I wanna be yours

Сонхва сидел в номере гостиницы, гадая как наказать себя за содеянное. Он поцеловал Ёсана. Не самый лучший способ скрывать свои чувства. Он знал его уже шесть лет – столько же хранил свою тайну и отлично играл свою роль безукоризненного старшего ровно до того самого злополучного момента, когда все старания разрушены одним единственным поцелуем. Только вот и с этим поцелуем всё оказалось не так просто. У Сонхва было шесть лет, за которые он навоображал себе тысячи поцелуев с ним – один великолепнее другого, но этот оказался куда лучше любой его фантазий. Он был чем-то большим и он был с Ёсаном. Странно как всё поменялось, когда они оказались рядом, хотя чего уж юлить – это неслучайность. Можно думать о волнующем человеке годами, представлять всё в мельчайших деталях, однако когда он действительно оказывается в твоих объятиях, никакие фантазии не могут с этим сравниться. Теперь Сонхва стало ещё хуже, чем когда-либо. Он его поцеловал и это был самый прекрасный поцелуй в его жизни. Этого никогда не повторится, но зная вкус истинного поцелуя мучиться Сонхва стал куда сильнее. Раньше-то он не имел представления чего лишён. Теперь же Ёсан никогда не будет принадлежать ему, его сердце пронзала особенная, совершенно нестерпимая боль. По-прежнему уже не будет. Любым отношениям конец. Хоть Сонхва понимал, что их связь старшего и младшего не сравнится с трогательной дружбой Ёсана и Уёна, но всё же она имела место быть. Связь выстроенная годами совместной работы в миг оказалась разрушенной им же самим. Порыв страсти, который Сонхва не мог сдержать. Короткое мгновение, когда они сошли со сцены, он скрылся в идеальном месте среди конструкций сцены в тёмном углу, где никто не мог его увидеть. В суматохе окончания шоу несложно затеряться – их сотрудники были не так бдительны, а охранники заняты безопасностью зрителей в зале. Одним лёгким движением Сонхва завлёк своего мальчика в укромное местечко. Ёсан не сопротивлялся, только на долю секунды в его глазах промелькнул лёгкий испуг. Стоило ему разглядеть, кто перед ним, парень успокоился. – Хён... Он не дал ему договорить и коснулся его губ своими. Это было каким-то помешательством, которое он никогда раньше не испытывал. Сонхва не мог сказать с какого момента всё началось, но это чувственное желание становится всё сложнее контролировать, охватывая его разум и сердце. Может это было из-за сегодняшнего утра, когда он заметил след от зубной пасты на уколке губ Ёсана. Тогда возник дикий соблазн его слизнуть, но он протянул салфетку, чтобы стереть злосчастный мазок, а в душе оставалось лишь благодарить себя за сдержанность. Либо желание возникло, когда взмыленный и уставший Ёсан повернулся спиной к толпе, чтобы улыбнуться ему. Просто всплеск эмоций после интенсивного выступление, только и всего – Сонхва хотелось подумать так, однако одержимость взяла вверх и он уже вожделел его своими глазами. Капли пота блестели на светлых щеках и медленно стекали на до одурения желанные губы, а Ёсан взял и словил их языком, распаляя неистовое возбуждение в Сонхва. В тот миг парень подумал, как было бы замечательно оказаться этой каплей на его губах. Сонхва мог бы возникнуть на лбу, затем под тяжестью другой влаги скатиться к брови, стремительно касаясь опущенных ресниц. Каплей он бы оставил мокрый след на чёткой скуле, чтобы по покатой щеке добраться до соблазнительных губ и исчезнуть навсегда на кончике языка... Возможно Сонхва немножко сошёл с ума и не было никакой отправной точки – да и уже неважно. Он сделал отчаянный шаг. Поцелуй перевернул многое, мысли разлетелись в стороны словно игральные кости, они многогранны и несли за собой страхи вперемежку с другими чувствами, уже знакомыми ему. Трепет от его прикосновений, страх от открывшейся правды и... шок! Губы Ёсана, сперва напряжённые, стали мягче, робко следуя за движениями старшего. Казалось бы, нет ничего лучше, чем получить взаимность, однако Сонхва испугался и резко отстранился. – Хён? – позвал его Ёсан, жадно хватая воздух сбившимся дыханием. – Я-я... прости меня! – выпалил Сонхва и рванул со всех ног. Что может быть хуже? Исполнение своего эгоистического порыва страсти или позорный побег без каких-либо объяснений? Сонхва не знал, что выбрать. Как он мог допустить такое?! Да гореть ему в аду! Всё прояснилось, когда в их номер постучались. Сонхва отчитывал шаги до серьёзного разговора с менеджером, где ему мягко намекнут пройти курсы о последствиях сексуальных домогательств или вообще взять перерыв, иначе это грозит разладом в рабочем коллективе. Сонхва больше всех переживал о любых негативных ситуациях, старался сгладить углы, когда кто-нибудь ругался и не хотел идти на компромисс. В общем, выполнял всё, что требовалось от самого старшего участника. Какая ирония крылась за всем его фасадом безутешной "мамочки" группы. Затмённый волнением и страхом, Сонхва ещё не был готов взглянуть на реальность. Однако худшие ожидания не оправдались и в дверях стоял Чонхо. Он вошёл, как всегда, без стеснения, с ортопедической подушкой в руках и с горсткой снэков, словно ничто не могло нарушить его спокойствие. – Хёны меня выгнали. Так что сегодня сплю с тобой, – сказал Чонхо будничным тоном, не обращая внимания на состояние старшего, и прошёл внутрь, не ожидая никаких возражений. – Кто? – потупив взглядом, спросил Сонхва. – Ёсан и Уён. – слегка осипшим голосом ответил он. – Не знаю, какая муха укусила их, но видимо им очень нужно побыть наедине. Что это может значит "побыть наедине"? От этого Сонхва ещё больше поник. Ведь ему неведомо чувство такой близости, когда можно разделить любые свои тайны и переживания. У Сонхва никогда не было подобных отношений с друзьями – всегда что-то возникало между людьми, с которыми он общался. Негласная граница невидимой вуалью висела и напоминала о себе гнетущим чувством одиночества. Даже с Хонджуном он старался вести себя деликатно и немного держать дистанцию. Так получалось на автомате, ведь по-другому Сонхва не умел. – Да не переживай, никто не ругался. Всё, я не разговариваю. – выдал Чонхо, по-хозяйски устраиваясь на кровати старшего. Видимо он заметил его лёгкое замешательство и решил, что Сонхва стал переживать о грядущих конфликтах в их коллективе, на что Чонхо смягчил свою причину смены соседей по номеру. Затем младший продолжил возиться в куче снэков, выгребая самые вкусные. Сонхва молча кивнул. Чтобы не вызвать никаких подозрений, парень захватил свою косметичку и направился в ванную. Чонхо мельком глянул на Сонхва, когда тот скользнул за дверь. Этот взгляд был настолько мимолетным, что другой бы его даже не заметил, но Сонхва почувствовал себя будто под прицелом. Остаётся только гадать догадывается ли Чонхо о чём-то. Сонхва должен прийти в себя, если хочет снова наладить контакт с Ёсаном. Всё что нужно сейчас – это тёплая ванна и пятиступенчатый уход. Сонхва уверен, что получится расслабиться и собрать мысли в кучу. Однако даже после двух часов старательного мытья и натирания тела всяческими ароматическими продуктами не привели ни к чему. Сонхва тяжело вздохнул, глядя на своё уставшее отражение. Ничего не оставалось делать, как вернутся в комнату. За то время пока он намывался Чонхо успел заснуть. Он сладко посапывал, уткнувшись щекой в подушку. Сонхва в очередной раз ощутил себя сгустком неимоверной тревоги. В то время как Чонхо выглядел расслабленным и мирно устроившимся на его кровати, словно у него не было ни единого повода для волнений. Сонхва совсем не возражал, чтобы Чонхо занял его кровать. Абсолютно. Только вот... другая постель могла привести к неожиданным последствиям. Он аккуратно сложил свои вещи на тумбу, двигаясь как можно тише, плюхнулся на кровать. "Ох, какое же я позорище", мелькнула мысль у парня. Когда Сонхва укрылся одеялом, он услышал лёгкий, почти невесомый аромат духов, смешанный с кондиционером для волос, а стоило ему прижаться к подушке, так запах Ёсана окутал его с головы до ног. Парень ощутил лёгкое головокружение. От переизбытка чувств сердце забилось, словно он пробежал марафон. Сонхва резко оглянулся на сторону соседней кровати. Ему показалось, что от стука его сердца Чонхо мог легко проснуться, но тот спал как ни в чём не бывало, даже свет от торшера нисколько не мешал ему досматривать не первый сон. Сердце понемногу успокаивалось. Сонхва нужно всего-то подумать о чём-то другом, однако стоит ему закрыть глаза, как перед глазами появлялся Ёсан, блестящий от пота и слизывающий шальную каплю с верхней губы. Воспоминания вновь закружились в голове парня – снова та злосчастная зубная паста на уголке рта, майка обтягивающая накаченную грудь и оголяющая плечи, краснеющее родимое пятно под левым глазом, которое манит коснуться его губами. Вскочив с кровати, Сонхва пулей ринулся в ванную комнату. Небольшое волнение вызвало соответствующую реакцию, которую он сейчас попытался подавить с помощью холодной воды. Парень стоял на коленях над ванной и обильно поливал голову ледяной водой, вообще не заботясь о мокнущем воротнике пижамы. "Это будет весёлая ночка", подумалось Сонхва, когда он садился на ребро ванны, предварительно спустив шорты. Налитая томительным возбуждением плоть никак не хотела успокаиваться. – Почему это происходит со мной? – в отчаянии прошептал Сонхва, агрессивно натирая усталые глаза. Смахнув мокрые волосы с лица, парень потянулся к пробнику геля, который всегда бывал в туалетных наборах отелей. Сонхва не стал разогревать его в ладонях и сразу выдавил на кожу, вздрогнув от резкого холода. Смущённо обхватывая правой рукой член, он крепко сжал пальцы вокруг ствола. Держа его так, провёл кулаком вверх и вниз, создавая необходимое трение. Сделав несколько пробных растерянных движений, задвигал рукой чуть быстрей. Образы в голове распаляли его желание ещё больше. Сонхва промычал от удовольствия, вновь и вновь представляя вспотевшего Ёсана в обтянутой майке. Никто не сравниться с его прекрасным мальчиком. Круглое милое лицо, большие глаза, да даже то, как он шепелявит, вызывало невообразимую бурю чувств. Перед глазами Сонхва возник образ младшего, его робкая улыбка, когда он хочет о чём-то попросить, или озорной взгляд, когда подурачится. Чем дольше парень грезил о Ёсане, тем более развратные картины представали перед ним. Он толкнулся себе в кулак, рисуя в голове чужую светлую руку, покрытую венами от долгих тренировок. Увлажнившаяся головка показалась на конце плотного захвата его пальцев и снова скрылась. Сбивчиво дыша, Сонхва толкнулся ещё раз и вот перед его глазами сидел фантомный Ёсан, пронзая своим глубоким взглядом. Парень понемногу ускорял темп, и вскоре сладострастные ощущения его захлестнули. – Что ты со мной делаешь? – дрожащим голосом прошептал Сонхва. Дрочка натренированной рукой под увлажнившейся головкой принесла результаты быстрее, чем холодный душ. Сонхва изогнулся дугой, ища, за что схватиться руками, когда его накрыл оргазм, а член выстрелил спермой на кафель. Приятная нега стирала последний облик, даря долгожданное успокоение. Голова наконец-то опустела от соблазнительных образов Ёсана, чтобы потом пришло осознание своей никчёмности. – Боже, что же ты творишь? – с укором задал вопрос своему отражению в зеркале, словно бы не он сам удовлетворял себя, представляя младшего коллегу. Прежде чем вернуться в кровать, Сонхва до скрежета отмыл ванную, чтобы ничто не могло раскрыть его грязные дела. Провозившись с уборкой, парень не заметил как время перевалило за два часа ночи. Как назло завтра (уже сегодня) ему вставать первым на очередь на макияж и причёску – таков был результат их последней игры в камень-ножницы-бумага. Что ж, он сам виноват в своей неудачливости.

***

Сонхва во всех красках познал последствия своих ночных "приключений". Утро выдалось ещё тяжелее, чем он ожидал. Голова гудела, веки были налиты свинцом, а опухшее лицо вызывало лишь тоску. Пока визажистка с укоризной смотрела на него, Сонхва чувствовал абсолютно разбитым. Визажистка свернулась в три погибели, выводя воздушную стрелку тенями на усталых веках Сонхва. Нахмурив брови, она посчитала нужным отчитать его. Под лекцию о здоровом сне, стилистка по волосам накручивала очередную прядь, не давая Сонхва опустить потяжелевшую в три раза голову. – Тебе нельзя так запускать себя, – менторским тоном проговорила визажистка, наслаивая оттенки теней. – Камеры беспощадны, один прокол – и тебя за это заклюют. – Лицо тебя кормит, поэтому нужно тщательней следить за здоровьем кожи, – вторила ей другая. «Как будто я сам этого не знаю», – подумал Сонхва, чувствуя как раздражение поднимается где-то из глубины. От того, что они озвучили это вслух легче не стало. Удерживать лицо безупречным в каждой мелочи, скрывать усталость, боль и... свои настоящие чувства – всё это уже давно стало для него обыденностью. Но такие вот напоминания каждый раз будто ранили. Они возвращали его к тем словам, что отец сказал, провожая его в Сеул: "Репутация важнее денег". Тогда это казалось напутствием, а сейчас стало непосильной ношей. Он помнил взгляд отца, суровый, как будто тот видел во всём этом риск, которого мечтательный подросток не замечал. Его отец вряд ли мог представить, каких усилий стоит скрывать свои истинные чувства. С этими сентиметальными воспоминаниями парень отсидел своё время причёски и макияжа, чтобы поскорее оказаться в арендованном микроавтобусе. Сонхва сладко подтянулся на кожаном сиденье машины, о котором так мечтал, чтобы провалиться в сон и избавиться от всех тревог.

***

Сонхва проснулся и пребывал в лёгкой прострации, не совсем понимая, где находится. Он посмотрел в окно машины и обнаружил пасмурное небо Атланты. Когда погода успела испортится – оставалось загадкой. Тело одервенело из-за неправильной позы для сна, а рука, на которой Сонхва лежал, совсем не чувствовалась. Но его первой мыслью была, не испортились ли макияж и причёска. Парень не горел желанием выслушать очередные нотации. Только он хотел размяться, как обнаружил на своём плече Ёсана. Сердце тут же кольнуло тревожным чувством. Он попытался осторожно отодвинуться, но тут Ёсан чуть приподнялся, поправляя волосы, и его взгляд тут же встретился с глазами Сонхва. Он смотрел спокойно, будто в ожидании ответа на невысказанный вопрос. – Хён, ты решил меня избегать, да? Его голос был мягким, без тени упрёка, но от этого Сонхва сразу напрягся. – Что? Нет, конечно же, нет! – ответил он, стараясь держать голос ровным, но в груди всё полыхало от стыда. Ёсан слегка наклонил голову, не отводя взгляда. – Тогда почему ты боишься посмотреть мне в глаза? Со вчерашнего вечера ты даже не взглянул на меня. Сонхва опустил глаза и нервно вздохнул. – Честно, я не знаю, что сказать... Ёсан чуть сдвинулся ближе, голос его остался ровным: – Хён, я ведь не злюсь. Просто хочу понять. Ведь это ты поцеловал меня. Сонхва резко поднёс палец к губам, почти испуганно оглянувшись по сторонам. – Тише! Вдруг кто-то услышит! – прошептал он, чувствуя, как сердце стучит в ушах. – И я думал... я думал, что это ты меня избегаешь. – И почему ты так решил? – Но... вчера ты отправил Чонхо в наш номер и я подумал, что это могло что-то означать... На лице Ёсана появилась нежная улыбка, в то время в глазах отразилась лёгкая тень удивления. – Нет, хён. Мне показалось, что тебе стало не комфортно рядом со мной, потому что ты сбежал после поцелуя и даже отсел от меня на ужине. – Я-я очень, преочень сожалею, что нарушил границы дозволенного. Это было неуместно, неприемлемо и возмутительно! Я нахожусь в таком смятении! Абсолютно не имею никакого понятия как себя вести! Прости, что так вышло. Как бы хотел вернуть то время, чтобы было у нас до! Если ты, разумеется, позволишь. – Хён, ты даже... – не успел Ёсан закончить, как дверь машины распахнулась и в салон прыгнул радостный Юнхо при полном параде. Он грузно плюхнулся на передний ряд сидений, затем повернулся в их сторону. – О чём болтаете? "Как же не во время!", с досадой подумал Сонхва, а вслух сказал: – Да так ни о чём. Мы задремали и только проснулись. – Сонхва постарался, чтобы его голос звучал естественно, хотя в какой-то момент ему показалось, что он слегка дрогнул. Он поймал себя на том, что, как и всегда, прилагал колоссальные усилия казаться спокойным и безразличным. Но с каждым таким взглядом и сдержанным жестом чувства всё больше рвутся наружу. Горечь упущенного момента осела тугим комом в горле. Теперь неизвестно, когда выдастся возможность поговорить с Ёсаном. – Вот как! Будьте аккуратны с лицами, а то нуны будут ворчать, – весело произнёс Юнхо и, отвернувшись, принялся распутывать наушники. Сонхва украдкой зыркнул на Ёсана, но тот уже отодвинулся и что-то печатал на телефоне. Смартфон в кармане Сонхва коротко звякнул. На экране высветилось сообщение: «Вечером приготовишь рамён в честь нашего примирения?» Горечь упущенного момента слегка ослабела. Значит теперь всё в порядке, правда?

***

День тянулся как наваждение. Сразу после того, как вся группа собралась, они отправились на фотосессию. Вспышки камер ослепляли, требуя идеальных улыбок и сосредоточенных взглядов, но сознание Сонхва словно застыло на одном единственном слове: "примирение". Он заметил, как руки начинают потеть, а сердце колотится чуть быстрее, чем обычно. Ему казалось, что никто ничего не замечает, но внутреннее напряжение давило на плечи тяжелее, чем мешок с реквизитом, который он вынужден был тащить обратно в машину после окончания съёмок. "Соберись", повторял он про себя, но каждая новая задача лишь отбрасывала его мысли обратно к моменту в машине. На репетиции он то и дело путал движения, ловя недоумённые взгляды ребят. Особенно Ёсана. Тот выглядел всё таким же спокойным, как и утром, но каждый раз, когда их взгляды пересекались, Сонхва ощущал, будто его читают как открытую книгу. В студии звукозаписи всё шло привычно: запись новых партий, обсуждение и мелкие споры о том, где чей голос лучше впишется. Сонхва механически кивал и делал пометки в блокноте, но всё это казалось фоном, смазанным, как быстро пролистываемая плёнка. Время будто двигалось то слишком быстро, то замедлялось, растягивая каждый взгляд на телефон, каждый удар часов. "Может он хочет что-то сказать ещё? Он об этом уже думает? А вдруг я всё испорчу?", мыслей было слишком много, но ни одна из них не давала ясности. К вечеру напряжение достигло пика. Они вернулись в гостиницу позже обычного, и ребята начали расходиться по своим комнатам. Сонхва не стал задерживаться в холле и поспешил в номер.

***

Сонхва лихорадочно искал, чем занять руки. С того самого момента, как они вернулись в гостиницу, он чувствовал себя чужим в собственной коже. Чайник уже вскипел, а рамён так и лежал нетронутым на столе. Он заставил себя открыть упаковку, рассыпать лапшу в миску и добавить все специи, но каждое движение давалось с трудом, будто он двигался в густом тумане. Шум кипящей воды казался слишком громким в тишине номера. Он услышал как пропиликал электронный замок и тут же застыл. Дверь медленно открылась, и в комнату вошёл Ёсан. – Уже готово, хён? – спросил он спокойно, бросая сумку на кресло у стены. Сонхва сглотнул, чувствуя, как ему всё труднее говорить. Парень нервно уставился на миску с рамёном, который уже давно должен был быть готов. Он размешивал специи в кипятке так тщательно, будто именно от этого зависела судьба мира. – Почти, – пробормотал он, продолжая мешать, хотя это давно уже не требовалось. Ёсан неторопливо подошёл ближе, чуть наклонив голову, чтобы рассмотреть, что делает старший. – Ох, хён, если так продолжишь, лапша разбухнет, – отметил он с лёгкой усмешкой. Сонхва нервно выдавил смешок, стараясь не смотреть на него. – Просто... немного задумался, – сказал он, с усилием оторвав взгляд от миски и протянул её Ёсану. Младший устроился на диване, оставив горячее блюдо на столик напротив и упёрся локтями в колени, и посмотрел прямо на Сонхва. – Ты всегда так много думаешь, хён. Сонхва почувствовал, как его горло перехватило. Он всё ещё стоял, будто прирос к полу. Его взгляд метался между столом и Ёсаном, который так непринуждённо помешивал бульон, будто ничего не произошло. Затем Сонхва всё же решился сесть рядом, даже если внутри всё сжималось от напряжения. – Ёсан... – наконец заговорил он, не выдерживая больше этой тишины. – Это всё... тебя не беспокоит? Ёсан поднял на него спокойный взгляд. – Что именно? – То, что я… – Сонхва замялся, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – То, что я тебя поцеловал. Ёсан слегка усмехнулся, отложив палочки в сторону. – Хён, ты всё ещё думаешь, что это меня должно беспокоить? – А разве нет? – вырвалось у Сонхва. Он нервно потёр пальцы, опуская взгляд. – Это ведь… неправильно. Ёсан подвинулся ближе. Сонхва интуитивно потянулся к нему. – Хён, посмотри на меня. Сонхва, хоть и неохотно, но поднял взгляд. В глазах Ёсана не было ни осуждения, ни насмешки – только привычное спокойствие. Казалось лицо не выражало ничего. Старший не мог удержать взгляд от желанных губ, где был смазанный тинт игриво вышедший за контур. Это какое-то невообразимое испытание. – Ты знаешь, что я давно всё понял? Сонхва замер, не веря своим ушам. – Поня-ял? – Да, – Ёсан кивнул и, улыбнувшись, добавил: – Знал, что ты пытался скрыть свои чувства. И иногда это даже было забавно. – Забавно? – сдавленно повторил Сонхва, чувствуя, как его смятение нарастает. – Ты всегда старался так тщательно держать дистанцию, – продолжил он, соблазнительно облизнувшись. Ёсан ещё немного сократил расстояние между ними и, словно проверяя, как Сонхва отреагирует, мягко коснулся его подбородка, заставляя снова посмотреть на него. Вновь шальная мысль посетила старшего: оказаться простой каплей на губах Ёсан и исчезнуть в глубине его рта. – Но я молчал не потому, что мне это мешало, – продолжил он. – Я просто ждал. Сонхва почувствовал, как дрогнули его губы. Слова, которые он так долго сдерживал, казалось, застряли где-то глубоко внутри. – И чего-о ты ждал? – хрипло спросил он, бегая взглядом по лицу млашего. – Я ждал, когда ты потеряешь контроль... – тихо ответил Ёсан. Эти слова окончательно сбили Сонхва с толку, несмотря на смешанные чувства он боялся отвести взгляд, чувствуя, как горячие слёзы начинают щипать глаза. – Я… я просто боялся. Боялся, что всё разрушу, что потеряю тебя и... – не успел он договорить, как его губы накрыли чужие. От неожиданности у парня перехватило дыхание. Поцелуй оказался коротким, но таким чувственным. Сонхва на секунду подумал, что его разорвёт от переизбытка эмоций. Мимолётное касание мягких губ заставило парня дрожать. Какие-то неведомые силы испытывают его или наконец-то все сокровенные мечты сбывались. – А теперь боишься? – тихо спросил Ёсан, прижимаясь своим лбом ко лбу. Он стал нежно гладить его по щеке. Сонхва сглотнул, чувствуя, как дрожат руки. Он пытался собраться с мыслями, но всё в голове смешалось: шок, радость, страх. Ёсан всё ещё был слишком близко, его дыхание касалось лица Сонхва, заставляя сердце биться быстрее. Неуверенно потянувшись за новым поцелуем, он задержался на уколке губ младшего, слизывая остатки помады. Остро-сладкие ощущения на языке усиливались по мере того, как парень углублял поцелуй, а руки теснее прижимали Ёсана. Тот никак не противился его горячей ласки и обвил своими крепкими руками его плечи. – Ого, хён! – воскликнул Ёсан, стоило ему прижаться сильнее. На вопросильный взгляд Сонхва он ответил: – Да ты возбудился! – Ох... – Только и смог выдавить из себя Сонхва. Он готов был провалиться сквозь землю, настолько ему было стыдно. Только Сонхва хотел отодвинуться от младшего и убраться отсюда куда подальше, как рука Ёсан накрыла бугор натянувшихся брюк. – Ёсан... – выдохнул он, чувствуя, как голос предательски дрожит. Ёсан улыбнулся, прижался грудью к плечу старшего и уверенно принялся водить по тесным брюкам, где скрывался налитый кровью член. Сонхва схватился одной рукой за диванную подушку, а другой за предплечье Ёсана. – Ч-что ты творишь? – Ты вскипятил воду, – ровным голосом произнёс Ёсан в самое ухо Сонхва, обжигая горячим дыханием. – А теперь я добавлю лапшу. Сонхва не успел ничего понять, как парень растегнул ширинку брюк и аккуратно стянул их вместе с бельём, освобождая налившийся от возбуждения орган. – Ты уже сделал первый шаг, – сказал он, убрав прядь волос с лица старшего. – Теперь просто разреши помочь тебе. Сонхва взглянул на него с растерянностью и недоверием. – Это... всё немного слишком-м... ах! – Не нужно усложнять, хён, – Ёсан чуть приподнял бровь, в его голосе сквозило лёгкое веселье. – Просто позволь себе быть честным. Ёсан говорил с такой уверенностью и спокойствием, будто бы перед ним был совсем другой человек. Маска неловкого парня вмиг слетела с него. Вероятно он понял, что Сонхва не в силах как-то ему возразить. У него темнело в глазах, шумело в ушах, было жарко до озноба, руки Ёсана ощущались запредельно. Сонхва перевернуло с ног на голову всё его естество от одного только прикосновения. Он не знал, что так бывает. Представлял, фантазировал, мечтал, бредил этим... Но даже вообразить не мог, что это будет так потрясающе. Ёсан обхватил напряженный ствол так крепко, что Сонхва от удовольствия закрыл глаза, но быстро открыл их снова, потому что не мог пропустить открывшегося перед ним зрелища. С сосредоточенным лицом, как будто выполнял очень ответственное задание, парень начал водить по члену сжатым кулаком. Сонхва закусил губу, его член напрягся ещё сильнее, и он простонал с рыком, делая движение навстречу плотно сжатому кулаку младшего. Утопая в наслаждении, Сонхва пропустил момент, когда младший опустился перед на колени и развёл его ноги, удобно устроившись на полу. Ёсан открыл было рот, чтобы начать делать минет, но Сонхва резко остановил его: – Что-о ты делаешь? – А ты как думаешь? – с лёгкой усмешкой сказал Ёсан, всё ещё массируя разгорячённую плоть. – Хён, тебе нужно расслабиться. Ещё несколько минут назад всё, что хотел Сонхва – уладить их ситуацию, однако все планы рухнули, когда он снова пошёл на поводу своих желаний. Теперь как будто это ещё больше усложняло всё. Стоящего на коленях Ёсана казалось совсем ничего не смущает. Руками обхватив вставший член, он провёл им по своим припухшим губам. Сонхва чувствовал, как они мягко касаются начавшей сочиться головки и не держа в себе стона удовольствия, отозвавшегося в стенах комнаты эхом. Лицо Ёсана было непроницаемо, он опустил глаза, водя членом по своей нижней губе, которая стала влажной от выступившей смазки. Когда головка легла на горячий влажный язык, Сонхва крепче сжал спинку дивана, сходя с ума от получаемого удовольствия. Подняв глаза и держа рот открытым, касаясь нижней губой венчика головки, Ёсан задвигал под ней языком, чтобы усилить эффект, и старший закусил губу, издавая новый стон. Держа член за основание и полностью владея ситуацией, он провёл им по языку. Всё было как во сне. Держа Сонхва за бёдра, парень смотрел ему в лицо непроницаемым взглядом, и можно было во всех деталях видеть, как его влажный язык быстро водит по головке члена во рту, то облизывает вокруг всей шириной, то нежно бьётся самым кончиком, то играет с венчиком или выводит по чувствительному участку замысловатые узоры. Сонхва смотрел, как Ёсан водит по всему набухшему стволу плотно сжатой ладонью, продолжая работать языком, и не понимал, откуда взялась эта умелость у самого невинного участника группы. Возникшие вопросы вмиг исчезли, когда губы Ёсана вновь нежно сомкнулись вокруг головки, ставшей центром пульсирующего наслаждения, Сонхва к этому моменту был уже на пике. Совсем чуть-чуть и он излился прямо на красивое лицо Ёсана. Он тяжело дышал, собираясь с силами, гадая, что случилось с его выдержкой. Не успел Сонхва опомниться, как в дверь их номера постучались. Это тут же вернуло старшего с небес на землю. – Хён, я за подушкой, – глухо прозвучал голос Чонхо. – Ох, конечно. Сейчас... – рассеянно ответил Сонхва. Пока он вытирал следы своего позора, Ёсан в это время абсолютно не спешил. Он легко смахнул с лица оставшиеся капли. На вопросительный взгляд старшего он потянулся за поцелуем в уголок губ и сказал: – В следующий раз добавим приправы. – и также вальяжно ушёл в ванную комнату.