Музыка ненависти

Утро. Дарья лежала в постели, укрываясь от солнечных лучей, что бесцеремонно светили ей в лицо. Прищурившись, она укуталась в одеяло в надежде поваляться так еще немного. Однако приятная мелодия, разносившаяся по всей комнате, развеяла ее иллюзии, возвращая мысли девушки к приземленной реальности. Подняв голову, брюнетка стала оглядывать комнату Уварова в поисках источника звука. Вскоре ее взгляд остановился на письменном столе, где под кучей разного мусора, оставленного хозяином комнаты, надрывался ее телефон. Еще раз оглядев комнату, Даша заметила, что ее кресло мирно покоится возле окна, а в нем одним комом валялась ее одежда. — Он издевается? — вырвалось у нее, но ответа, естественно, не последовало. Обреченно вздохнув, Дарья опустила голову на подушку. — Хоть бы книгу рядом положил или на худой конец телефон, — возмутилась она. Но ни книжки, ни телефона, ни даже журнала в ее распоряжении не было и ученице ничего не оставалось, как лежать в кровати и взглядом вырисовывать невидимые узоры на уже досконально изученном потолке. Телефон, что хоть как-то развлекал девушку больше не издавал ни звука. Видимо, терпение у звонящего кончилось и он бросил свои бесполезные попытки дозвониться до брюнетки. Через некоторое время Даша услышала, как в замок вставили ключ. Ручка двери опустилась и в комнату зашел Вадим. Он оглядел девушку насмешливым взглядом, после чего молча подошел к ее креслу и, взяв ее одежду присел на кровать. POV Даша Вадим зашел в комнату и, не сказав ни слова, направился к моим вещам. Каждое его действие было наполнено абсолютным спокойствием и уверенностью, а взгляд был настолько пронизывающим, что я не знала куда деться от него. И вроде все как обычно, но что-то явно изменилось. Ах да, изменились мы. И пусть вслух никто это из нас этого не скажет, но это так. Поверхностно, конечно, все также: он по-прежнему смотрит на меня с издевкой, и относится с некой брезгливостью. Я до сих пор ловлю себя на мысли, что еще никого так не ненавидела, как его. И, может, внутренне все осталось также, но на уровне наших мыслей. Да, мы так думаем, но мы так больше не чувствуем. Чувства - вот, что ты никогда не сможешь в себе обмануть. Мы можем думать как и что угодно. Мы можем даже искренне верить в то, что мы думаем. Но как бы мы не старались чувства всегда окажутся на шаг, на два впереди. Мы уже заведомо проиграли. Пусть фактически мы слишком далеки друг от друга, но внутренне мы теперь связаны. Скованы навсегда. Наши души настолько сплелись между собой, что боюсь отдирать их будет слишком больно. Невыносимо. Если, конечно, они сами не разорвутся в клочья. Я вижу насколько Вадиму трудно справится с такой духовной близостью. Его это слишком напрягает. А мне страшно. Страшно за него, страшно за себя. Я чувствую, как его нервы словно раскаленное железо разрывают его изнутри. Это подобно бомбе с часовым механизмом. Ты не знаешь когда и где рванет, но взрыв неизбежен. И как следствие — огромные потери. В нашем случае в качестве потерь выступят наши души. И раны не затянутся. Ни через год, ни через два. Никогда. Жребий брошен. Таймер запущен. Отсчет начался. Вадим сел возле меня, а в его глазах промелькнул хитрый огонек. Держа в руках мою блузку, он потянулся ко мне. Он что, решил меня одеть? Ну уж нет! — Я сама справлюсь, — резко кинула я и попыталась забрать свои вещи. Как же. Размечталась. — Не дергайся, — рявкнул он, схватив меня за запястье. — Мне больно, — взвизгнула я. — Так не мешай мне, — беззаботно протянул он. — Вадим… Ноль внимания. — Вадим, — повторила я. — Чего тебе? — Я не твоя вещь, понимаешь? Ты не можешь вести себя со мной так, как пожелаешь. — Тебе не нравится как я себя веду? Надеюсь, это шутка? Что здесь может нравится? То притягивает, то отталкивает. И все это в такой грубой, я бы даже сказала, жесткой форме. — Нет, что ты. Все отлично, — с сарказмом произнесла я. — Старкова, ты даже не представляешь насколько я добрый и милый с тобой, — усмехнулся он. — Вадим. — Ну чего еще? — недовольно спросил он. — Почему ты никогда не зовешь меня по имени? — Слушай, Старкова, может ты еще список составишь чего тебя не устраивает? — засмеялся он, однако, было видно, что он злится. Господи, ну почему именно он? Он ведь черствый, грубый, наглый. Я ничего не ответила, а лишь молча посмотрела ему в глаза. — Вот и отлично, — снова спокойно сказал Уваров. Он развернул меня к себе и начал медленно надевать на меня блузку. Во время этой, так сказать, процедуры Вадим, как ни странно, смотрел мне в глаза, ни разу не проронив свой взгляд. Его грубые прикосновения доставляли мне безграничное удовольствие, заставляя внутри все сжиматься. Однако виду я не подавала, продолжая сидеть с невозмутимым выражением лица. Когда Уваров закончил, он победно улыбнулся словно дитя малое, которое наконец закончило важное дело. Сейчас он выглядел таким забавным. Жаль, что это далеко от реальности. Слишком далеко. Посадив меня в кресло, он молча выкатил меня за дверь. Мило. Автор Не успела девушка отъехать и на метр, как наткнулась на Полякова. Мужчина удивленно на нее посмотрел, мысленно обдумывая из какой комнаты она выехала. — Даша, что ты здесь делаешь? — настороженно спросил он. — Да так гуляю, — протянула брюнетка. — Ты у Уварова была? — догадался учитель, а в его голосе промелькнули нотки волнения. — Я… — девушка не успела договорить, как ее перебили: — Даша, не смей сюда ходить, — повысил голос Виктор. — Это очень опасно. Ты даже не представляешь насколько. — Представляю, — тихо буркнула она, но была услышана. — Что? Ты знаешь, кто такой Уваров? — Знаю, — подтвердила Дарья. — Тогда я тем более не понимаю, что ты у него делала? — все еще на повышенных тонах говорил Полякав. Даша не ответила. Она молча отвела взгляд в сторону. — Он тебе ничего не сделал? Девушка покачала головой в знак отрицания. — Не волнуйся, скоро все они отправятся за решетку, а Уваров в первую очередь, — уже спокойно сказал он, после чего удалился. Даша осталась на своем месте, осознавая полученную информацию. Что это было, громкие слова или у него и вправду что-то есть на «INGRID» и на Вадима, в частности?

***

Как быстро ваши и без того хрупкие отношения оказались на грани. И что же ты выберешь? Промолчишь, тем самым обрекая его на долгие годы существовать за решеткой? Или расскажешь, ставя под угрозу многие жизни? Сложно, неправда ли? Удачи!