В каждой шутке есть доля шутки

      - Учиха, - прошептал Узумаки куда-то в лохматый черный затылок, вдыхая аромат летних трав - после миссии им так и не удалось забраться в душ.       - Что? - откликнулся Саске, не оборачиваясь и ополаскивая в раковине миску, как заботливая хозяюшка. Смешно, но факт: ласкаться на кухне становится традицией. А все потому, что перед выходом из деревни не успели запастись провизией домой и пришлось это делать прямо по возвращении - Саске напрочь отказался есть рамен быстрого приготовления, но, все же пойдя на поводу Узумаки, предпочел заказать в Ичираку пару порций с собой. Сердобольный хозяин позволил изголодавшимся шиноби взять заказ прямо в мисках заведения. С условием, что его собственность после эксплуатации будет возвращена в целости и сохранности. И в чистом виде. Узумаки торжественно поклялся, что вернет тарелки надраенными до блеска, но почему-то надраивать их старался только Саске.       - Ничего, - Наруто ухмылялся, зарываясь носом в жестковатые сейчас пряди, - это я сам с собой.       И снова нырнул лицом в гущу волос на чужом затылке.       - Учиха.... - вновь протянул он, словно пробуя звуки на вкус. Помимо звуков на вкус пришлось попробовать еще и волосы - лохматая шевелюра норовила заползти в нос и рот при малейшей возможности и дождалась своего шанса. - Наруто Учиха...       Услыхав последнее Саске обмер. Не спеша повернулся, крепко удерживаемый в захвате-объятии. Предчувствуя неладное по задорно блестящим глазам, медленно и осторожно положил миску в раковину - подальше, чисто на всякий случай.       - Или Саске Узумаки все-таки лучше? - в задумчивости спросил Наруто, не обращая внимания на посеревшее лицо напротив. Становление Учихи еще более черно-белым, чем обычно, Наруто благополучно упустил из внимания. Сам Узумаки сиял ярким солнышком так, что у брюнета едва не резало глаза.       - Как считаешь, У-чи-ха? - пропел блондин, пытаясь притянуть Саске к себе и плотнее смыкая руки на его талии стальным намеком - не уйдешь.       Парни еще не успели переодеться, и от того походная одежда немного пахла потом. И, как показалось Узумаки, летними васильками.       Саске тут же извернулся и уперся руками во все доступные для отталкивания части Узумаковского тела. Тот, видимо, посчитал подобный жест за игру и сопротивляться не стал. Лишь подался лицом вперед, невесомо прикоснулся губами к губам Саске: легкое первое касание спрашивало - можно?       Саске вздохнул, до того устало и горестно, что в Узумаки обязательно бы взыграла совесть. Но, как-нибудь в другой раз. А пока совести заткнули рот леденцом, а Саске - языком, беззастенчиво коснувшимся сжатых в суровую линию губ.       Отталкивающие руки все же ослабили давление. "Можно", - подтвердили несколькими мгновениями позже охотно разомкнувшиеся губы. Солоноватые.       Запах полевых цветов стал гуще. Наруто показалось, что он тонет в этом аромате, как в меду.       Шум текущей из крана воды слился с фоном и еще больше усилил уже уловленное Наруто ощущение солнечного луга, по которому парни прошлись, возвращаясь с миссии домой. Вместе. Ушли вперед остального отряда и свернули в поле.       Узумаки тогда толкнул Саске в какие-то светло-желтые кустики цветов, но хитрый Учиха, падая, прихватил его с собой. Причем сумел извернуться так ловко, что приземлился уже верхом на Наруто. Сел на хребет лежащего животом в травку Узумаки, расслабленно стянул сандалий с уставшей ноги. Блондин ужом вывернулся из под Учихи. Не с первой попытки: Саске успел уже вытряхнуть песок, попавший в обувь и надеть ее обратно. А так же посмеяться над неловкостью копошащегося жуком Наруто.       Завязалась шутливая драка. Покатились по траве, сминая разноцветье и играючи обмениваясь ударами - вскользь, без злобы.       Запах мятой травы и цветов пьянил.       Отчаянно хотелось поцелуя - и наконец прижатому к земле Саске, и победно нависшему над ним Наруто. Но - не решились.       Что-то незримое сдерживало проявление проснувшейся чувственности вне дома. Что-то, от чего мучались оба и чему подчинялись. Дома - стены, защита, понимание. Снаружи - простор, и для взглядов, и для сомнений.       Под опускающимся солнцем собрались возвращаться в деревню. И пришли затемно. Оказалось, что отстали от отряда на несколько часов. Отчитались о миссии под ехидным взглядом хокаге, купили на вновь появившиеся в карманах деньги рамена. В квартиру Саске прошли не сговариваясь. Просто так решили. Негласно. Вместе.       И вот после легкого ужина Учиха моет тарелки, а Наруто осторожно, но требовательно, придерживает его за талию, уткнувшись носом в растрепанные, запыленные волосы, с запутавшейся в них лентой травинки.       Осторожный поцелуй разорвал Саске - несвойственная ему чувственность сдавливала ребра невидимым жгутом, мешая дышать. Но и Наруто был в таком состоянии, что казалось - еще немного и задохнется.       Перевели украденное друг у друга дыхание.       Длительного перерыва Наруто не потерпел: правая его рука переместилась с талии брюнета к лицу, большой палец огладил подбородок, подушечкой очертил губы. Надавил слегка, приоткрывая - внутренняя сторона блеснула влажностью. Узумаки рефлекторно облизнулся. Саске смотрел на расцелованные солнцем щеки с бороздками-шрамами, на пшеничного цвета волосы и небесные глаза. Наруто... Изменился. Стал спокойнее и веселее, если такое еще возможно. А еще сдержаннее, взрослее. Привлекательнее. Или так только кажется?       Странное выражение лица, - думал Наруто, вновь проводя пальцами по чужим светлым губам, - такое умиротворенно-растерянное. Узумаки улыбнулся - тепло, солнечно. Счастливо. Но, спустя какое-то мгновение, улыбка превратилась в хитрую озорную ухмылку.       - У-чи-ха, - снова пропел Наруто и вновь потянулся за поцелуем, причмокивая губами. А нет, сдержаннее он все-таки не стал.       Блондина остановила легшая на грудь узкая ладонь и Саске вновь отстранился. Отвернулся, сунул скучающую тарелку под текущую из крана воду.       - Дай посуду домыть.       А Узумаки и не думал отступать - запустил руки под походную одежду, уткнулся носом Саске под ухо и принялся легонько покусывать кожу, возбуждаясь от своих же действий.       Запах опьянял. Наруто прижался к Саске как можно теснее, практически притискивая парня к раковине. Руки под одеждой покоя не знали - Узумаки явно никак не мог решить, чего же он хочет больше и где в первую очередь прикоснуться. Ощупывал всего, вжимаясь телом в тело так крепко, как только мог. За те две недели на миссии, за бессонные ночи поодиночке, но рядом, за соблазнительные изгибы тела, раззадорившие фантазию до помешательства, за дьявольские глаза, выпивающие душу.       За собственное желание, разгоревшееся так страстно и сильно, что кожа плавилась, даже когда тело жалось к мерзлой земле в чужих краях.       А Саске не противился и не поддавался. Казалось, он вообще никак не реагировал на прижавшегося и горящего хотючкой Наруто. Ублюдок. Моет себе посуду спокойно...       - Саске, - низким голосом прошептал Узумаки, потираясь о ягодицы Учихи и ныряя большими пальцами под резинку его штанов, - Пойдем вместе в душ, а?       И, пожалуй, если блондин хотел получить вразумительный ответ, то ему точно не следовало сразу по окончании фразы весьма ощутимо прихватывать шею зубами. Но, похоже, парень счел для себя заданный вопрос чисто риторическим и в связном ответе не нуждающемся.       Саске зашипел от резкой боли - увлекшийся Узумаки не рассчитал сил и, кажется, даже не испытывал угрызений совести, зализывая выступившую бусинками кровь теплым языком. Да и было бы из-за чего угрызаться - шиноби же, не неженки. Вспомнить хотя бы как Саске его рукой насквозь продырявил... И еще...       Видимо, Саске тоже так решил, потому как не сопротивлялся, а позволил выскользнуть так и не домытой посудине из рук и откинулся на грудь Наруто. В раковине тихонько звякнуло - тарелка пережила приземление благополучно. Удовлетворенный этим обстоятельством Учиха откинул голову назад, укладывая затылок на плечо парня.       Блондин воспользовался получившимся положением в полной мере - одной рукой задрал Саске форму джоунина чуть ли не до подбородка, другой нырнул под пояс штанов.       Пальцы левой руки прошлись по затянутому эластичными бинтами прессу, поднялись выше. Вот здесь, справа, на ладонь ниже ребер, совсем недавно была рана, но Сакура обработала ее так качественно и быстро, что шрама не останется. А вот тут, почти над пупком, ряд царапин - отметина шипастой ловушки, в которую чуть не загремел Наруто. Ладонь проскользила вверх, огладила пальцами грудь, слегка задев сосок ногтями, правая повторила схожий маневр в штанах. Поглаживала мягко, чуть касаясь, пока у Наруто не сдало терпение, и он не сжал не возбужденный еще член ладонью через ткань белья. Что уж говорить, Саске заводился не в пример медленнее, чем от макушки до пяток мгновенно вспыхивающий Наруто.       - Саске, - голос хриплый и больше похож на рык, - как будущий Хокаге Конохи, приказываю тебе: пойдем в душ.       Учиха обернулся. В темных эбонитовых глазах плескалось яркими искрами веселье. Только на приказ со стороны Узумаки он мог отреагировать так - насмешкой без злобы. И то был навык, приобретенный совсем недавно.       - В твоем положении, - Наруто не заметил момента, когда брюнет запустил руку назад и ладонь оказалась в опасной близости от его напряженного органа. Зато когда тонкие пальцы сомкнулись на стволе через грубую ткань штанов, Узумаки рыкнул как раненый зверь и толкнулся бедрами, инстинктивно подаваясь ближе к ласковой руке.       - В твоем положении, - повторил, улыбаясь, Саске, - впору умолять, а не приказывать. Будущий Хокаге, - закончил Учиха, удовлетворенный результатом своей подлой манипуляции.       Теплые пальцы сжались крепче и Наруто вновь прижался разомкнутыми губами к шее парня, глуша вырвавшийся стон в светлой коже. Саске. Зловредный, ехидный, холодный, недоступный. Желанный, близкий, опаляющий жаром аж до боли, сладкий. Саске.       Блондин дышал глубокими, отчаянными вдохами через нос, щекоча шею Учихи прерывистым дыханием и теплой влажностью языка. Оторвал губы от светлой, порозовевшей от покусываний и блестящей от слюны кожи:       - Тогда умоляю, Саске...       Учиха вздрогнул. Не ожидал...       Держать руку за спиной на члене другого парня, когда он трогает твой - занятие не из легких, но Саске сдаваться не думал. И все же Наруто был в несколько более выгодном, за счет простора движений, положении. И загорался возбуждением значительно быстрее.       Когда левая рука блондина пришла на помощь правой и, оттянув резинку белья, позволила другой ладони сомкнуться на шелковистой гладкости ствола, застонали оба. Саске от того, что и сам не знал, насколько истосковался по физической близости. Наруто от того, что жаркой волной навалились воспоминания о первом их разе. И то гендзюцу. А повторить так и не удалось...       Каким-то боком своего сознания Узумаки понял, что если сейчас же не дотащит Учиху до ванной комнаты, то завалит его прямо тут же, у раковины. Или у холодильника. Или на столе. Все варианты заманчивы...       Но все же. Душ.       Наруто, крепко прижавшись напоследок к телу Саске, стал отступать спиной вперед, рукой на члене мотивируя Учиху не отставать. Учиха мотивировался, но не до конца: сжал в ответ руку на чужой плоти, заставив Узумаки остановиться как вкопанного. Затем разжал ладонь, выпуская ствол из теплого захвата, освободившимися руками расцепил руки Наруто, подавив сопротивление.       Обернулся.       Наруто смотрел растеряно, непонимающе. Отпускать Саске не хотелось и все же... Не на столько они еще в друг друге уверены, чтобы брать на себя ответственность за удержание против воли. Вот она - стена. И Саске тоже это понял.       Понял, но, видя искренность в глазах напротив и точно зная, какие сомнения его обуревают, сдался. Шагать в пропасть, так вместе.       Кто шагнул первым - не знают, не заметили.       Сцепились нерасторжимо - руками, губами, телом. Пьяня обжигающим поцелуем и пьянея. Оба не понимали - отчего так долго тянули и в чем сомневались? Сейчас все недомолвки и смущение кажутся такими неважными, не нужными...       - Горит что ли, Узумаки? - на секунду оторвавшись от поцелуя, спросил Саске.       - А ты... не... заметил? - Наруто вовсе не желал отрываться от губ, лица и шеи, чтобы говорить. Говорил в процессе. - У меня... там... уже две... недели горит. Потрогай.       - Спасибо, уже потрогал.       - Нет-нет, Учиха, потрогай еще. Я настаиваю.       - Ах, ну раз настаиваешь...       Саске пропустил тот момент, когда Наруто подхватил его под бедра, приподнимая. Ни черта Учиха легким не был. Весил не меньше, чем мешок с... рисом. И соответствующего размера. Разве что с мешком целоваться желания было несоизмеримо меньше.       - И чего добился? - со всем возможным при сложившейся ситуации скепсисом спросил Саске.       - Ты теперь выше меня!       - Я и так тебя выше, идиота кусок.       - Неправда! Пара сантиметров не в счет! - сразу же возмутился Узумаки. Чуть было руками в знак протеста не замахал, но вовремя спохватился.       - Больная тема, добе?       Антрацитовые глаза хитро сощурились, хотя лицо осталось бесстрастным. Если можно назвать бесстрастным лицо, покрытое пятнами румянца, покрасневшими губами и немного пьяно сверкающими глазами.       - Все, хватит. Идем в душ.       И, не дожидаясь ни согласия, ни возмущения, осторожно и неловко направился в ванную комнату. Приложил Учиху головой о низкий потолок, затем, изловчившись, о косяк, что улучшению настроения последнего не способствовало. Зато Узумаки зловредно подхихикивал возмущенному бурчанию.       А оказавшись в ванной комнате Наруто отпустил брюнета и отошел на пару шагов назад, чтобы полюбоваться результатами процесса затаскивания строптивого в душ. Парни замерли, словно впервые друг друга увидев. Саске, с задранной чуть ли не до горла формой, приспущенными штанами, растрепанными волосами, в гуще которых случайно оказалась травинка, покрытый болезненным румянцем и с блестящими глазами. И Наруто в схожем состоянии и амуниции. И снова - сцепило телами, прижало.       Раздевались второпях, срывая с друг друга одежду и обмениваясь быстрыми поцелуями-укусами. Наруто выпутывал Учиху из формы джоунина с маниакальным настроем, вскользь оглаживая бока и заставляя поднять руки, чтобы стянуть водолазку. Тот отвечал взаимной страстью, потягивая за края одежды и прижимаясь телом к каждому обнажившемуся участку тела, заменяя подаренное тканью тепло на свой собственный жар.       Снимая штаны пару раз ударились лбами. Наруто на это засмеялся, Саске не смог не улыбнуться в ответ.       Лишь полностью обнажившись замерли друг напротив друга, разглядывая открывшееся, легко касаясь то живота, то запястий чужих рук. Наруто удивился неожиданному открытию, что на теле Саске есть шрамы - память о суровых тренировках и невнимательности. Узумаки провел по этим сливочного цвета отметинам кончиками пальцев. На его собственном теле, более крепком внешне, чем у тонкокостного Учихи, не было ни одного шрама, не считая полосок на щеках - но те были и не шрамами вовсе, а всего лишь рядами усов.       Оставив одну руку у брюнета на талии, другой двинулся вниз, по тазовым косточкам, по бедру. Без смущения попытался коснуться сокровенного.       Пальцы перехватила и сжала теплая ладонь. Подняв глаза Наруто столкнулся с глазами Саске, налившимися густой тьмы, не отпускающими. Учиха первым подался вперед, сокращая расстояние между телами и прижимаясь обнаженной кожей к горячему животу Узумаки. Руки сжали чужие плечи, ласково поглаживая контур мышц подушечками больших пальцев. Наруто чувствовал, как от этих поглаживаний по телу разливаются разряды тока. Интересно, Рай-техники Учихи действуют подобным образом?       Саске перешел в наступление, требовательнее целуя, покусывая губы. Цеплялся за напряженные теплые плечи, даже не зная, что заставляет их обладателя чувствовать себя восковой свечкой, сминаемой умелыми, ловкими руками. Наруто таял, закрывая глаза и сосредотачиваясь на ощущениях, на губах Саске, влажных и удивительно мягких, на щекочущем теплом дыхании, на коже под ладонью левой руки - коже, испещренной еле заметной сеткой шрамов. Свежих. Правая рука огладила Учиховскую шею, занырнула пальцами в волосы - самовольно и нагло, притягивая.       И все же отстранился первым Наруто. Ослабил объятие, сделал шаг назад от дернувшегося следом Саске. Но не дал брюнету даже на миг застыть в непонимании: взял рукой за руку, за самые кончики пальцев, и потянул за собой следом, спиной двигаясь к душевой кабинке. Открывал ее тоже заведя свободную руку за спину. Заходил так же, спиной вперед, а потому ударился неловко о пластиковую дверцу. Под тихий смех Саске легко потер ушибленное плечо - не от боли, скорее, по привычке - и засмеялся в ответ.       Учиха едва ли не грубо запихнул его в кабинку, еле удержав, когда блондин споткнулся. Подхватил за талию, обвивая тело одной рукой, а другой ныряя в растрепанную солому летнего луга, зарываясь пальцами, прижимая к себе и прижимаясь, срывая прямо с губ остатки веселого смеха. Наруто прикрыл глаза от такого напора, нащупал кран и включил воду.       От холодного потока спас Саске - прижал к стенке душевой, уперевшись локтями по бокам. Втиснулся меж разведенных смуглых ног, закрывая и нависая. Наруто чувствовал, как на колени падают морозные капли - жгучие, словно перец. Но разорвать поцелуя не смог, пока губы Саске не стали прохладными и он не измучился глотать ледяную влагу.       - Холодно, - пробормотал Саске.       Блондин какое-то время смотрел на него полуприкрытыми осоловевшими глазами, не понимая что произошло.       - А, погоди! - вышел из транса Наруто, суматошно дергаясь в попытке дотянуться до крана и включить теплую воду. - Я сейчас!       А Саске не пускает, не дает оторваться от себя. Холодная вода превратилась в горный водопад, близость Наруто - в галлюцинацию, нередко преследовавшую его холодными ночами в убежище. Эту галлюцинацию он целовал посиневшими от холода губами, хватал и прижимал к замерзшему телу одеревенелыми пальцами. И иллюзорный Наруто был теплый, теплый как сейчас.       - Саске? - обеспокоенно спросил Наруто, сумев ненадолго отстраниться от Учихи. Ладони легли на щеки, ласково подхватывая и обнимая, - Все хорошо?       Все очень, очень хорошо, - хочет сказать Саске, но не может подобрать слов. Не обязательно ненавидеть тех, кого любишь, не нужно страдать в тишине. Галлюцинация, сладостная мечта, в которой он бы никогда себе не признался, обрела плоть и голос, смотрит влюбленными глазами с беспокойством и аккуратно отводит подтеки чернил с лица. А вода наконец теплая.       Но Саске не может подобрать слова - просто прикасается, целует. Ведь Наруто поймет все сам.       Намокшие брови и ресницы слиплись и стали выглядеть почему-то более четкими. Ручейки воды стекают по светлой коже и та блестит, отражая блеклый свет лампы. А сердце бьется в ладонь. Наруто уже подумывает, не переборщил ли с температурой воды, ведь не должно же быть так жарко и трудно дышать? И что это за чувство, словно внутренности скрутило в тугой узел ожидания и предвкушения? Наруто понимает, что это за ощущения и чем вызвано желание, но думать не хочет - совсем.       Взгляд на лицо Саске и снова - узел закручивается, стягивается. Наруто режется взглядом об острые грани черных ресниц, но все равно заглядывает в глаза.       - Испугался, добе? - зачем-то спрашивает Саске. И ухмыляется уголками губ.       - Заткнись! - возмущается Наруто и затыкает сам - поцелуем, долгим и глубоким. Наруто возбужден, возбужден сильно и давно - Саске ощущает, как налитый член блондина прижимается к его животу и чуть смещает тело в сторону, чтобы члены соприкоснулись. Ловит судорожный вздох Наруто прямо с губ, когда эрекции зажимаются меж животов. И глушит точно такой же, но свой, в поцелуе. Руки сами перемещаются на талию, с нее ниже, оглаживают ягодицы, потом снова вверх - пройтись по лопаткам, очертить линии мышц. Саске повторяет все, как зеркало. Разница замечается лишь тогда, когда Учиха чуть крепче сжимает половинки, разводя их в стороны. Наруто резко отшатывается, словно ледяной водой окатили. И сделал это не кто иной, как Учиха.       - Хмпф! Ты что-что-что-что задумал!? - возопил Узумаки, увеличив дистанцию между собой и Саске и обвиняюще тыча с сторону последнего пальцем. Если бы не ограниченные габариты душевой, наверняка бы отпрыгнул на пару метров.       - То, ради чего мы пришли в душ, - изучающе глядя на возмущенно-возбужденного блондина сказал Саске.       Узумаки так и застыл от такого простого и ни разу ничего не проясняющего объяснения происходящего. А именно, какого лешего забыли длинные, костлявые пальцы Учихи у его задницы.       - Секс, - приподняв бровь, пояснил Саске. - У тебя ведь две недели "горит".       Наруто в одно мгновение залился алым до ушей и не нашелся что сказать. То есть, гореть-то горит, но...       А Саске медленно приблизился. Так медленно и осторожно, что Наруто заметил его лишь в тот момент, когда на талии сомкнулись чужие руки, еще не обнимая - просто удерживая. Упрямые голубые глаза столкнулись со спокойными черными. Наруто показалось, что они спокойны, но нет. Сейчас, пытаясь вглядеться в их глубину, Узумаки понимал, что за этими глазами, под кожей и за костями бушует настоящий вулкан.       - Передумал? - спросил Саске. От его вибрирующего, горячего как лава, шепота плавилось сознание и кружилась голова. Наруто приложил руку ко лбу, унимая головокружение.       - Нет...Нет, просто... - почувствовал, как пальцы Саске сжали бока чуть сильнее и вскинул глаза, немного неловко ухмыляясь, - Ну, ты же понимаешь.       Саске мгновение стоял неподвижно, затем поднял руку, отводя ладонь Наруто ото лба. Тот замер, смотрел недоверчиво. Неужели Саске не понял? Учиха придерживал запястье мягко, почти нежно. Поднес к губам, поцеловал в огрубевшие от кулачных боев костяшки. Напоследок легонько лизнул костяшку указательного пальца и под вскрик совершенно не ожидавшего подобного поворота событий Наруто, развернул его спиной к себе, выкручивая и заламывая руку.       Пара шагов и Узумаки прижат грудью к холодной кафельной плитке, а сзади навалилось тяжелое чужое тело. Дыхание Саске щекочет затылок, и Наруто выгибается. Цепляется за плитку соскальзывающими пальцами. Сквозь зубы шепчет:"теме". А затем смеется.       Саске проводит носом под линией роста волос, прижимается губами. Отстраняется на секунду и вновь: прикусывает ухо, шею, сжимает пальцами запястье, массируя сжатую ладонь большим пальцем. Выключает душ - вода тут только мешает - и заменяет его потоком поцелуев: основание шеи, плечи, лопатки. Под таким напором Наруто сдается окончательно и не возмущается даже когда чужая рука, скользнув лаской по бедру и натренированным мышцам, перешла на ягодицы и, очертив их, нырнула пальцами меж половинок. Напрягся лишь слегка, когда ощутил первое прикосновение ко входу. Сжал заломанную руку в кулак, а вместе с ней палец Саске.       Учиха внимательно рассматривал намокшую блондинистую шевелюру, торчащие из нее ярко-пылающие уши. Но стоило Наруто переступить с ноги на ногу и мышцам игриво перекатиться под кожей, как Саске без жалости и сомнения пропихнул внутрь палец. Блондин недовольно шипит, прижимаясь лбом к кафелю, чувствуя, как проникает в тело нечто чужое. Застонал, когда Саске двинул пальцем назад. Ни черта приятно не было. Было странно, резко, даже болезненно. А Саске продолжает двигать пальцем, вырывая из Наруто рыки вперемешку со стонами, не давая отстраниться, когда блондин привстает на цыпочки в попытке уйти от проникновения. Слизывал пот, выступивший под линией роста волос и разбавленный водой. И толкался внутрь пальцем, ускоряя движения, пока Наруто не начинает потряхивать крупной дрожью и дыхание не сбивается окончательно. И тогда вводит второй палец, усиленно растягивая непривыкшую к проникновению мышцу, разводя внутри пальцы. Наруто попытается запрокинуть голову назад, но не может - Саске вцепился в шею зубами, крепко прихватывая и вырывая очередной болезненный стон. Наруто всхлипнул. Ему кажется, что мозг плавится вместе с телом, и из этой расплавленной массы Учиха извлекает из него другую сущность, ту, что вовсе и не против отдать власть над собой в чужие, сильные руки. Ту, что готова подчиниться властным поцелуям и даже принуждению. От такого открытия стало не на шутку жутко и... возбуждающе. Наруто дернулся, когда от очередного толчка пальцами член опалило огнем и спираль в животе закрутилась еще на виток.       - Са...Саске, - слабо проблеял он, выдыхая имя не то как заклинание, не то как молитву.       А тот как мог сосредотачивал свое внимание на реакциях Наруто, на том, как он крепко обжимал собой протиснутые в него пальцы, осторожно, пусть немного грубовато, подготавливая парня для себя. Узумаки прижимается то лбом, то щекой к кафелю, стараясь охладить пылающую кожу и скрыть смятение. Его разминали, растягивали с вполне очевидной и крайне смущающей целью. Это было и стыдно, и горячо, и жутко... И желанно тоже. Наруто облизнулся, уставился взглядом в поблескивающую влажную стену, как никогда четко ощущая, что происходит с его телом. Проникновение пальцев Саске внутрь - тянущее вторжение. Ладонь, крепко и болезненно заламывающая руку - тиски, из которых не вырваться. А еще теплое дыхание на высохшей и вновь взмокшей коже - источник опаляющего жара у плеча, эфирный ошейник. Собственное возбуждение и огненные всполохи в паху, электрические разряды по телу, заставляющие дрожать, как от промозглого ветра. Но здесь жарко, так жарко. И, наконец, само осознание происходящего, яркое, на грани боли, столь сильное, что тяжело поверить в его реальность.       Саске еще пару раз толкнулся внутрь блондина, вырвав из того очередной мученический стон, после чего вынул пальцы и отпустил удерживаемую руку. Обхватил Наруто поперек живота, подтянул к себе, отрывая от нагревшейся плитки и плотно прижимаясь к взмокшей спине напряженным животом. Член недвусмысленно прижался к ягодицам, давая четкое и неоспоримое осознание того, что произойдет дальше.       - Готов? - спросил, поймав ладонью подбородок, разворачивая к себе и склоняясь к приоткрытым губам.       Узумаки скосил глаза, поворачивая лишь голову. Губы снова пересохли и парень вновь облизал их, задевая кончиком языка губы Саске. Притянулся как мог к лицу Учихи, оставляя лишь миллиметры мнимой границы.       - А если не готов - что? Пожалеешь и отпустишь? - прошептал в самые губы, внимательно глядя расфокусированным взглядом в темные-темные глаза.       - Нет, - Так же тихо ответил Учиха, опуская руку на шею блондину и легонько ее сжимая. Наруто запрокинул голову с усталым стоном. Его измучило напряжение и ожидание. Поэтому, когда Саске оставил шею и, взявшись за запястья, уложил руки на ледяную плитку, Наруто вел себя послушно. Он так же послушно прогнулся в пояснице, когда Учиха довольно жестко надавил, вынуждая это сделать. Лишь когда ладони Саске игриво огладили бока, Наруто что-то пробурчал.       - Что? - спросил Саске, не отрывая взгляда от рассматривания Узумаковской спины.       Наруто обернулся и повторил, стараясь не смотреть в глаза Учихе:       - В штанах посмотри, - повышенным голосом. И значительно тише: - Смазку.       - В каком кармане?       Наруто все же взглянул на Саске. Взглядом, обещавшим долгую и мучительную смерть от множественных оргазмов.       - Их. Там. Всего. Два. Найдешь.       И, прежде чем Узумаки успел испытать облегчение от временного перерыва, в пальцах Учихи оказался невесь откуда взявшийся и до безобразия знакомый пузырек. Саске откупорил крышку, вылил немного скользкой субстанции на пальцы, и, внимательно глядя глаза в глаза отчаянно сглатывающему Наруто, размазал вещество по эрегированному члену. Блондин позволил себе задержать взгляд на этом подрагивающем от напряжения органе. Большой? Да уж побольше, чем хотелось бы.       - Наруто, - сказал Саске, и от его голоса мурашки пробежали от головы и до самых ягодиц, - просто доверься мне.       - Конечно, доверься ему, - пробурчал Узумаки, у которого от волнения снесло все ограничители, и язык был готов молоть любую чушь и в нескончаемом количестве, - доверься, да....Ты же у нас в этом вопросе опытный....Не первый раз все-таки. Опытный же... И вообще, запомни, Учиха, - сдавленно произносит Наруто, оборачиваясь к Саске на столько, на сколько позволяла шея, - Глаз за глаз...       - Я понял, - серьезно откликается Саске, решив со всем соглашаться, дабы Узумаки наконец угомонился.       - ... и...это... зуб за зуб!       - Да.       - И очк...       - Заткнись уже.       Наруто и правда помолчал мгновение, а потом добавил, слегка заикаясь:       - Эй, Саске... А я не стану лишь очередным достижением?...       - Никогда, - не дал договорить Учиха, прижимаясь губами к выпирающей лопатке, - Слышишь? Никогда.       - Ага. Докажи, - Узумаки откровенно потряхивает от страха, а воображение, словно истеричная девка, рисует картины "переспали-разбежались"...       - Если скажу, что люблю тебя, успокоишься? - спрашивает Саске.       - Да.       - Я люблю тебя.       Тишина, отсчитываемая ударами сердца, наконец нарушается глубоким вдохом через нос и столь же громким выдохом.       - Все, - объявляет Узумаки, покрепче упираясь ладонями в плитку и решительно глядя перед собой, - я успокоился. Можем начинать.       Не будь Саске так возбужден, он, пожалуй, искренне бы посмеялся серьезному виду сосредоточенного Наруто. Тот словно не к соитию готовился, а, по меньшей мере, к бою с сотней-другой вражеских шиноби. Но Саске лишь тихо ухмыльнулся, не желая смущать и без того испуганного Узумаки. Но стоило ему немного пошевелиться - провести ладонью по напряженным плечам, как Наруто взвопил:       - Стой!       - Размечтался.       Руки Саске совершенно неожиданно оказываются у Наруто на бедрах. Крепко сжимают, удерживая. Узумаки не может сказать, что это был толчок - было давление. Учиха растерял все терпение, а может, благодушие. Блондин закусывает губу, прижимаясь лбом к кафельной плитке. Часто и поверхностно дышит, ощущая, как в тело потихоньку входит только самая головка члена. Мышцы, хоть и были разработаны, сопротивляются жестокому вторжению, как бы Наруто ни пытался расслабиться. Саске кажется безжалостным.       У Узумаки задрожали ноги, пальцы заскребли по влажной плитке, силясь сжать ее для опоры. Губу с силой сжал зубами - кажется, что если приоткроет рот, то обязательно завоет. Невозможно, невыносимо... Но Наруто сразу решил - не выть и не просить пощады, как бы не хотелось.       - Дыши глубже, Наруто, - голос Саске у затылка. Дыхание шевелит волосы, а смысл доходит с трудом. Но парень все же понимает что от него требуется и выпускает зажатую зубами губу. Делает глубокий вдох через рот, ведь нос отказывается принимать необходимые порции воздуха. Руки Саске проходятся по пояснице и спине, затем вновь сжимают бедра, удерживая Узумаки на месте.       - Да, вот так, - шепчет брюнет и проникает глубже. Наруто встречает такое движение тяжелым сдавленным стоном - тело реагирует как-то странно, его лихорадит и распирает, но эти чувства не кажутся неприятными. Неправильными - да, яркими, жаркими, немного болезненными. К удивлению Наруто - взаправду лишь немного: боль куда слабее, чем блондин боялся и ожидал. А там, где касаются, оглаживая, тонкие пальцы, и вовсе разливаются лавовые дорожки неугасающего, приятного до дрожи, жара. Эти следы испепеляют заживо, но они такие необходимые.       Наруто и сам не замечает, как тело расслабляется, как свободнее Саске в него входит. Это замечает Саске и в награду низко склоняется над взмокшей спиной, очерчивает носом контур лопаток, целует впадинки под ними.       Наруто чувствует невыносимое давление внутри и понимает, что член Саске вошел в него полностью. Это давление заставляет запрокинуть голову с тихим хриплым выдохом.       Звук-сигнал. По крайней мере для Саске он именно такой. Наруто кажется, что Учиха безжалостен. Саске же считает, что он предельно осторожен. И оба чувствуют, что Учиха на грани - одна провокация и ему сжигает все предохранители, ограничители и мысли. Наруто стонет, глухо, сдавленно. Это и есть провокация. Саске начинает двигаться. И сразу - уверенно, хоть и с небольшой амплитудой. У Наруто сводит мышцы от ощущения как тонкая нежная кожа тянется за покидающим тело членом. А затем брюнет загоняет его обратно, и Узумаки готов костерить его всеми известными ругательствами. Но горло не способно выдать сейчас хоть что-то членораздельное, а мозг отказывается думать, ошарашенный свалившимися на тело ощущениями. Наруто прикрывает глаза, ощущая движения внутри и сосредотачиваясь на разлившемся по телу жаре. Тот, как градиент, раскинулся по всем точкам живой плоти: нежным теплом у лопаток, груди, на коленях. Дьявольским огнем там, где соединяются тела и касаются чужие руки.       Саске входит во вкус, его движения становятся все более размашистыми, все более сильными. Руки по прежнему крепко удерживают блондина. Взгляд ошалело бродит по напрягающейся, взмокшей спине и Саске все же приходится отпустить одну руку, чтобы огладить четко очерченные мышцы. Те перекатываются под кожей от каждого движения, сотрясающего тело. Наруто на эту ласку отзывается удовлетворенным мыком - блондину нравится ощущать нежные касания на фоне нескончаемого горячего давления внутри и непрекращающихся фрикций. Его тело полнится ощущениями - разными и неподдающимися описанию, но сочетающимися и рождающими в своем сочетании нечто неумолимо затягивающее, пугающее. Телу хочется, чтобы Саске остановился и отпустил. Однако, мысли, в отличие от тела, прекращения действа не желают. Наруто вдруг понимает, что ему нравится, до страшного нравится ощущать над собой власть Саске, чувствовать боль и наполненность. Он отдает себя? Глубокий толчок Саске, едва пришла такая мысль, заставляет было решить: да. Но ощущение, рожденное телом, утверждает иначе. Он берет. Забирает Учиху с потрохами, хоть и таким способом. Все его шумное дыхание, тихие редкие стоны, все произнесенные слова.       Саске думает так же.       Узумаки почти хнычет - у него окаменел низ живота, по телу проходит крупная дрожь, а глаза застилает пелена. Ощущение неотвратимости наваливается с новой силой. Наруто вытягивается и прогибается, выпячивая зад, непроизвольно облегчая проникновение. Его щека снова прижимается к нагретому собственным теплом кафелю, руки скользят по плитке. Блондину кажется, что прошла вечность. Стоять дальше нет сил - дрожащие ноги подводят, а пальцы не способны зацепиться за кафель. Наруто ошеломлен и оглушен, в шоке запрокидывает голову, когда чужие руки вдруг хватают его за оба запястья и тянут назад. Крепкий хват заставляет немного отступить от стены и сильнее прогнуться, до боли в позвоночнике. Саске прижимается, загоняя член так глубоко, что Узумаки остается лишь глотать беспомощные стоны. До чего же сильные ощущения...       Саске входит глубоко, размашисто, безжалостно. Его взгляд прикован к тому, как член, поблескивая от смазки, вновь и вновь исчезает в чужом теле. Зрелище гипнотизирует, заставляя неосознанно подавать бедрами сильнее, наблюдать, как растянутый и покрасневший анус плотно обхватывает его орган.       Пытка бесконечна, но сковывающие запястья пальцы позволяют немного расслабить тело, дать удерживать себя этим крепким рукам, полностью отдаться ощущениям.       Но Саске не так великодушен: Наруто приглушенно охает, когда брюнет резко покидает его тело и разворачивает к себе. Поцелуй, которым Учиха буквально жалит его в следующее мгновение, получается даже более несдержанным, чем все происходящее до этого. Но, к изумлению Узумаки, проясняющим сознание.       Смуглые руки обнимают Учиху за талию, живот крепко прижимается к животу. Наруто скользит ладонями по бокам, слегка заходя на спину, нежно оглаживая, в противовес охваченному животным желанием Учихе. Странно, а ведь начиналось все наоборот. От теплоты и желанности поцелуя мир делает бешеные обороты, а блондин неосознанно прижимается крепче эрегированным членом к животу и члену Саске. Наруто почти не удивляется, когда во время поцелуя Саске вдруг подхватывает его под ноги, приподнимает и прижимает к полюбившейся стенке. Наруто не удивляется, только стонет в поцелуй, когда пенис вновь притискивается к раскрывшемуся входу, и Учиха не спеша проталкивается внутрь, удерживая блондина на весу.       Поцелуй заставляет голову кружиться с невообразимой скоростью, страсть и вожделение, напитавшее каждый жест Саске, требуют подчиняться ему беспрекословно и безропотно. Крепкие ноги обхватывают бедра Учихи, и Наруто откидывается назад, разрывая поцелуй и перенося вес. Стена тут очень кстати, а еще более кстати держатель для рассеивателя, за который хватается Наруто, закидывая руки за голову.       В глазах Учихи нет ни отголоска здравой мысли: радужки превратились в бездонные провалы, а рот приоткрыт так заманчиво.... Наруто не в силах пошевелиться, чтобы дотянуться до поблескивающих губ, и жалобно всхлипывает, облизываясь. Саске намек понял и, подавшись вперед, ласково прижимается приоткрытым ртом к высушенным жарким дыханием губам Узумаки.       Наруто тяжело вздыхает, силясь подавить стон. Он устал, ужасно устал испытывать это пугающее ощущение закручивающейся спирали, что вот-вот выстрелит. Одна рука самовольно тянется к члену, и Узумаки начинает ласкать себя, устало прикрыв глаза и откидываясь назад, прижимаясь лопатками к холодной стене и подрагивая от комбинации таких разных ощущений. Из его горла вырываются невнятные звуки. Он что-то говорит? Клянется? Обещает? Наруто сам не знает: тело и мозг живут не просто отдельно друг от друга, а словно в разных вселенных.       Саске снова меняет позу. Опускает Наруто на пол и разворачивает к себе спиной, вжимая Узумаки всем телом в плитку и прижимаясь грудью к его спине - почти так же, как в начале. Почти. Сейчас Саске не пытается удержать Наруто на месте, он легко входит в расслабленный анус, подхватывая Наруто одной рукой под живот, чтобы поддержать, помочь стоять на подрагивающих ногах, а другой сжимает и начинает надрачивать болезненно напряженный член.       Наруто кажется, что ощущения столь сильные и яркие, что он кричит, но из горла вырываются лишь хрипловатые стоны. Рука Саске, грубая и обжигающая, необходимым давлением обнимает, сжимает. Дарит черные звезды перед глазами и всполохи огня у щелочки на головке.       Спираль выстреливает неожиданно, как обухом по голове: глаза Наруто распахиваются сами по себе, как и рот. Дыхание перехватывает в горле, словно Саске затянул-таки невидимый ошейник. И Наруто, зажатый между лишь слегка согревшейся стеной и обжигающе горячим телом, уже не может прекратить толкаться в тесно обнимающую ладонь. В голову выстреливает то ли молния, то ли огонь, мышцы ног и живота резко сокращаются и Наруто кончает в руку Саске, ощущая, как тот входит в него частыми, короткими толчками, сминая сопротивление сжимающихся мышц. Наруто кажется, что все его тело стало еще более чувствительным - он четко ощущает напрягшиеся соски на прижимающейся вплотную к спине груди, теплый ошейник-дыхание под ухом, громкое биение чужого сердца.       А Учиха еще какое-то время продолжает мучить Наруто, не давая ему ни секунды отдыха, не отпуская и не щадя, пока не кончает тоже, прижимаясь подрагивающими бедрами к ягодицам Узумаки.       Саске выходит из душа первым - Наруто заявил, что хочет помокнуть под водой подольше. На деле же блондин сполз по стеночке и едва сдерживался, чтобы не полезть проверять, прежних ли размеров его задница. По ощущениям Учиха проделал в нем огроменную дырень и блондин всерьез опасался, что в норму тело так и не придет, несмотря на заверения Саске.       Учиха же, не зная чем себя занять, расстелил постель (после случившегося Узумаки точно не постесняется спать в одной кровати), вернулся на кухню и домыл-таки посуду. Наруто застрял в душе, словно провалился, и Саске, справедливо опасаясь за белобрысого идиота, собрался было идти на проверку. С того станется захлебнуться даже в пиале с мисо. Учиха уже шел к ванной комнате, когда засек чужое присутствие. Две пары смуглых рук подхватили брюнета и свалили его, не особо церемонясь, на стоящий неподалеку стол. Спина соприкоснулась со столешницей без удовольствия. Рук, к не слишком сильному удивлению Саске, стало больше: три клона Наруто припечатали его к столу, удерживая заломанные за голову руки и свешивающиеся со стола ноги. Сам Наруто втискивается между бедер, наваливаясь сверху. Учиха удовлетворенно отмечает, что из одежды на блондине только полотенце.       Ладони Узумаки упираются по обе стороны от тела Саске, лицо Наруто низко-низко склоняется к лицу напротив. Губы вскользь касаются чужого рта, не целуя даже, подразнивая. И блондин отклоняется. С хитрой ухмылкой и недобрым прищуром оглядывает распростертого под ним Учиху:       - Я же сказал: очко за очко, засранец.       Наруто вновь склоняется, чтобы поцеловать довольно усмехающиеся губы, а клоны приступают к спешному выпутыванию брюнета из одежд.