Дезертиры

- Ланк! Забери меня отсюда наконец! Как будто и не было этих лет, и ему достаточно лишь подогнать машину к очередному притону, где сходят с ума развращенные дети. - Энни, где ты? - Не знаю! Кажется, я заблудилась! Но зато я нашла целый склад коммов! Но они почти все разряжены! - Где нашла? - Да здесь же, в сельве. Ты знаешь, я бежала из племени. Они идиоты! Совсем рехнулись! Я не хочу иметь с ними дела! - Энни, ты все еще там?! - Уже нет, я собираюсь свалить отсюда. Ты меня вывезешь? - Но как же так! Ты ведь замужняя женщина, – Ланк не мог сдержаться и не подколоть ее. - Я вдова, Ланк. Макгрудер погиб, – просто ответила Энни и так же буднично добавила, – погоди, я позвоню с другого комма, этот сейчас от… Раздались короткие гудки. Ланк перевел дыхание. Судя по всему, сейчас не время выяснять, что там произошло. Ладно, еще будет время, когда он найдет Энни. Телефон опять зазвонил, он схватил трубку. - Энни! Слушай, твои аборигены все еще живут у той плотины, что мы подорвали? - Нет, их оттуда выгнали. - А ты можешь ждать меня там? - Могу. Но тогда тебе придется отбивать меня у тех, кто занял это место. Хочешь? - Так, я не знаю, что у вас там творится, но скажи, где мне тебя искать? - Я сейчас попытаюсь вернуться к своим – я должна показать им этот склад, что я нашла... - Погоди, ты же говоришь, что сбежала от них? - Да! Но раз уж я нашла то, что им нужно… У нас не лучшие времена, любая мелочь пригодится. А здесь, – Ланк почти видел, как Энни обводит хозяйским взглядом окрестности – здесь техника, запас продуктов, может, даже что-то еще съедобно… и аптечки есть! Ну, одежда уже никуда не годится, но ботинки, кажется, у некоторых еще целы… - У кого – у некоторых? – Ланк, кажется, начинал понимать. – Энни!! Что ты там нашла?! - Команду скелетов, – сказала Энни. – Или партизаны, или кто-то из военных… Наверное, их еще инвиды убили. Короткие гудки. И через минуту – снова звонок. - Ланк! Слушай, нет времени. Ты вряд ли найдешь наших, они сейчас хорошо прячутся. Но я опять уйду от них. Помнишь город, где я вас тогда вытащила из развалин метро? Ланк хмыкнул в трубку – надо же, как у ребенка причудливо работает память. - Так вот, я буду там. Там сейчас, кажется, суки гуманитарные окопались, так что туда ты доберешься легко. Я к ним прибьюсь. Ланк!!! Ты ведь приедешь?! Ну как он мог отказаться от такого приглашения.. *** Так получилось, что Ланк не успел разобраться, что происходит у Рэнда. Впрочем, как и в том, что творится у Энни. Он просто вылетел в Южную Америку, наняв пилота - регулярных рейсов в те места просто не было. Сумма, которую тот потребовал, прозрачно намекала на то, что этот маршрут не пользуется популярностью у туристов. Пилот сразу предупредил Ланка, что вряд ли сможет ждать его возвращения, чтобы совершить обратный рейс. Ланк скрипнул зубами и договорился, что свяжется с ним и заплатит еще столько же, если не найдет самолет на месте. Ланк, когда-то бывший механиком в воздушной дивизии Южного креста, крайне редко летал сам, но на этот раз занял кресло второго пилота и выполнял все указания, попутно пытаясь выяснить, куда все-таки он летит. Пилот, впрочем, сам мало что знал – кроме того, что джунгли Амазонки едва ли не полностью теперь были объявлены зоной гуманитарной катастрофы, рейсы в Сьерра-Тиагуа отменены. Новые Штаты посылали туда миссии волонтеров (тех самых "сук гуманитарных", вспомнил Ланк). Прямо на жалком подобии аэродрома их принял военный патруль – двое с нашивками войск Департамента обороны с овчарками, четверо смуглых аборигенов, тоже в какой-то униформе. Самолет был обыскан с собаками, пилота допросили и настоятельно порекомендовали немедля покинуть зону бедствия – вместе с пассажиром. Ланк заявил, что он никуда не поедет, пока не найдет свою дочь, которая хотела записаться волонтером, но пропала в джунглях. Панические ноты в его голосе были очень убедительны. - Ведем в миссию, – недолго думая, сказал один из патрульных. – Там разберутся, кто куда пропал и как тут оказался. Городок, где отряд едва не погиб в завалах метро, был по-прежнему практически пуст – кроме редко попадавшихся военных патрулей, им никто не встретился по дороге на главную площадь, где располагался штаб Гуманитарной миссии. Все было устроено с деловым достоинством. Над живописными руинами скромно, но гордо трепетал флаг миссионеров. Ланк не мог разобрать буквы на синем фоне. Сидевший за столом седой человек устало улыбнулся Ланку. После недолгого сеанса дипломатического допроса с одной стороны, и осторожных порций лжи с не-всей-правдой – с другой, главе миссии "Действия ради выживания" Мартинесу удалось выяснить, что их посетил Джеймс Ланк, а самому Ланку – что он теперь, оказывается, является основателем корпорации "Ланкастер" (военная техника, конвертация роботехнологий), но ныне не у дел. Что же, Ланк и не сомневался, что его бывший напарник Стерджесс будет вести дела самым эффективным образом. Как он и опасался, Энни в миссии не появлялась. Ему пришлось признаться, что год он провел в отрыве от цивилизации и не знает, почему его дочь решила помогать туземцам, и в какой помощи они нуждаются. - Между нами – в хорошей трепке, – пробормотал Мартинес. – У них война племен в разгаре. Чекуа, бодокута, мотилоне… все как с ума посходили. "Кажется, мотилоне", вспомнил Ланк. И вслух выразил готовность оказать любую посильную помощь миссии, если ему помогут найти дочь. Он сам готов отправиться куда угодно. - Вам надо будет подписать несколько бумаг, – сказал Мартинес. Ланк, который уже готов был к длительной осаде, только и смог выдавить из себя "Спасибо". - У меня тоже есть дочь, мистер Ланк, – ответил глава миссии. Груз гуманитарной помощи – предметы гигиены и медикаменты – нужно было отвезти в поселок племени, которое, по последним данным, находилось на тропе войны с мотилоне. Ланка познакомили с напарником – почти таким же высоким парнем, как он сам, и таким же неразговорчивым. Ланк решил, что они сработаются. В бронированный кузов волонтеры загрузили ящики со штампованным по трафарету красным крестом. Ланк занял место рядом с водителем, и вскоре их грузовик уже ухал по бездорожью бескрайнего леса. Их молчание было нарушено впервые, когда между зарослей кустарника Ланк заметил поляну с хорошо известными ему розовыми соцветиями. - Цветы жизни! Вот это да! – он был так удивлен, что сказал это вслух. Пришлось продолжить: - Я думал, что после того, как улетели инвиды, этих цветов больше не осталось на Земле. По телевизору вроде говорили…- он осекся, вспомнив, что по телевизору говорили также, что этот полностью исчезнувший вид был при этом под строжайшим запретом в Новых Штатах. - Это поэтому сюда так сложно попасть? – спросил он. – Охрана, собаки… войска? Напарник покосился на него. - Нет. Здесь на самом деле опасно, если ты об этом спрашиваешь. Но в каком-то смысле да – туземцы воюют из-за цветка. Они его считают священным, никого не подпускают, даже ученых – да и между собой дерутся так, что перья летят. Мы пытаемся вести переговоры, мирить их, но… стоп, надо проверить этот мостик. Ланк выскочил из машины, и прошелся над бурным потоком, оглядывая бревна, явно положенные совсем недавно – они не успели еще подгнить и выглядели вполне крепкими. - Можно ехать, – сказал он, и грузовик осторожно накатился колесами на мостик. И тут же ткнулся вниз, в поток – мост не выдержал веса. Когда Ланк помог водителю выбраться из полузатопленной кабины, он покорно выслушал все ругательства, которыми осыпал его тот – а потом робко предложил не медлить и вытаскивать машину. Пришлось разгружать кузов, чтобы облегчить себе задачу. Ящики оказались тяжеленными. Водитель стоял с автоматом на обломках мостика, озираясь по сторонам. Когда Ланк добрался до последнего ряда ящиков, увидел, что с одного из них сорвало крышку под навалившимся весом. В ящике лежали снаряды для "Циклонов". "Нет", подумал Ланк. "Для "Циклопов". Войны Роботека продолжаются, и я сам продолжаю участвовать в них". Он даже не стал спрашивать напарника, знал ли тот, что везет оружие. Просто молча выпрыгнул из машины в речку, и пошел вдоль мостика, обдумывая, что делать дальше. Но тут его ждал еще один сюрприз – снизу, с воды, он увидел наконец, что бревна, оказавшиеся слабым звеном, были аккуратно подпилены. Он обернулся, чтобы сказать об этом напарнику – но не успел. Тяжелый удар в затылок бросил его вперед – Ланк долго падал в темноту, а потом вынырнул с другой ее стороны. Он лежал лицом вниз на площадке для медитаций возле горного монастыря. Яркий свет заливал серую землю и скалы. Ланк приподнял голову и осмотрелся. На фоне яркой лазури неба стоял Настоятель, Перерожденный Чьонгпа Лпасу с сучковатой палкой в руках. Ланк вскочил на ноги, чтобы тут же склониться в низком поклоне. - Спасибо, учитель! Извините, что не поблагодарил вас сразу. Теперь я знаю, что хороший удар, полученный вовремя, может привести как раз туда, где ты должен быть... – сказал он как мог учтиво. - Какой я тебе учитель, засранец, – пробормотал монах. – И возвращайся уже в реальность. Сколько можно сбегать оттуда? И настоятель, ужасно несолидным жестом подоткнув шафрановую тогу между ног, оседлал свою палку, и, держась за нее обеими руками, поднялся в воздух и улетел. Ланк не знал, как вернуться в реальность. Все, что он мог сделать – сесть, скрутив ноги и выпрямив спину, и начать медитацию, чтобы ему открылось, как это сделать. Через какое-то время его, мирно сидящего, окружили индейцы мотилоне. Он был уверен, что видит знакомые лица, хотя не было среди них ни старца – вождя племени, ни юнца, взявшего в жены Энни ("ах да, он же мертв", вспомнил Ланк). Зато некоторые из туземцев восседали на "Циклонах" – обычных, не конвертированных. Поодаль, заслоняя прекрасный вид на горы, стоял огромный сосуд, из которого вылетали уродливые полупризрачные демоны и клубились среди туземцев, пританцовывающих вокруг Ланка. Когда какой-то из демонов касался туземца, лицо того превращалось в маску страха, и он начинал потрясать копьем, как будто в приступе бешенства. "Как дети малые", думал Ланк, которому их дикие пляски мешали сосредоточиться на возвращении в реальность. Наконец сквозь толпу протолкался один из индейцев – в руках у него был снаряд, такой же, какие Ланк и его напарник везли, чтобы вооружить врагов мотилоне. - Ты знаешь, как это заряжается?! – крикнул он Ланку. - Да, – сказал тот. – Но ваши машины не могут стрелять. Снаряды бесполезны. - Тогда скажи, ты можешь сделать так, чтобы они стреляли?! Ланк, как и полагалось на ретрите, прислушался к голосу сердца и рассудительно ответил: - Нет. Для этого мне нужно оборудование. Но даже если бы оно было у вас, я не стал бы этого делать. Я не хочу, чтобы вы воевали, и поэтому я не хочу вас вооружать. Призрачные демоны страха взмыли над толпой и тут же ринулись вниз, на туземцев, как хищные птицы. Индейцы заревели, несколько копьев взлетели в воздух и воткнулись в землю у ног Ланка. "Что же, если они убьют меня здесь", думал Ланк, концентрируясь на правильном дыхании, – "может быть, я очнусь в реальности? Мне обязательно надо вернуться. Там меня ждет Энни…" - ЛАААААНК!!! – пронзительный женский голос перекрыл яростный гомон туземцев. – Черт возьми, Ланк, ты что, хочешь, чтобы тебя в супе сварили?!! Вытянувшаяся, исхудавшая, в выцветших лохмотьях, к нему продиралась Энни, расталкивая индейцев.

***

Реальность навалилась на него – тупой болью в затылке, затекшими руками и ногами. Он действительно сидел, но не на залитой светом площадке для медитаций, а в полумраке джунглей, привязанный за руки к гладкому на ощупь столбу. Поодаль виднелась поляна, заросшая цветами жизни. "Циклоны" были настоящими, а вот сосуд с демонами оказался перевернутым корпусом башни шушпанцера, подвешенным на цепях – под ним был разведен огонь, и вверх поднимались клубы пара. Видимо, индейцы использовали часть боевой машины как ритуальный котел. Порывом ветра клубящийся пар принесло к Ланку, и будто мокрая лапа демона коснулась его лица. Ужас происходящего настиг Ланка. Он дернулся в приступе паники, да так, что едва не вывихнул руки. Даже столб, кажется, покачнулся. И тут откуда-то сверху, едва разминувшись с головой Ланка, упала здоровенная древняя граната с выдернутым кольцом. Индейцы тут же попадали на землю, прикрыв головы руками. Ланк, который не мог последовать их примеру, зажмурившись и вжавшись в столб, ждал взрыва. Однако вокруг было тихо. Ланк открыл глаза, и ему тут же пришлось открыть еще и рот – настолько нелепым и жутким было увиденное. На месте, куда упала граната, барахтался в пыли маленький человечек – меньше, чем любой карлик – его злобное личико было сморщенным, как старая картошка, глазенки-бусины горели злобой. Наконец ему удалось подняться на крошечные кривые ножки, и он тут же поковылял прямиком к Энни, которая будто и не видела его. Индейцы же, не поднимаясь с земли, как стрелки часов, следовали за ним. Теперь Ланк видел, что они упали наземь от страха иного рода, чем инстинкт самосохранения – это был жест поклонения. Достигнув своей цели, человечек изо всех сил пнул лодыжку девушки – для этого ему пришлось подпрыгнуть. - Ну, ты! – взвизгнула Энни возмущенно, но, наклонившись, взяла человечка на руки и посадила себе на плечо. Тот немедленно вскочил на ножки, приосанился – ему пришлось вцепиться в рыжую прядку волос над ухом девушки для устойчивости – и начал гримасничать, беззвучно открывая рот. Вместо него заговорила Энни. Глубокие тени легли на ее лицо, сделав его черты резкими и почти отталкивающими, а голос звучал хрипло и грубо, как утробное рычание. - Слушайте, храбрые мотилоне! Белый воин не принадлежит вам. И Голос Бога тоже. Ваши пути расходятся Пусть они дадут вам выкуп и уходят! Их С-фактор почти исчерпан. Боги отпускают их. И вы отпустите. Вам же предстоят многие славные победы! Вы окрасите небо кровью врагов! Отомстите за свою землю! Предки будут гордиться вами! Яростный рев индейцев был ему ответом. Человечек, увлекшись своей воинственной риторикой, отпустил волосы Энни, и беззвучно кричал, потрясая кулачками – Энни исступленно вопила за него – но тут он не удержался, пару секунд карикатурно размахивал ручонками, но наконец свалился вниз. Под ноги Энни упала допотопная не сработавшая когда-то граната с выдернутой чекой. *** В наступившей тишине индейцы поднимались с земли. Двое из них отвязали Ланка от столба, и он с трудом встал на ноги. Туземец постарше, присев на одно колено перед Энни, с осторожностью взял гранату, и подошел с ней к Ланку. – Пусть храбрый белый воин вернет Тока-Тиу на его место! Ланк бережно принял из его рук поцарапанную болванку и повернулся с ней к столбу. Это оказалась перевернутая и вкопанная в землю головкой наведения ракета "воздух-воздух". Ланк осторожно поставил гранату между оперением хвостовой части. Индейцы выдохнули что-то вроде "хумммм!" и ударили древками копий в землю. А Энни кинулась к Ланку, обняла и замерла, уткнувшись лицом в грудь. Он, прижав ее к себе, гладил спутанные рыжие волосы, и на какой-то миг стал совершенно счастлив. А потом индейцы проводили их в хижину, где жила Энни – и выставили вооруженный караул возле дверей. *** – Энни, так что это было? Что за сеанс чревовещания ты устроила? – Ланк готов был списать то, что он видел, на бред и галлюцинации из-за сотрясения мозга. Энни хихикнула, подтверждая эту версию. – Знаешь, как они зовут меня? Голос Бога! Ну, я иногда и пользуюсь… Несу всякую чушь – они слушают. А сейчас это было просто необходимо, а то, глядишь, тебя и правда бы сварили, – фыркнула она. Ланк вздохнул с облегчением. – Ну слава богу. А то мне.. померещилось кое-что, – он ухмыльнулся, вспомнив про "С-фактор". – Так ты успела прочитать книгу Рэнда? Может, даже индейцам своим вслух читала? Энни посмотрела на него с недоумением. – Книгу? Рэнда? – и тут лицо ее прояснилось. – О, Ланк! Рэнд написал книгу?! Как это здорово!!! И она бросилась ему на шею от избытка чувств. *** Как выяснил Ланк позже, про "выкуп", который им надо было заплатить, она тоже "ничего не говорила" и не знала, что они должны были дать индейцам, чтобы те их отпустили. Попытки вызнать это у самих туземцев ничего не дали. Все, что было нужно индейцам – это оружие, и Ланк понятия не имел, как и они сами, откуда оно может взяться здесь у Белого воина и Голоса Бога. После того, что рассказала Энни, Ланк не мог осуждать индейцев за их новую свирепую религию. Их мирная жизнь в долине закончилась, когда их согнали с места вооруженные "Циклопами" соседи. Стычки племен бывали и раньше, но никто из них до этого не обладал такой мощью. Половина мужчин племени была убита, остальные бежали – и это была главная их потаенная боль, грызущая изнутри и направлявшая все мысли на месть. Они стали безжалостны. Ланк узнал, что его напарник был убит. Энни рассказывала, что, когда она добралась до плотины, где раньше жили мотилоне, то попала в плен к их врагам ботокуда, захватившем долину. Ланк не совсем понял, что произошло при ее появлении там, но похоже на то, что ей завладел какой-то очередной местный дух – и, несмотря на то, что она наивно выложила сразу, что она жена будущего вождя мотилоне, с ней обошлись чрезвычайно мягко, хотя и держали взаперти. А потом мотилоне отбили ее во время отчаянной вылазки. Хотя это произошло случайно, они не знали, что вдова Макгрудера собиралась вернуться в племя. Как не знала сама Энни, что на тот момент она была уже вдовой. У мотилоне Энни занимала странное положение. Она, единственная из женщин племени, на равных участвовала в их военных советах, она лечила раненых – но при этом ей запрещено было готовить, ее хижина стояла на отдалении от всех остальных. И ее никто никогда пальцем не тронул – ни в каком смысле. Потом она выяснила, что на исконном языке племени ее называют "Голос Бога". Разобравшись, в чем дело, она иногда использовала их веру, от имени бога продвигая свои решения без зазрения совести. Но, как с возмущением говорила Энни, они иногда совсем ее не слушали, и делали все не так, при этом уверяя, что в точности выполняют волю бога! Ланк уже понимал – Энни до сих пор не верила, что она медиум, и что бог ее устами говорит иногда совсем не то, что она хотела бы сама. Жестокость, к которой все больше привыкали мотилоне, ужасала ее. А индейцы говорили ей лишь одно: "Войны Цветов угодны богам". Ланк даже догадывался, каким богам выгодны эти войны. Цветок инвидов. Источник Протокультуры. Призрак могущества, неисчерпаемой энергии и едва ли не бессмертия, поманивший землян – но так им и не давшийся им в руки. Матрица Протокультуры была разрушена после уничтожения космической крепости SDF-1, Цветы жизни пропали после исхода инвидов. Космос вновь стал практически недоступен. Вместе с освобождением от оккупации пришельцев пришло глобальное разочарование. И вдруг Цветы вновь появились на Земле. Похоже, они росли только там, где жили племена, далекие от цивилизации, и, насколько мог судить Ланк, по силе психоактивного воздействия не могли и близко сравниться с теми, что росли на Земле при инвидах – но, безусловно, те самые цветы. Потенциальный источник энергии и контроля над миром. Источник власти… Так мотилоне стали первой жертвой новой войны Цветов. Ланк не сомневался, что когда будущие Мастера Роботека будут полностью контролировать эту территорию, война не прекратится – она никогда не прекращается. Но было кое-что еще, о чем знал Ланк – что он видел собственными глазами, как и те, с кем рядом он стоял в Рефлекс-Пойнте.

***

Ланк проспал почти сутки в хижине Энни, а когда он проснулся – девчонка вновь, как ни в чем ни бывало, начала его дразнить. Энни была уже старше, чем была Рук во времена их похода (впрочем, Ланк и тогда был в два раза старше Рук), но Ланк знал, что эта особа с отросшими сиськами и без какого-то следа детской пухлявости была все той же малявкой Энни, которая когда-то в порыве безудержного детского восторга признавалась им всем в любви. Энни, к которой, казалось, не могла прилипнуть никакая грязь. Энни, которая, засыпая в его бывшем доме на севере Штатов, сонно бормотала, что она так и не нашла никого, настолько замечательного, как ее братья по отряду, что они, ее семья – лучшие люди на свете, и поэтому она никогда-никогда не выйдет замуж, и они в этом виноваты! Ланк хихикнул, вспоминая ее забавно-серьезный голосок, в то время как повзрослевшая Энни, демонстративно игнорируя его присутствие, занималась чем-то не вполне пристойным. В ответ на немой вопрос Ланка она объяснила, изгибаясь в мостике, что это ее ежевечерняя разминка. Стараясь не замечать голые ноги, мелькающие в воздухе, Ланк постарался отвлечься разговором. Было еще одно обстоятельство, которое не давало ему покоя. – Энни, – спросил он осторожно. – А что, твои индейцы действительно каннибалы? – Я не знаю, – ответила Энни, задрав ногу едва не до низкого потолка хижины. – Знаешь, удивительно, я тут чем только не занималась, но готовить мне не разрешали. Ланк не смог удержаться от смешка: – Ничего удивительного я в этом не вижу. – Ланк, ты что, пытаешься намекнуть, что я плохо готовлю? – Энни развернулась к нему, уперев кулаки в боки. – Ты сначала женись на мне, а потом уже упрекай! Ну, хватит. Надо показать наконец несносному ребенку, чего делать все-таки не следует. Ланк подошел к ней вплотную и приподнял ее лицо за подбородок, так, чтобы видеть ее глаза. – Так ты правда этого хочешь, женщина? *** Энни замерла, как вкопанная, и на ее лице застыло почти комичное испуганное выражение. Ну что, девочка, доигралась? Ланк потянул воротник рубашки (своей же, которую она нацепила!) вниз, освобождая ее плечи и сковывая руки. Энни не двигалась, только глотала воздух мелкими глотками, как зверек. В висках у Ланка застучало. Что он делает? Это же Энни. Игра оказалась опасной и злой – но безумно затягивающей. Пора остановиться. Но тут Энни вдруг заговорила. – Ну? Я же твоя дочка, так чего ты ждешь? – Я твоя сестра, и я перед тобой. – Ты мой ребенок, и я тебя хочу! Сказанные одновременно, слова отозвались в его голове тройным эхом, лишая рассудка. Один голос был отражением его собственного, второй – тихим голосом маленькой Энни, а третий, оглушающий, вошедший в резонанс с пульсацией крови, был голосом самой Королевы Рэджис, способной раздавить его, как букашку. И он опустился перед ней на колени, и стянул с нее трусы. И он склонил перед ней голову, и провел языком в ложбинке между ее ног. И он воздел руки, и сжал пальцами ее соски. *** Они проснулись на рассвете, одновременно – от шума, раздававшегося за стенами хижины. Разорвав объятья, они так же одновременно вскочили и кинулись к двери, потому что узнали этот звук, хотя уже несколько лет не слышали его. Шум трансформирующейся роботехники сложно было забыть. Застыв в дверном проеме, они глядели, как дикари с радостными воплями носились в бронескафандрах, взлетая над деревьями, сталкиваясь друг с другом и нажимая все кнопки подряд. Кто-то едва не спалил деревню, случайно выпустив лазерный заряд – остальные тут же кинулись к нему, чтобы выяснить, как это получилось. Ланк ничего не понимал, кроме того, что если он не объяснит им сейчас базовые принципы управления "Циклонами", им всем несдобровать. Охраны возле их хижины не было. Он выбежал на площадку перед вкопанной ракетой, и, крича и махая руками, привлек к себе наконец внимание. Туземцы тут же собрались вокруг него и склонили головы в знак почтения. Вождь подошел к нему, положил руку на плечо и сказал: – Вы дали нам выкуп. Теперь у нас есть оружие. Спасибо, Белый воин. Если ты и Голос бога желаете уйти – вы свободны, мы не можем задерживать вас более. *** Когда Ланк вернулся в хижину, Энни уже собирала вещи – молча бродила из угла в угол, бросая в мешок все, что попадалось под руку. Ланк впервые видел такую взрослую печаль на ее лице. Она стала чем-то похожа на Ариэль-Марлен... Была ли печаль платой за то, что этой ночью она вошла в контакт с матерью Инвидов – и на какое-то время, как сама Рэджис, стала источником Протокультуры? Или это было чувством вины? – Энни, – сказал Ланк тихо. – Мы можем остаться здесь, с ними. – Здесь… с ними… – эхом отозвалась Энни. А потом повернулась к Ланку, сверкнув серыми глазами из-под рыжей пряди волос. – Вот как? Ты предлагаешь мне стать их Рэджис? Возглавить их? Повести в бой против ботокуда, отомстить и вернуть себе разоренную землю? А потом пойти искать те земли, что еще не разорены? И воевать со всеми племенами, и с федералами, и с объединенными войсками Земли? Я ведь действительно хотела когда-то стать их богиней! И не хочу бросать их сейчас, когда им грозит опасность! Я могла бы воевать вместе с ними и… любить тебя! И ты сам предлагаешь мне это! Энни говорила с такой силой, что Ланк подумал было, что она снова одержима. Но нет – голос на этот раз был ее собственным. Малявка Энни действительно могла бы стать новостью номер один на телеканалах, думал Ланк, как будто уже видя это исхудавшее лицо и яростный взгляд на будущих фотографиях, которые попадут на первые полосы газет. Предводительница восстания, пантера – какими громкими словами они назовут ее? Особенно если подобрать подходящий беретик под цвет ее глаз и волос – цвет хаки идет рыжеволосым, так ведь? Но тут в глазах Энни погас огонь, в котором она уже, казалось, готова была сгореть. – Но я не их Рэджис, Ланк. Это не моя земля. Я не могу и не хочу убивать за нее. Это не моя война, а моя – в прошлом… И знаешь – когда в конце концов нас окружат, и предложат сдаться или погибнуть – я не смогу взять своих детей под крыло, и улететь, превратившись в свет… О, Ланк!… Можно я буду просто твоей Энни? Ланк молча обнял ее. Он, как никто другой, знал, что печаль останется с ней теперь до конца жизни. *** Когда они вышли из хижины, туземцы выстроились вдоль их пути – каждый из них хотел попрощаться с Энни. Они брели по живому коридору, Энни всхлипывала, Ланк бормотал пожелания удачи. Но вдруг молодой индеец с красным пером, воткнутым прямо в козырек драной бейсболки, шагнул из строя и преградил им путь. Срывающимся голосом он крикнул. – Воины! Выслушайте меня! Мы совершаем ошибку! "Началось", подумал Ланк, и шагнул вперед, готовясь сбить с ног выскочку. Но тот резво отскочил в сторону и закричал: – Мы не должны отпускать их! Мы отомстим ботокуда, но что будет дальше? Что, если враги разорили нашу долину, и там уже не вырастет Цветок жизни? Или же на нас нападут снова? Что будет, когда у нас кончится Протокультура? Энни, вцепившись в руку Ланка, закричала в ответ: – Воины! Вы хотите нарушить волю вашего бога? Вы будете силой держать нас в плену? Индейцы отпрянули – но тут же шагнули обратно, и Ланк увидел, что коридор превращается в ловушку. – Бог.. – Вождь племени решил перехватить инициативу и возвысил голос. – А так ли сказал Тока-Тиу? Может быть, выкуп еще не выплачен полностью? Ланк рванулся, сбив с ног двух парней, прыжком достиг ракеты и поднял в воздух гранату, намереваясь передать ее Энни. – Ваш бог сказал то, что сказал! Призываю его в свидетели! Но воин с красным пером прорычал что-то, и схватился за копье – и Ланка тут же окружила толпа индейцев, и те снова, как в дурном сне, начали махать копьями, едва не выбивая гранату из его рук. Но Ланк глядел не на них – другие дикари схватили Энни, толкая ее от Ланка по направлению к хижине. – Так пусть проклянет вас ваш бог! – заорал Ланк и, вне себя от ярости, швырнул Тока-Тиу куда-то через головы индейцев. Крики тут же смолкли, как будто кто-то выключил звук, и пара человек даже рухнули на землю. Ланк увидел, что граната упала как раз среди поляны Цветов жизни. И тут раздался взрыв. Все было дико и нереально. Ослепляющая вспышка, оглушительный грохот, переходящий в протяжный вой, полный лютой злобы. Уже все индейцы лежали на земле, обхватив головы руками, кажется, кто-то кричал. Ланк и Энни стояли невредимые, лишь оглушенные, оцепенело глядя, как кружатся в воздухе белые лепестки, поднятые взрывом – но вот Энни пришла в себя и кинулась к упавшим индейцам. Ланк, тоже очнувшись, схватил ее за пояс, подтянул к себе рывком и бросил на стоявший рядом "Циклон". Он проорал, сам не слыша своего голоса: – С ними все в порядке! Летим! – он прыгнул на сидение и врубил двигатель на полный ход – Энни едва успела ухватиться за него, когда на них рванули стволы деревьев, и Ланк бросил "Циклон" в сторону и вверх, уворачиваясь. Это был безумный полет – он ничего не слышал, кроме воя, и почти ничего не видел, кроме белых лепестков, кружащихся на багровом фоне обожженной сетчатки. *** – Шумовая граната, – сказал он Энни, когда они отъехали на безопасное расстояние. Они сидели у реки, и делали плот, как когда-то давно, только тогда им помогали индейцы. Но в те времена им нужен был просто огромный плот, чтобы на него поместился варитек Скотта. А сейчас они не собирались брать с собой даже "Циклон", заряженный Протокультурой – было бы крайне неосмотрительно появиться с ним в Миссии. Может быть, мотилоне найдут его потом на берегу… – Такие гранаты не убивают, они для усмирения агрессии в толпе, – продолжал Ланк. – Совсем древняя, я даже не признал, не приходилось видеть вживую. Им придется найти себе другой тотем. – Найдут, – сказала Энни. – Им теперь нужен кто-то более свирепый. – Она вздрогнула. – Как же хорошо, что мне уже не придется быть его голосом! "А потом они предадут и его", – подумал Ланк, неумело стягивая тонкие ветки. Индейцы встали на путь войны, и теперь предательства и месть будут повторяться снова и снова. Тень Мастеров Роботека довлеет над людьми, так говорила Рэджис. Эволюция – пустой звук для человека… Или все же, после смертей и перерождений, в конце всех циклов, люди смогут остановить колесо сансары и стать светом? Но инвиды были лишь частицами королевы Рэджис, а каждому человеку предстояло пройти свои шахты эволюции самостоятельно... Ланк с вялым удивлением следил, как слова текут сквозь его голову, пока не вспомнил, что читал это в книге Рэнда. – Энни, – сказал он. – Знаешь, когда мы вернемся, нам нужно будет первым делом найти Рэнда и Рук. Сдается мне, что у них сейчас могут быть неприятности… – Ерунда, – заявила Энни, закинув руки за голову и глядя в небо. – Я их спасу! Я вас всех спасу! Я же богиня!!!