Изменить историю

      Две фигуры во всём своём подавляющем и всеобъемлющем величии возвышались над бесчувственно распластавшейся на земле жертвой своего карающего внимания.       Увидь сейчас хоть кто-то из последователей Акатоша или Аури-Эля своего идола, ни за что не поверил бы, что тот действительно обладает хоть крупицей аэдрической силы.       Акатош с трудом приоткрыл глаза и приподнялся, тяжело опираясь на руку. От предыдущего высокомерия и презрения в выражении его лица не осталось ни следа. Только мрачное смирение. Он знал, что даже Ему с Ними не тягаться. Забавы закончились. Пока что.       Кривая усмешка расползлась по губам Акатоша. Его «гости» переглянулись и один из них другому едва заметно кивнул.       Смертные неустанно молились богам, считая их строгими, но добрыми и справедливыми. Но стал бы добрый бог сотворять мир таким – содержащим в себе зло, страдания и боль? Конечно, нет. Их боги не злые и не добрые, им плевать на последователей, они действуют только исходя из собственных желаний и интересов. И то, каким считают того или иного бога зависит только от того, какие у него в данный момент цели, желания и приоритеты.       — Ты знаешь, зачем мы здесь, — это был не вопрос, но утверждение.       Акатош молча кивнул, даже не глядя ни на одного из незваных гостей.       — Ты знаешь, что тебе предстоит сделать…       Снова кивок. Конечно, Он знал. И знал, что у Него нет выбора.                     

***

             Вилар, прищурившись, глядел на бессознательного мера. Ролас поведал норду всё, что успел узнать во время «Кровавой исповеди». И посему выходило, что блондина действительно не следовало убивать. Напротив, стоило оказать всю посильную помощь вместо того, чтобы удерживать.       Впрочем, знал бы Вилар раньше, что в его руках находился даэдропоклонник одного из самых опасных и жестоких культов, вряд ли бы его остановили от расправы даже увещевания о том, что этот даэдропоклонник полезен для всеобщего блага.       Норд вздохнул, оглаживая бороду и качнул головой. Теперь он знал, что дела у Империи шли из рук вон плохо. Гораздо хуже, чем рассказывала удравшая от него парочка. И не только у Империи – у всего Тамриэля. В глубине души Вилар предпочёл бы блаженное неведение. Но было поздно. Единственное, что он мог сейчас сделать – приказать Роласу не разглашать выведанные тайны остальным, дабы избежать паники и упаднических настроений в рядах его бойцов. По крайней мере, его люди будут спать спокойно.       Вилар отдал указания подготовить припасы, зелья, лучшую лошадь и оружие, отнятое ранее у пленённой троицы. Пока его люди суетились, выполняя указания своего командира, сам норд с эльфийскими корнями ещё долго размышлял, ожидая пробуждения мера. Он был не из тех, кто боялся трудностей и как лидер всегда брал на себя ответственность за принятие решений и их последствия. Но за всю его жизнь он ещё никогда не чувствовал такую растерянность и беспомощность, какие одолели его сейчас перед лицом истинной угрозы. Большой ценой и многой кровью его людям давалось сдерживание Мифического Рассвета и их приспешников в этих краях. Но даже это оказалось сущей каплей в бездне грядущего краха.                     

***

             Прошло около двух недель с тех пор, как мы с Лашансом и его наглым четвероногим другом, основательно подготовившись к штурму Храма Повелителя Облаков, покинули Бруму. Чем ближе мы были к цели, тем сильнее становился мой страх. Меня терзали мысли о том, в порядке ли Эльвелл, как помочь Мартину. И… что если кто-то из них уже мёртв? В горной местности был довольно скудный зимний пейзаж, который к концу второго дня пути уже надоедал своей однообразностью. Отвлекаться от хоровода мыслей путём созерцания красот природы выходило из рук вон плохо. Большая часть пути прошла в молчании. Во время остановок я немного занималась с алхимической литературой.       Сегодня был последний привал перед нашей первой и, возможно, последней попыткой пробраться в Храм Повелителя Облаков. Мы даже не разводили костёр, чтобы не выдавать своего присутствия – благодаря зельям проивоборства холоду мы могли себе это позволить.       Я сидела на спальнике, кутаясь от неприятного ветра. Несмотря на то, что зелье действовало как надо, оно избавляло от холода, но не делало неуязвимым перед воздушной стихией, бросающей снопы острых обледенелых снежинок в лицо.       Лашанс сидел рядом со мной. Вопреки обыкновению, он не суетился, что-нибудь делая (как правило, он мог ухаживать за оружием, проверять карту или снаряжение или ещё что-нибудь). Возможно, не считал нужным тратить силы на такой большой высоте, где у непривыкших к высокогорной атмосфере людей начинались проблемы. Бывший Спикер глядел то на меня, то на горизонт.       Дышать было некомфортно, казалось, воздуха постоянно не хватало и хотелось зевать и раззевать рот как рыба, выброшенная из воды на сушу. Но, несмотря на это, вид здесь открывался впечатляющий, когда облака рассеивались. Сегодня как раз был такой редкий день – за несколько часов до заката погода побаловала нас, разогнав тучи и дав возможность проводить солнце, любуясь окружающим миром. Лес, поселения, города – всё казалось таким маленьким, незначительным, даже по-своему милым. В этот короткий, но драгоценный момент затишья мои мысли смогли успокоиться тоже, и наступило блаженное умиротворяющее оцепенение. Я глядела на закат, на мир, расстилающийся у подножья гор, и уже не обращала внимания на ветер. Было тяжело дышать, но небо казалось так близко, что ещё немного, и можно будет достать до него.       — Помнишь, что я тебе говорил? — внезапно подал голос Лашанс.       — Да, — отозвалась я тихо, заворожено глядя на закат.       — Там для тебя друзей нет, — сказал имперец, видимо, чтобы отрезвить меня. — Даже если кто-то притворится им. Полагайся только на себя или меня.       Услышав его последнюю фразу, я скосила взгляд на лицо бывшего Уведомителя. Его медовые глаза были подсвечены закатным солнцем и словно сияли изнутри почти потусторонним золотым светом. Его взгляд так, как никогда прежде, напомнил взгляд хищного кота. Но не враждебный или злой. Скорей уж, взгляд прирученного хищника, опасный, непредсказуемый, но в то же время тёплый и… почти обожающий? Я мысленно встряхнула головой, напоминая себе, что даже приручённый лесной зверь может не только защитить и пожертвовать жизнью, но и укусить и даже убить тоже может. К сожалению, пока я «приручала» Люсьена, он так же «приручал» меня – я всё чаще забывала о его природе и всё больше доверялась опасному созданию, скрывающемуся за этим тёплым, острым взглядом и физиономией дамского угодника.       — Я знаю, — ответила я задумчиво, почти неосознанно разглядывая его глаза, лицо. Здесь, в уединении над целым миром, в золотом свете медленно утекающего дня, пока мы ждали чего-то важного и опасного, что могло многое изменить навсегда, Люсьен казался не таким как, обычно.       — Тот, кто совершил Тёмное таинство во имя твоей погибели, всё ещё там, — напомнил бывший Спикер.       Я кивнула, ничего не ответив. Ещё одна проблема, о которой я едва не забыла в водовороте событий и потрясений, которая так и не решена.       Ещё какое-то время мы молчали, и, к моему удивлению, это обоюдное молчание было комфортным, почти успокаивающим.       — Чем займёшься, когда всё закончится? — спросила я имперца, зная, что он поймёт, что я имела ввиду.       — Зависит от тебя, — сказал он, цепко наблюдая за моей реакцией.       Услышав его ответ, я резко повернула к нему голову, удивлённо вскинув брови, и издала неловкий смешок:       — От меня?       — Да. От тебя, — повторил он, уголок его губы дёргнулся вверх в намёке на усмешку. Можно было подумать, что он шутит. Только медово-золотой взгляд был слишком серьёзен и напряжён.       Я прокашлялась, давая себе короткую паузу для размышления, и так и не придумав ничего лучше, ответила:       — А я-то причём?       — Я уже достаточно хорошо тебя знаю, притворство глупой тебе не поможет, — насмешливо ответил он.       — Значит, признаёшь, что я умная? — фыркнула я.       — Не меняй тему, это тоже не сработает, — выражение лица убийцы внезапно стало серьёзным, испытующим. — Чего ты хочешь? Что будешь делать дальше, когда всё закончится?       — Я не знаю. Ещё неизвестно, как всё закончится, переживу ли я это, — пробормотала я, опуская взгляд на свои руки. Солнце уже окончательно село, и только полнеба ещё хранило в себе теплые отстветы дневного светила.       — Я спрашиваю, если выживешь, — не унимался ассасин, выпытывая у меня ответы.       Я вздохнула и качнула головой, но призналась, почти болезненно поморщившись:       — Я правда не знаю… Слишком много неопределённости… Мне страшно строить далекоидущие планы. Я каждый день засыпаю, боясь проснуться…       — Если мы оба выживем, пойдём со мной, — сказал Лашанс, сверля меня взглядом.       — Куда? — выдохнула я удивлённо, осознав его вопрос. На мгновение моё сердце замерло, но мозг упорно отказывался верить.       — Домой, — коротко отозвался он.       — Домой? Но в форте Фаррагут опасно теперь даже для тебя, — ответила я, скептически выгнув бровь.       — Не в Фаррагут. Можно построить новый дом, — ответил Люсьен, напряженно взглядываясь в моё лицо и сверля меня взглядом, хранившим в себе много странных эмоций, которые я не могла распознать. Или боялась ошибиться, увидев странный отблеск надежды и тоски, направленной на меня из глубины медовых глаз? — Наш.       Я сглотнула и, не выдержав, отвела взгляд, потом издала нервный смешок, который был некстати, но по-другому я, как обычно, отреагировать не смогла:       — Пошли взрослые разговоры и планы…       — Именно, — перебил меня Лашанс. — Я не шучу. Пойдём со мной. Оставь всё позади. Я обещаю, ты ни в чём не будешь нуждаться, и я тебя не обижу…       — Почему вдруг ты спрашиваешь об этом? — сказала я, снова посмотрев на него. Я считала, что для таких вопросов было не место и не время, да и уровень отношений явно не тот.       — Потому что ты должна знать, что у тебя есть такая возможность прежде, чем увидишь его, — не моргнув глазом, выпалил Лашанс.       Я потрясённо молчала. Возможно, Лашанс сказал это, потому что после того как мы (если) попадём в Храм Повелителя Облаков, неизвестно когда нам представится возможность снова поговорить тет-а-тет, к тому же, я буду переживать за Мартина и отвлекаться. Неизвестно когда наступил бы подходящий момент, если бы вообще наступил. Мы не были уверены не только в том, что принесёт завтрашний день, но и в том, выживем ли. Поэтому бывший Спикер поспешил сказать мне всё это.       А, может, у тамриэльцев иные представления об ухаживаниях и предложении, и они не теряют времени, не ходят вокруг да около, и сразу погружатся в быт семейной жизни, пропуская конфетно-букетный период? Сразу вспомнились скайримские фразы, начинающиеся с известного: «Жизнь в Скайриме коротка…». Землянке вроде меня было сложно судить о тамриэльских нормах поведения в подобных вопросах.       Впрочем, это сам Люсьен Лашанс, личность нестандартная в свете очевидных жизненных обстоятельств, окружавших его с детства. Может, и его подход к таким вещам тоже нестандартен.       Я ошеломлённо молчала, мой мозг предательски выдавал «Error 404» в ответ на каждый мой запрос о том, как реагировать, что ответить и что делать. «Наш дом» – фраза прочно засела в голове, но я не спешила строить предположений. Наверное, стоило спросить прямо, в качестве кого он меня приглашает, и что-то подсказывало, что в этот раз имперец не станет юлить в ответ. Но если начать задавать такие вопросы, мне пришлось бы и ответ дать сразу.       Лашанс тактично ждал моей реакции некоторое время, но поняв, что ничего конкретного я ему сейчас сказать не смогу, нарушил тишину:       — Я говорю серьёзно. Как следует подумай об этом. Место для дома можешь выбрать ты. Любое.       Я перевела взгляд на первую звезду, загоревшуюся на вечернем небосклоне и сияющую на границе между ночной синевой и оранжевыми отблесками ушедшего дня.       Только к утру я осознала: Лашанс знал, когда следует отступить. Он не стал дожимать меня, чтобы не вызвать обратную реакцию, отрицание и сопротивление, но он заронил эту мысль в меня в период затишья и редкого момента комфорта, что однажды могло сыграть ему на руку. Похоже, у него действительно имелись далекоидущие планы на мой счёт, и поэтому моё мнение имело для него значение. Он действовал так тонко, умело, не применяя силу и не запугивая, а манипулируя и убеждая постепенно.                     

***

             Солнце медленно просыпалось, поднимаясь над заснеженной колыбелью джерольских гор. Уже первые цветы готовились расцвести в этом суровом заснеженном краю, что был преддверием севера – Скайрима. Теперь же птицы суетились, возвращаясь в знакомые места, чтобы найти себе пары и свить гнезда. Но путникам предстояло снова вернуться в зиму. Они знали, что опаздывают, и потому спешили так, словно пытались угнаться за самим Драконом Времени.       Мер дал отмашку на короткий привал, и люди спешились. Лошади облегчённо всхрапнули и потрясли гривами, избавившись от части ноши.       Эльвелл оглянулся по сторонам. Найдя скрытую метку, виденную им здесь ранее, он вздохнул с облегчением – он вёл их верным путём.       — Остановимся здесь на обед, дадим лошадям отдохнуть, но сильно не расслабляйтесь. Мы двинемся дальше так быстро, как сможем, — некогда насмешливый и веселый полукровка, теперь чаще хмурился и отдавал приказы. Он готов был дать руку на отсечение – Алинэй и имперец отправились в Храм Повелителя Облаков. И ему так же нужно было попасть туда. В конце концов, в его руках появился хрупкий шанс на исцеление Мартина Септима. Он знал, что уже опаздывал, как минимум, на неделю. Учитывая так же способности и неубиваемость призванного коня ассасина – эта неделя увеличивалась кратно.       — Костёр можно развести? — спросил рыжий юноша у Эльвелла. Выбивающиеся из-под шапки его рыжие вихры издалека выглядели точно пламя.       — Здесь можно, — коротко ответил полукровка с непроницаемым выражением лица и, круто развернувшись, пошёл в сторону. Возможно, причина излишней хмурости Эльвелла была вовсе не в том, что он теперь нёс на плечах груз ответственности, став проводником и главой процессии, но в «Кровавой исповеди». Вопреки своему характеру и жизненному опыту, он чувствовал себя не в своей тарелке рядом с магом, который едва не вывернул его душу наизнанку, попутно ещё и выведав сокровенные и постыдные мысли полуальтмера.       Ролас, отчасти понимая реакцию Эльвелла, никак не отреагировал на очевидное отчуждение и вернулся к своим товарищам – Вилар распорядился отправить вместе с одарённым магически юнцом ещё пару человек в подмогу и для защиты редкого мага.       Эльвелл убрал карту в седельную сумку и, вздохнув, проверил коня. Скоро они достигнут границы снежной шапки, и животных придётся отпустить на волю, так как они двигались налегке и не брали с собой телеги с сеном или достаточное количество зерна. Им нужно было как можно скорее доставить Роласа в Храм Повелителя Облаков, что являлось сложной задачей, учитывая враждебный настрой Клинков, появившийся с лёгкой костлявой руки грандмастера Джоффри. Он настолько обезумел то ли от старости, то ли от постигших их орден неудач, что даже не трудился различать друзей и врагов, готовый отправить в темницу любого по малейшей провинности. Мер не удивился бы, узнав, что к его прибытию все многочисленные темницы крепости уже заняты рядовыми Клинками и прислугой.       Эльвелл почувствовал зов природы и удалился от стоянки чуть дальше, чтобы ответить на него со всей взаимностью и энтузиазмом. Найти возле укромных кустов снежных ягод характерные следы пары человек и одного коня в его планы не входило, но находка стала приятной неожиданностью.       Мер не мог быть уверен наверняка, кому они принадлежат. Он со своей компанией забрался достаточно далеко и мог сказать наверняка – обычные путники и охотники сюда бы не сунулись. Даже не смогли бы дойти – помимо погодных условий ими с удовольствием отобедала местная живность – белые волки, снежные тролли или горные львы, например, коих здесь немало. Мало кто решился бы вообще отправиться высоко в горы таким малым составом, даже сами Клинки. Посему эльф приходил к выводу, что это могли быть следы Алинэй и Лашанса. И раз следы ещё не замело, значит, они проходили здесь не более чем неделю назад – последняя метель закончилась аккурат семь дней назад, и с тех пор снегопада не было.       По лицу мера расплылась довольная ухмылка – теперь он знал, что отстаёт не так уж и сильно.       [А чего мер не знал, так это того, что Алинэй и Люсьен провели достаточно много времени в Бруме, к тому же на сам путь туда им понадобился большой крюк. В то время как Эльвелл отправился в сторону ХПО напрямую с места стоянки Вилара, что в итоге дало ему достаточную фору. Если бы не Тенегрив, то это попаданке и ассасину пришлось бы догонять эльфа. Фактически у них была разница примерно в два с половиной дня. И если бы не туманы в горной местности, они бы увидели дым от костров друг друга. И произошла бы душещипательная встреча со слезами радости от воссоединения, ассасинистым кислым взором от того же воссоединения, а так же скандал, учинённый по факту разбрасывания ценными остроухими кадрами в стане врага.]                     

***

             Две фигуры, почти скрытые зельем невидимости, поспешно передвигались по нижним этажам крепости. Одна из них ловко скрывалась в тенях, огибала препятствия, скользя по пространству плавно и решительно. Вторая же, более неуклюжая и медленная, периодически обо что-то спотыкалась, тихо шипя, на что-то натыкалась и изрядно тормозила первую.       Лашанс, мысленно ругаясь, тем не менее, терпеливо поддерживал свою спутницу и шёл, сбавив темп, чтобы она могла поспевать за ним. А так же следил за тем, чтобы она не издавала много шума. Даже не видя её лица, он чувствовал её волнение, которое усиливалось с каждым шагом по мере приближения к цели.       Бывшего Уведомителя Тёмного Братства было сложно чем-то удивить, но всё же возможно. И он изумился тому, что Клинков в крепости оказалось меньше, чем можно было ожидать в такое опасное время. В какой-то момент он даже заподозрил хитроумную засаду и пытался понять, где просчитался.       Оказавшись в зоне, отведённой под темницы, они нашли ответ – многие из Клинков теперь ютились по другую сторону решётки. Из тихих редких разговоров пленников ситуация становилась ясна. Клинки оказывались в опале по малейшей провинности, подозрению или доносу. Чрезмерная предосторожность стареющего, но не мудреющего командования ордена превратилась в безумную паранойю, сеющую запреты и карательные меры не там, где они необходимы, но там, где в них не было нужды и пользы, а исключительно вред. Оборона крепости порядком ослабла, в рядах Клинков посеяны зёрна сомнений, хаос, страх стать «неугодным», что в конечном итоге так же сказывалось на боевом духе и сплочённости членов древнего ордена.       Лашанс вёл Алинэй по пустынным коридорам, где лишь изредка проходил караул. Оказаться в крыле, где находился престолонаследник, вышло куда легче, чем можно было бы представить. Но едва вступив на нужный этаж, Лашанс внезапно остановил свою спутницу.       — Ловушки. Здесь их слишком много. Впереди наверняка усиленный караул, — прошелестел голос бывшего Спикера Тёмного Братства.       —Понятно, — пробормотала она в ответ. Они оба оставались под покровом хамелеона, но имперец настолько хорошо успел изучить её, что мог представить, как она сейчас округлила глаза, тихо сглотнула, как сильно бьётся её сердце. Иногда ему казалось, что он знал её всю жизнь. Но он гнал от себя эту обманчивую мысль.       — Жди здесь, — Люсьен отстранил её и мягко оттолкнул в сторону, приказав встать в небольшом углублении в стене, а сам двинулся вперёд.                     

***

             Сквозняк гулял по неуютому мрачному проходу, иногда шипя, иногда где-то вдалеке завывая печальный или устрашающий мотив. Серый камень стен нагонял ещё больше уныния на тоскливое тёмное место, коротое могло преобразиться, едва здесь зажёгся бы тёпный огонь.       Я поежилась. Но не от физического холода. Меня холодила близость к тому, что можно было бы назвать «момент истины». Мартин близко…. Или то, что от него осталось. Воображение «любезно» рисовало в сознании картины, одна страшнее другой. Ожидание тянулось мучительно долго.       — Пойдём, — запыхавшийся Лашанс, развеивший свой хамелеон и даже имевший смелость наколдовать магическую свечу, показался в зоне видимости. — Иди шаг в шаг за мной.       — Ты в порядке? — спросила я, заметив несколько разрывов на его одежде и темные пятна, распозающиеся по ткани.       — Я уже принял зелье, — отмахнулся имперец. Он щёлкнул пальцами, развеивая мой «хамелеон» и развернулся, направляясь вперёд, без сомнений рассчитывая, что я последую за ним.       Сглотнув, я двинулась вперёд, старательно ступая след в след. Сердце бешено колотилось в груди, в висках стучало.       Наконец, он остановился перед тяжелой дверью, по обе стороны от которой уютно расположилась прикорнувшая четвёрка Клинков. Без всяких сомнений, они были удостоены чести столкнуться с «усыпляющими» навыками Люсьена.       — Он здесь, — коротко обронил Лашанс с непроницаемым выражением лица. — Входи.       Моя рука предательски дрогнула. Я открыла дверь в тускло освещённую комнату, смутно узнавая место, в котором уже бывала, казалось, целую вечность назад. С тех пор многое изменилось. Нетвёрдой походкой я приблизилась к большой кровати у центральной стены. Лашанс последовал за мной, а за ним с запозданием и его магический светлячок.       Свет озарил бледное измученное лицо бастарда. Под закрытыми глазами залегли усталые тёмные круги, черты лица заострились. Едва ли в измождённой тени прежнего Мартина угадывался сильный, волевой мужчина. Что-то медленно, но долго иссушало его. Но даже теперь он оставался удивительно, почти абсурдно красив – словно уставшая «спащая красавица», которой снится кошмар. Есть люди, которые остаются притягательными и завораживающими даже при плохих обстоятельствах, и он был одним из таких.       Я сглотнула, устыдившись собственных мыслей, и тихо позвала:       — Мартин, — мой голос предательски дрогнул и даже мне самой показался каким-то чужим.       Он мне не ответил, как я и подозревала в глубине души, но всё же не могла до конца смириться с этой мыслью. Я вздохнула и опустилась на край кровати измученно, словно в одночасье и из меня вытянули все силы. Я взяла его руку в свои ладони, чувствуя неожиданно нежную гладкую кожу под пальцами. Но холодную. Сглотнув, я положила ладонь ему на лоб. Горячий.       Не придумав ничего лучше, я приложила руку к его груди и попыталась сотворить чары исцеления. Но едва магия собралась на кончиках пальцев и соприкоснулась с престолонаследником, как внезапно меня что-то обожгло, и я, болезненно охнув, отдёргнула ладонь. Я переводила удивлённый взгляд то на руку, пульсирующую болью, то на Мартина. В конце концов, обернувшись через плечо на Лашанса, я попросила его хриплым голосом.       — Люсьен… попробуй ты. Может, у тебя получится.       Лашанс, многозначительно хмыкнув, на несколько долгих секунд задержал наш зрительный контакт, но подошёл ближе и, склонившись, приложил руку ко лбу престолонаследника. Не прошло и десяти секунд, как он, так же как и я отдёргнул руку, тихо выругавшись.       В отличие от меня, ассасин знал куда больше заклинаний исцеления. Он методично пробовал разные варианты, но снова и снова что-то гасило магию и жалило в ответ на попытки помочь Септиму. Мы перепробовали всё, что было в нашем арсенале – от магии, рун, до самых изощрённых зелий. Мы пытались развеять его чары заклинаниями, вытянуть магическую энергию, прежде чем снова воздействовать на бесчувственное тело Мартина, но ничего не давало результата. Ни одиночные, ни скомбинированные чары не давали и проблека прогресса. Всё было так, как и рассказывал Эльвелл. Теперь мы убедились лично.       Я беспомощно смотрела на последнего из рода Септимов, мои руки дрожали, мысли путались. Я понимала, что ничего не могу сделать, что нам даже никто не посодейстует в Храме Повелителя Облаков – всё, что мы могли – тайно пробраться в крепость и попробовать предпринять что-то лично, но план провалился. Пытаться выкрасть Мартина было почти невозможно и слишком опасно для него самого.       Лашанс внезапно напрягся и обернулся к двери. Не говоря ни слова, он затушил магический светлячок и переместился ко входу, притаившись в тенях у порога. Кто-то приближался, и этот кто-то заметил «прикорнувших» на полу у входа в живописных позах караульных Клинков. Дверь медленно распахнулась и женская фигура, крадучись, скользнула в комнату. В полумраке слабо сверкнуло зачарование её клинка. Бывший Спикер Тёмного Братства несколькими быстрыми слитными движениями оглушил её. Едва женский силуэт осел на пол, а клинок со звоном выпал из её руки, Лашанс внось призвал магический свет.        Я округлила глаза в шоке, увидев знакомое лицо в доспехах Клинков. Судя по тому, как вытянулась физиономия ассасина, он был удивлён не меньше меня.       — Что она здесь делает?! Пришла убить его?! — прошипела я, чувствуя как растерянность и беспомощность трансформируется в комок чистого гнева, направленный на девушку.       — Не вижу других причин, почему она здесь. Но… — Лашанс, нахмурившись, присел на корточки, оглядывая бессознательную жертву. — Это странно… Она слишком легко попалась. Виралья хорошо обучена, её можно только застать врасплох и при большой удаче. И зачем Слышащей лично являться сюда и выполнять контракт?       Я с неприязнью, граничащей с ненавистью, посмотрела на бретонку, которую уже знала не понаслышке. Понимая, что Лашанс не убил бы её, чтобы не навредить Тёмному Братству, я вздохнула и пробормотала:       — Надо связать её, пока не очнулась. И расспросить.       К моему удивлению, имперец без споров, возражений или саркастично-язвительных ремарок последовал моему указанию и крепко связал бретонку, усадив на один из стульев.       — Ты же понимаешь, что нельзя, чтобы она убила Мартина? — осторожно спросила я, готовая в любой момент ощетиниться и встать на дыбы, если бы Люсьен не согласился со мной и дал понять, что готов поддержать цель её визита в крепость.       — Я знаю, — коротко обронил он с ноткой недовольства. Стало ясно, если бы не значение жизни Мартина для всего Тамриэля, бывший Спикер бы с удовольствием спустил «с цепи» бретонку и понаблюдал из первых рядов за представлением. А если бы Виралья не справилась, сам бы не без удовольствия закончил дело и устранил конкурента.       Я мрачно покосилась на связанный трофей ассасинистой охоты, коим стал представитель его же вида. В какой-то момент поймала себя на мысли, что если Виралья каким-то образом попытается осуществить убийтво Мартина, я попытаюсь убить её. Если у меня получится. Всё моё нутро теперь находилось в состоянии повышенной готовности.       Лашанс, тем временем, налил из серебряного кувшина в кружку воды и плеснул в лицо бретонки. Она вздрогнула и отплевалась, приходя в сознание.       — Виралья. Зачем ты здесь? — спросил он жёстко, не размениваясь на приветствия.       — В… Виралья? — бретонка недоумённо нахмурилась, переводя взгляд с меня на ассасина и обратно. О чём-то вспомнив, она бросила взгляд на кровать, словно убеждаясь, что Мартин на месте, и с неожиданным облегчением выдохнула. — Кто вы такие?       Обычно в ответ на вопросы от Лашанса можно услышать колкости или встречные настойчивые расспросы. Однако реакция бретонки озадачила даже имперца, но он быстро опомнился и ответил:       — Необычный ход, Виралья. Но глупый, — хмыкнул он, садясь на стуле напротив неё.       — Я не Виралья, — выпалила девушка. — Вы меня с кем-то перепутали. Кто вы? Мифический Рассвет?!       Я нахмурилась, глядя на бретонку с долей скепсиса и непонимания. Какая-то часть меня уже готова была поверить её спектаклю, но я слишком хорошо знала, какой коварной и артистичной может быть новая Слышащая Тёмного Братства.       — А я Барензия, — насмешливо протянул Лашанс, а потом, внезапно посерьёзнел. — Зачем ты здесь?       После паузы, что-то для себя решив, бретонка всё же нехотя ответила:       — Я здесь, чтобы сменить его, — она кивнула на оглушённого мага, валявшегося в углу комнаты как нелецеприятная кучка тряпок и железяк. — Если Его Высочество надолго оставлять без магической подпитки, он может умереть…       Я сглотнула, опешив, разглядывая лицо бретонки и видя в ней Виралью. Я знала об её коварстве. Но постепенно всё больше сомнений закладывалось в моих мыслях. Что, если это всё же не она? Но слишком уж странное совпадение найти бретонку здесь…       — Что с ним? — голос бывшего Уведомителя Тёмного Братства вырвал меня из задумчивости. — Вы узнали, как ему помочь?       Похоже, сомнения в личности связанной девушки появились не только у меня. Лашанс решил отложить вопрос выяснения её личности и для начала разузнать более важную информацию.