношениями. Санджи побелел, но ничего не сказал. - Шеф! К вам человек, - Кураходол выглядел встревоженным, нервно поправляя очки привычным только ему жестом. - Пусть заходит, - Санджи как раз снял фартук, оставшись в рубашке, застегнутой по самую верхнюю пуговицу, и черных брюках. Он собирался проверить кое-какие бумаги и вернуться домой пораньше. Его взгляду предстал взрослый человек с тонкими чертами лица, лет на пятнадцать-двадцать старше повара. Поправляя очки, он начал с весьма вежливых отстраненных фраз. - Я хотел бы поговорить с вами, надеюсь, что это не составит большой сложности. Дело в том, что я опекун Зоро. И, в последнее время, его почти не бывает дома. Единственное, что он мне сказал, что он проводит время у “друга”. Смею допустить, что этот друг - вы? Санджи не знал, что ему делать. Кивать или нет? - Я так же знаю, что он помогает вам заботиться о детях. Очень похоже на Зоро, он очень быстро привязывается к детям. Но что вам надо от него? – опекун внимательно смотрел на Санджи. Повар молчит. Что мне надо? Да мне ничего не надо. Был бы он рядом, этого было бы достаточно. Опекун вздыхает. - Зоро - просто ребенок. Я не понимаю, зачем вам все эти проблемы. Вы уже не маленький мальчик. У вас самого есть дети. Вы должны понимать, как трудно воспитывать малышек. Особенно, если вы немного… другой. Зоро же всегда был нормальным. Вы ведь понимаете о чем я? Вижу, что понимаете. Избавьте его от своего внимания, и он снова будет вести нормальную жизнь. Он вырастет нормальным взрослым. Без всех этих… извращений. Если же вы этого не сделаете, боюсь, полиция посмотрит на вас более внимательно. Вашим детям хоть какой-то отец, но ведь нужен, верно? Санджи так ничего и не ответил. Поспорить тут ни с чем особо не поспоришь. У каждого свое мнение. Что ж ты такое недосягаемое, а? Чертово счастье. Санджи даже не нашел в себе силы сказать все Зоро в глаза, позвонив ему по телефону, а потом вырубив его. Эффект был ожидаемый. Ророноа Зоро явился разбираться. Был он дико зол, и почти не слушал повара. Санджи думал, что сказать, потому что уже перешел на крик, а толком ничего они не решили. У меня есть другой? Бред… Он знает, что у меня никого нет… Да и видит он меня обычно каждый вечер… - Понимаешь, Зоро, мальчик мой, чувства взрослых, они так недолговечны, - Санджи усмехается, а внутри сердце больно сжимает, он видит зеленые глаза Зоро. Видит, как много отражается в них. Как минимум его боль - зеркалом в его глазах. - Ты мне надоел. Наскучил. С тобой слишком много проблем! – Санджи пожимает плечами, разводит руками, - Так что проваливай. Нам больше не по пути. Зоро просто молча развернулся и ушел. Санджи рассчитывал несколько на иную реакцию, но решил, что так даже лучше. Может, ему удалось задеть Зоро, и он сейчас просто в ярости. Ему не грустно и не больно? Может такое быть? Пусть думает обо мне, как о последней твари, лишь бы не переживал сам. - Все хорошо? – спрашивает Ло, отрываясь от кофе и газеты и смотря на повара. Тот как раз ставит перед ним завтрак. - Да, все замечательно, - отвечает повар. В его душе пусто, будто у него кто-то умер - недалеко от истины. Прошла неделя, от Зоро ни слуху, ни духу, а Нами и Робин уже замучили его вопросами, где их второй папа и братик Зоро. - Если тебе интересно, то Луффи вызывали в полицию. Давать показания против тебя. Санджи замер, сделал шаг обратно и сел за столик. - От тебя только тень осталась, и то бледная, - говорит Ло. Санджи слабо усмехнулся. - Надо сказать, что в тот день, когда ты выгнал Зоро, Ророноа пришел ко мне. Ло приподнял бровь. - Ты не представляешь, от чего отказался, - Трафальгар ставит чашку на стол. Санджи замирает. - Что ты имеешь в виду?! – он почти закричал, - Что ты с ним… - Остынь, - холодно сказал Ло, - Он просил совета и помощи. Впервые в жизни он следил за выражениями. Все это ради тебя, между прочим. Ло прикрыл глаза. Нет, он не станет рассказывать повару, что начал Зоро с того, что плюхнулся на колени на входе в его квартиру. Правда, с видом самурая, который сейчас себе сделает сеппуку, но и этого было слишком для того образа, к которому привык Ло. - И что ты… - Я еще думаю. Есть несколько вариантов, и все они не очень-то хороши. - Понятно… Значит, я правильно сделал. Ло так не думал, но промолчал. Все равно сейчас нельзя было ничего поменять. - Папа! – плачет Нами, - Зоро-тян опять не придет? Почему? Вы еще не помирились? - Мы не ссорились, - тихо отвечает Санджи. - Но я слышала, как вы кричали! – убежденно говорит Нами, а потом снова заливается слезами, - Значит, он ушел как мама… Навсегда? Навсегда? - Успокойся! – Робин обнимает сестру, - Он же обещал нам. Помнишь? Он обещал, что все будет хорошо! Он сказал, что любит нашего папу и что-нибудь придумает! Зоро не уйдет, как мама! - Робин… - тихо говорит Санджи, - Он виделся с вами? - Три раза приходил за это время, - отвечает она. Санджи закрыл глаза рукой. Как же хочется вернуть все, как было… Как же хочется быть с ним! Робин касается руками его колен. - Папа… Почему вам нельзя быть вместе? Почему это неправильно? Санджи вместо ответа обнимает ее. - Таковы правила общества. - И ничего нельзя с этим сделать? - Нет. Луффи сидит, развалившись в кресле, и с насмешкой смотрит на следователя. Девушка уже устала. Сначала она думала, что это будет легко. Невинные глаза мальчика говорили о том, что он никогда не врет, широкая улыбка подтверждала это. А потом она поняла, что это будет не просто сложно. Это высосет все ее нервы. Глаза, казалось, читали ее в душе. Нет, это так только казалось. Но это означало, что мальчик слишком умен и хитер для своего возраста. Много сомнений вызывала внезапная смена документов об опекунстве. Но ни единой ошибки не нашли, а где пытались копать, им вдруг ясно дали понять, что этого делать не стоит. Дали понять шишки из столицы. А его опекун… Следователя передернуло. Холодные глаза и такая же улыбка, даже усмешка, от которой бросает в дрожь. - Да что вы говорите! Ведь это же по сути мой ребенок! Да вас самих надо засудить даже за такое предположение! Он говорил, а ей казалось, что она в яме со змеей, анакондой, почему-то решившей поиздеваться над ней. Она бы давным-давно отказалась от этого дела, если бы не старший следователь, которому, видимо, хорошо заплатили, чтобы они продолжали копаться в этом. Она знала, что провизор приехал из столицы, видимо, у него там неплохие связи, но больше ничего найти было нельзя. Будто его там и не существовало. А сейчас этот его “сынишка”. Монки Д. Луффи. Стоило ему почувствовать ее заминку, как он сам пошел сыпать вопросами. Она не отвечала, но он вводил в ее замешательство, получая видимое удовлетворение от происходящего. Будто ему нравилось издеваться над взрослым человеком, оставаясь все таким же невинным и непонимающим. Когда она вышла, наблюдая за ним через стекло, она увидела его усмешку и взгляд, ставший очень серьезным. Но что она могла поделать? Устроила очную ставку с тем, кого она считала попроще. Ророноа Зоро. Но и тут ее ждал провал. Показания сходились тютелька в тютельку. И очная ставка ничего не выявила. Ророноа отвечал односложно, а Монки ему подыгрывал. Следователь сдалась, при них всплеснув руками, но даже проявление эмоций не помогло. Их натаскивал опытный человек, психолог. И она не ошибалась, думая, что это был Трафальгар Ло. - Что, тяжелые детишки? – усмехается ее напарник, - Бросай ты это дело! Бесполезно. Видно же, что они сами себе на уме, никто их ни к чему не принуждал. Так что совесть твоя чиста. Это-то она знала. Наблюдала, как Луффи подошел к Зоро, что-то шепча ему на ухо, и усмехнулся. Но взгляд его очень жесткий и колючий. На губах Ророноа появляется ответная улыбка, и вот он оскаливается. Напарник перебирает бумаги в их делах. - Да, с таким детством… Удивительно, что они не стали преступниками… Она просматривала эти дела десяток раз, поэтому была очень удивлена, что Луффи оказался таким милым мальчиком. До тех пор, пока не поняла – это существо под стать змее, с которой она общалась. Что же с ними сделать? Санджи не находил себе места, все эти разбирательства вытравили ему душу. Его еще ни разу не позвали в отделение, и он не понимал, почему. Это было весьма странно. Уже по одному его виду – было бы все понятно. - Нужный человек в нужное время забывает нужную бумагу то в одном шкафу, то в другом, - как-то хмыкнул Ло, - Вставлять палки в колеса - мое призвание, не волнуйся. Хуже было только то, что эта новость таки стала достоянием общественности. Видимо, опекун Зоро усиленно хотел добиться своего. Пусть об этом говорили только жители, и в газетах ничего не печатали, но находиться на улицах стало довольно неприятно. Санджи отдал всю работу в руки управляющего, сам оставшись в квартире и оставив девочек дома. Он не хотел, чтобы их донимали расспросами. Как же им живется с таким безнравственным отцом? Они еще ничего не понимали. Разве что Робин догадывалась. Он сидел на полу на ковре, наблюдая, как Робин и Нами играют, Робин с куклой, Нами с машинкой. Санджи устал. Ради чего все это было, если в результате он все равно потерял Зоро? Правильно, неправильно, да, верно. Так было надо. И что сейчас? Ло постарается – дело закроют, Санджи не сильно в этом сомневался, это же Трафальгар. Ну, а дальше что? Что это за жизнь такая в вечном одиночестве? Общественность и ее влияние, прям хоть книгу издавай. Санджи истерично хихикнул. Он вздрогнул, услышав, как хлопнула входная дверь. И почти в ту же секунду, не успел он повернуться, как его повалили на пол, прижимая руками к полу. - Ну все… - голос Зоро был злым и возбужденным, - Теперь ты мой. Хочешь ты не хочешь – я плевал. - Перестань! – Санджи пытается выкрутиться, поднимает голову. Робин и Нами круглыми глазами наблюдают за происходящим. Зоро был пьян, хотя заметно было только по запаху алкоголя. Санджи дрожит, вспоминая весьма неприятное происшествие. - Не трогай! – но Зоро прижимает его голову к ковру. - Так. Ну-ка марш в свою комнату. Ваш папа плохо себя вел и его надо наказать! Робин взяла Нами за руку. Она внимательно смотрит на Зоро, и тот кивает ей. - Не волнуйся, я только чуть-чуть накажу его и все. И останусь с вами. Обещаю. Поэтому ложитесь спать. Как только дверь за ними закрылась, Зоро переключил внимание на зажатого со всех сторон повара. - Ох, как я этого ждал! Решатель-проблем-в-одиночку! Чтоб тебя, Санджи! Почему было не поговорить со мной по-нормальному? Ладно, сейчас поговорим, сейчас я тебе все выскажу… Плечи Санджи легонько вздрагивают, он больше не может держать эту боль в себе, слезы текут сами. - Сан… - Зоро замирает, склоняется к нему, целует его, убирая слезы, - Все, хватит. Не плачь, что бы ни случилось, я буду рядом. Тебе стоило это понять своим блондинистым мозгом чуть раньше! Санджи икнул, но попытался улыбнуться. - Не надо никаких жертв. Ты что, думаешь, ты - избранный герой? Зоро целует его в губы, все так же сжимая его со всех сторон, так сильно, что даже дышать тяжело. - Не надо… - пытается вырваться повар, когда с него стаскивают штаны. Он сопротивлялся всерьез, и Зоро удивлен. Это худосочное создание было не слабее его. Так что ему пришлось почти ударить его руки о пол – благо ковер был – и сжать. - Это все… Зачем? – Санджи все еще не сдается, но Зоро тоже упрям. Сейчас он все понимает. Понимает лучше, чем кто-либо в принципе может понять. Это была тяжелая неделя для Санджи, который только и думал о том, как было бы лучше, а хотел другого. Поделиться ему было не с кем, и сознание его просто уже не могло выносить мук от этих размышлений. Ророноа знал – хочет того повар или нет, он должен его трахнуть. Если надо – взять силой. Лишь бы повар перестал думать, а когда он успокоится, сказать самое главное. - Нет! – упертый повар. Ророноа рычит. Давит на руки и старается медленно войти в него. Сила – силой, но не насиловать же его! Ему и так плохо, а он еще добавит к этому боль телесную? Нет, немного будет в самый раз, но много – перебор. Ророноа пытался поймать эту грань. Положив его ноги на бок, давя на них одной рукой, а другой все так же сжимая руки, он медленно толкался в шипевшего повара. - Пожалуйста… - вдруг сказал Санджи, - Не делай этого! Ророноа показалось, что он сейчас сам заплачет, слишком уж умоляющим был голос повара. Но он не имел права оставить его сейчас. Зоро склоняется к красивому лицу, в глазах которого сейчас боль. - Мы будем вместе. Несмотря ни на что. Вопреки всему. Если надо, чтобы это заняло года – я выдержу. Если надо будет видеться раз в месяц, будет так. Но любить я тебя не перестану, бросить - не брошу. Зоро отпускает руки, обнимая вздрагивающего, но замолчавшего Санджи, и вовлекает в нежный поцелуй, медленно продвигаясь внутри, чувствуя, что он расслабляется, позволяя ему это. Вот Санджи сжимает губы, закрывая глаза, и Зоро тихонько усмехается. Чуть сильнее, чуть резче, еще немного, чтобы он не смог сдержаться, чтобы вцепился в его плечи и выдохнул горячий воздух ему в лицо. Поймать эти губы, впиться, сцепившись с его нежным язычком, запустить руки в белые волосы, сжимая, привлекая к себе, и слышать его стоны от проникновений. Ророноа чувствовал, что сходит с ума, как сходил каждый раз, когда брал его. Но сейчас особенно. Неделя мучений, неделя непривычной работы над собой, все ради него, само собой, но это дало о себе знать. Перевернуть его на спину, задирая и разводя ноги, сначала входить чуть помедленнее, смотря, как повар сжимает лапки возле груди, сводя губы, и начать толкаться чаще, как можно чаще, на каждый третий раз заходя очень глубоко и смотреть, смотреть как он выгибается и тяжело дышит, как стонет, еле сдерживаясь. Как поминает черта и просит еще. Зоро облизывается и двумя руками давит на бедра, чтобы войти глубже, переносит руку на член Санджи, лаская его в привычном для них обоих ритме. Чуть быстрее, но чуть мягче, задевая простату, но не входя слишком глубоко, чувствуя, что он скоро кончит, чувствуя напряжение, растекающееся от низа вверх, к головке. Повар закрывает глаза руками, заметно краснея. Зоро нежно улыбнулся. Никогда сердце не сжимало так сильно, не от боли, не от страха, а от любви к другому человеку. - Я на пределе, - тихо говорит Зоро. Санджи кивает, подтверждая, что и он тоже. Зоро прижимает его ноги к груди и несколько раз плотно и глубоко входит, разряжая их обоих. Санджи тяжело дышит, слегка дрожа. Зоро отводит руки от его лица и, медленно выйдя из него, усаживает к себе между ног, крепко сжимая в сильных руках. Какое-то время они молчат, а потом Зоро говорит: - Как ты мог подумать, что я вас брошу? Пусть я ребенок. Но ты меня пустил к себе не как ребенка. Я тебе не сын. Я твой парень. Я тебя трахаю каждый вечер. А дети твои - уже не только твои. А ты решил за меня, что лучше? Ты в своем уме? Решил, что я ничего не придумаю? Знаешь, я, по крайней мере, тут же бы предложил рассказать все Трафальгару. У него голова варит куда как лучше, - Зоро говорит тихо и беззлобно, гладит его по золоту волос, прижимая к себе и слушая его уставшее дыхание. - Не делай так больше, ладно? – Зоро целует его в макушку, - Я знаю, ты не уверен во мне. Но я тоже буду взрослеть, и… Санджи вцепился в его рубашку. Зоро усмехнулся и поймал его губы, провел рукой по попе, с каким-то удовлетворением осознавая, что он сделал все как надо, хорошенько взяв его. Ророноа легко поднял его на руки, как принцессу, собираясь помыть его и уложить спать. Он был почему-то уверен, что Робин так и не уснула. И он знал, с ней надо будет поговорить на эту тему. Ему, а не Санджи. Почему? Потому что так правильно. Зоро любил все делать правильно. Только его “правильно”, это не то, как надо обществу. Это то, как надо ему и его близким людям. Именно так он и будет поступать, даже если все остальные будут его осуждать. - Зоро… - тихо шепчет Санджи, - Ты… Ророноа сжимает его плечи. - Я люблю тебя, глупый повар. Люблю твоих детей. Ответственность меня не сломает. Я могу быть тебе опорой. Вот увидишь! - Я уже вижу… - тихо шепчет Санджи, - Спасибо тебе… Зоро смотрел в светло-голубые глаза. Нет, это тебе спасибо. Спасибо, что рискнул начать отношения с таким, как я. Он целует его, заставляя закрывать глаза. - Не благодари меня, я всего лишь сделал то, что хотел, - улыбается Зоро, и Санджи привычно усмехается ему в ответ. Можно сказать, в этот момент у них обоих отлегло от сердца. Мир показался куда проще, чем был. Как же я хочу быть всегда вместе. Чья это мысль – не все ли равно?