Её крылья горели так ярко...

Бейбарсов прекрасно понимал – отречься от чёртовых, ненавистных крыльев просто так не получится, придётся использовать чашу. Это Тане, если так можно сказать, повезло – она отдавала ангельскую сущность, пытаясь его спасти, и, пожалуй, небеса сочли это достойной причиной – а вот его, наверное, так просто уж точно не отпустит. Именно поэтому, да ещё и храня в душе отнюдь не светлую да чистую мысль о мести, Бейбарсов и отправился сюда, на странные, неправильные небеса к Сарданапалу, словно пытаясь выставить целой толпе недоангелов собственные условия. Он далеко не одно столетие провёл среди мрака и среди демонов, поэтому прекрасно знал практически все заклинания, которые должны были действовать на эту расу и могли бы убить не только того же Валялкина, а и всех остальных любителей жертвенности и смертей. Вот только одна беда – только сейчас, когда его крылья действительно стали белыми, Бейбарсов вдруг осознал, что использовать до конца те же шаровые молнии или что-то похлеще не получится, как минимум по той причине, что слишком уж тёмные были эти заклинания для его с какой-то радости светлой сущности. Выкрикивая первое заклинание, Глеб даже не ожидал такой реакции – молния, оторвавшись от его ладони, была совсем не ярко-красной, как обещало заклинание – словно разряд электричества, предельно белая, раскалённая до предела, она словно сжигала вокруг себя воздух, вызывая такие громы, что некоторые недоангелы попадали на колени, зажимая уши руками. Сарданапал успел отпрыгнуть лишь в последний момент – но какой-то другой подчинённый, стоявший у него за спиной, отойти не успел, и теперь в его груди зияла огромная дыра. Эти раны были несовместимыми с жизнью даже для ангела, а те, кто здесь присутствовал, и вовсе были уязвимы, потому что немало за своё существование нагрешили, прикрываясь высшим долгом. Именно по этой причине Бейбарсов понимал, что нет смысла даже ожидать, что кто-то из окружающих останется живым, если молния всё же попадёт в них. Глеб, впрочем, не понимал, почему волшебство окончательно вышло из-под контроля. Он чувствовал, как магия буквально разрывает время и пространство, но при этом прекрасно понимал, что сам уже ничего изменить не может. Он выполнил своё предназначение в тот момент, когда и вовсе выпустил эту молнию. Порой, когда Бейбарсов должен был и сам отскакивать от собственного же заклинания, он ловил себя на мысли, что на самом деле заклинание не просто вышло из-под его контроля, а просто изначально банально использовало силы могущественного ангела-некромага для того, чтобы появиться на свет. Судя по тому, как сияли вокруг огни и как один за другим падали те, кто не успел сбежать, молния даже научилась выбирать, кого она желает убить больше всего. Она отбивалась от стен и не задела до сих пор ничего из того, что не было живым. Но трупы так и сеялись от могучих ударов сияющего волшебства. Сначала Бейбарсов даже испытал желание попробовать что-то остановить, но после, когда и в него самого полетело неизвестное заклинание, решил, что самым лучшим выходом для него будет уйти. Да и вообще, молния словно сама пыталась подсказать, что ему здесь делать нечего – несколько раз направлялась прямо на него, а после, буквально в последнее мгновение, поворачивала куда-то в сторону, даже не задев самого Бейбарсова. Страшно, собственно говоря, ему не было, словно бывший некромаг окончательно забыл о том, что даже высшие ангелы с белыми крыльями порой имеют такое свойство как умирать. В любом случае, он даже не задумывался над тем, что может произойти, а после, вдруг решив рискнуть, направился к чаше. Та стояла всё на том же месте – Сарданапал даже не пытался защитить драгоценный сосуд, словно чаша отречения интересовала его меньше всего на свете. Бейбарсов же в свою очередь прекрасно понимал, что вряд ли Черноморов сможет к ней спокойно прикоснуться – ведь мало ли что? Он и сам не до конца верил в то, что имеет доступ к подобному артефакту, но – о чудо, - Глеб даже не приложил никаких усилий для того, чтобы прикоснуться к чаше, даже, пожалуй, слишком сильно потянул её на себя, и драгоценная посудина оказалась у него в руках. Не было никакого ощущения потока магии, не было прилива сил – вообще ничего не было, словно он просто держал какую-то ёмкость с водой в своих руках – но Глеб почему-то осознавал, что так оно и должно было быть. Молния пролетела совсем уж близко, оставив след на щеке – впрочем, Бейбарсов этого практически не ощутил, начиная плести заклинание телепортации. Магический заряд уже почти успокоился, и вскоре у Сарданапала и его прихвостней, которые ещё остались в живых, появится возможность всё-таки овладеть данной силой, а значит, следует поспешить и поскорее покинуть это место. Пока никто не встал у него на пути. Глеб даже не ожидал, что чаша сейчас будет проявлять какую-то активность – но в тот же миг ему казалось, что большую часть энергии он черпает именно из волшебной жидкости, словно заставляя себя дышать глубже, да и вообще, быть куда спокойнее, чем обычно. Полыхнула вспышка телепортации – и последним, что только увидел Глеб, была мчавшаяся прямо на него его же молния…