Наваждение.

- Ты можешь остаться в моем доме, там несколько комнат, мы даже не свидимся, - попивая сок, напоминающий своей сладостью мамино синее печенье, сказал Джексон. - Что? В твой дом? Но там же все для сына Посейдона, твой отец может не захотеть видеть там исчадие ада, - ехидно высказал темноволосый юнец, оглаживая лежащий на своих коленях меч из стигийской стали. Сколько подопечных Аида вновь загнаны в ад им, а сколько нечисти полегло от него? Эти воспоминания всегда теплились в Нико, когда тонкими пальцами он касался выточек на мече. - Но ведь тебе негде ночевать, - Джексон покачал головой, а его голос вывел Ди Анджело из состояния сна. Он отложил своей меч: - Тебя это никогда не заботило и не должно заботить. Мой сон не должен волновать тебя, но отчего-то ты печешься обо мне. Что это значит? – потемневшие глаза впились в Джексона. Нико не столько был зол, насколько желал понять, отчего же всегда лояльный по отношению ко всем сын Посейдона так возносит того, кого еще недавно желал загнать в самые темные адские казематы? - Это значит, что я очень вежлив, - недовольно отозвался светловолосый, невольно сглатывая, когда меч задел его шею. Ухмыляясь, он сдавленно добавил: - В отличии от тебя, Нико. Желчь и ехидство волнами исходили от всклокоченного юнца. Он вновь вложил меч в свою ладонь, а Джексон сделал вдох, невольно дивясь холодностью Нико. Хоть он и сын Аида, а все-таки не часто выставляет меч как знак: - Замечательно. Этим ты спасешь Олимп, - сказав последнее, Ди Анджело вышел, оставляя сына Посейдона в одиночестве и назойливых мыслях. Каков нахал. Допивая свой сок, он отдал дань всевышним Богам, выкидывая в негасимый огонь их столовой несколько семечек от яблока. Дым, поднимающийся от тлеющих угольков, стал темным и едким. Кажется, высшие силы не польщены его милостью и таким вот подаянием. Что-ж, ладно. - Если ты считаешь, что этим можно воспевать Богов, то ты ошибаешься, Джонсон! – из дыма появилось недовольное и знакомое лицо. - Я Джексон, - отозвался он. В дымное лицо Диониса полетел еще и недоеденный кем-то лаваш, - А вы достойны чего-то большего! - Закашлявшись и завопив от такой вопиющей наглости, винный бог пообещал, что заставит сына Посейдона за все ответить. Выйдя из-под навеса, юноша опешил. Недавно, всего полчаса назад, зеленела листва и голосили птицы, а сейчас все застыло от холода. В летний день неожиданно пошел снег и дождь. Как такое может быть? Благо идти до дома недалеко, а там тепло, там чай с молоком. Едва шевеля ногами от сковавшего их холода, сын Посейдона достиг-таки своей обители, мечтая лишь об одном – завалиться спать! Наспех одевшись в домашние одежды, он пошел зажечь камин, когда кто-то отвлек его. Что это было? Тихий стук доносился от входа. Шлепая босыми ногами, он поспешил узнать, кто же это наведался в столь неурочный час. Догадаться было несложно. - Да, - сказал Нико, едва оказался в доме Джексона. От сына Аида веяло холодом, а снег, неожиданно начавшийся в ясный летний день, видимо, застал и его. - Что да? - непонимающе осведомился хозяин дома. - Я согласен, - поглаживая висящий на поясе меч из стигийской стали, молвил он, недовольно поблескивая темными глазами из-под челки, - Согласен несколько дней пожить здесь. - О, воды Стикса, отчего же это? – только и сказал Джексон. - А ты не звал-ли? – поджимая губы, Нико, казалось, застыл в смятении, видя, как ломается сын Посейдона, словно весенний лед. Недолго он молчал: - Заходи. Чаю хочешь? Я здесь, видишь ли, гостей не ждал, - все еще ехидствовал тайно ликовавший Джексон, ставя чайник над шипящим в камине огнем. - Нет, я не пью чай, - отозвался Ди Анджело, повесив свой влажный от снега и дождя плащ. В темных глазах виднелось неподдельное восхищение. Никогда он еще не бывал в чьем-то доме, похожем вот на этот. Он же гигантский! И все для одного Джексона? - А здесь все дома такие большие? – осведомился Нико. - Нет, мой здесь самый компактный, - пожимая плечами, хозяин дома, словно не замечая удивления своего гостя, начал наливать чай. - Я же сказал, что не пью чай! – вскипел Ди Анджело, когда Джексон подозвал его сесть за стол, где стояло две чашки. - А кто сказал, наглец ты эдакий, что все тебе? Нет, это чай для меня и меня, - делая глоток теплой вязкой жидкости, он внимательно следил за Нико. Тот же настойчиво отводил взгляд темных глаз, водя им по стенам. - Ты сегодня поспишь на диване в гостиной, - повествовал Джексон, попивая чай и заедая его каким-то пончиком насыщенного синего цвета в такой же синей обсыпке. - Сегодня? А потом? – не до конца понимая, Ди Анджело поднялся со своего места, делая вид, что его завлекла висящее на стене полотно с воссозданным на нем иссиня-зеленым океаном и высящимся как скала Посейдоном. Зловеще. И как здесь можно жить? - Потом, все потом, - осадил его хозяин дома, вдоволь наевшийся и напившийся. – Мне надо отойти. Ты пока оглядись, ладно? – не дожидаясь ответа он вышел, оставляя гостя наедине с самим собой. - Замечательно, - шептал Нико. – Замечательно иметь тех, кто поможет в нелегкой ситуации. Все-таки Джексон-то не так-то плох.