Птенец

Хаширама недоуменно чешет затылок, смотрит на подростка, что скорчился на полу в деревянной клетке, кашляя, и не знает, что ему делать. Вроде бы мальчишка – шиноби Такигакуре, судя по протектору - только что напал на него, пытался убить, пострадал вроде бы за дело… но что с ним делать теперь – совершенно неясно. - Да прикончи его, и дело с концом, - раздраженно бросает Мадара, вытирающий оружие. – Я пошел. Он исчезает в вихре листвы. Хаширама остается и озадаченно чешет затылок. Спустя пару секунд он замечает робко мнущуюся у края площади девушку. Судя по виду – Учиха, ни у одного другого клана Хаширама никогда не видел такого сочетания угольно-черных волос, бледной кожи и черных глаз, в которых не различишь зрачка: он сливается с радужкой. Решение приходит само собой, и он машет ей, подзывая поближе. - Эй, подойди, пожалуйста! Как тебя зовут? – интересуется он. Девушка, тоненькая и миниатюрная, держится настороженно. - Учиха Йорисо, Хокаге-сама. Хаширама не может не признать: имя ей подходит. Она совсем еще птенец, который, похоже, во взрослую птицу толком и не вырастет. - Отлично! Йорисо-тян, у меня будет для тебя задание! – он беспечно улыбается и показывает на затихшего шиноби Такигакуре. Тот прислушивается, пытаясь понять, что с ним собираются сделать. – Присмотришь за ним, пока я не решу, что с ним делать? - Присмотреть? – в голосе девушки – недоумение. - Присмотреть. Подлечить, выгуливать… в общем, поработаешь немножко охранником, Йорисо-тян? Я оплачу это, как полноценное задание высокого ранга! Девушка нерешительно кивает, и Хаширама хлопком заставляет деревья разжать хватку. Черные глаза мгновенно меняют цвет на алый, и уже вскинувшийся для самоубийственного удара мальчишка замирает, завороженный. - Пойдем, - негромко говорит Йорисо, аккуратно беря его за руку. – Тебя нужно осмотреть и оказать медицинскую помощь. Пока что маленькая Учиха справляется великолепно, но Хаширама все равно отправляет за ней еще двоих шиноби – на всякий случай. Вечером один из них приходит с докладом. Маленькая Учиха справляется с заданием без проблем, и вражеский шиноби безропотно ей подчиняется, не пытаясь сбежать. Хаширама довольно кивает и забывает об этом на время. - Как тебя зовут? – она уже сняла свое гендзюцу, отмечает Какузу. Понимает, что бежать он не станет – некуда. А с собой покончить – нет уж. Это не для него. - Какузу, - он не видит причин скрывать свое имя перед той, что за него отвечает. К тому же лично она не сделала ему ничего дурного – наоборот, именно она сейчас бинтует его раны, осторожно, опасаясь причинить боль. Даже в родном селении ни один медик никогда не обращался с ранеными так… бережно. Это странно, отмечает для себя Какузу. - Просто Какузу? - Просто Какузу. - Хорошо… Мое имя ты слышал там, на площади… но я повторюсь. Меня зовут Учиха Йорисо, - девушка заканчивает бинтовать, критически осматривает результат. – Повернись спиной, пожалуйста, мне нужно осмотреть раны. Какузу напрягается. Пускать за спину кого бы то ни было ему очень не хочется, но спорить бесполезно – проклятый клан идеален в создании иллюзий. Ему может сколько угодно казаться, что он отказал – она все равно поступит по-своему. В таком случае уж проще согласиться – так он хотя бы частично будет контролировать ситуацию. Он расслабляется, и девушка, приняв это за согласие, садится у него за спиной. Ожидаемой боли все еще нет, и это не на шутку его удивляет. - Ты медик? - Нет, - вопреки всему, девушка отвечает отрицательно. - Но… - от удивления он сбивается, не может закончить предложение, и Учиха тихо смеется. Воспринимать её тюремщицей Какузу почему-то не может. - Я не люблю причинять другим боль без надобности. Не волнуйся, у меня есть медицинские навыки, я бы без них не лезла, - смеется она, - но медиком меня никто не признавал. Все. Пойдем, не надо занимать лазарет. Другим тоже нужна помощь. Она все сильнее его удивляет. Вместо тюремной камеры она приводит его во вполне комфортную почти-квартиру, указывает ему на левую дверь. - Ты спишь там. Вход завязан на меня, без меня эти печати не снять. Но это все равно будет немножко комфортнее тюремной камеры, - девушка пожимает плечами. – Я в соседней комнате буду жить. Ты заходи, если что. Он и заходит. Сразу же, даже не смотря, куда она его поселила. Ему слишком интересно, и на какое-то мгновение он почти забывает, что он – пленник. Йорисо сидит на кровати, забравшись на неё с ногами и обхватив руками плечи. На звук закрывшийся двери она поднимает взгляд; поняв, кто это, она снова отводит его. Но не возражает. Не торопится его выгонять. - Кто ты такая? – напрямик спрашивает он, садясь напротив неё – на пол, потому что больше некуда. - Птенец, - пожимает плечами она. – Я не знаю, почему мне тебя доверили, не спрашивай. Зачем ты вообще напал? Приказ? - А то я бы по доброй воле к нему сунулся, - невольно фыркает Какузу, осекается, поняв, что только что ляпнул. Йорисо тихо смеется. - Действительно. Он очень сильный, Хаширама-сама. Но он хороший, на самом деле. Тебе очень повезло, что ты сразился с ним и с Мадарой, а не только с Мадарой. Наш глава бы тебя убил. - Он почти, - соглашается Какузу, вспоминая. – Его остановили. Почему он это сделал? - Кто знает? – пожимает плечами Йорисо. Вопреки всем его ожиданиям, она обращается с ним как с одним из своих, словно забывая о том, что он – пленник. Он и сам забывает об этом, общаясь с ней, и как-то незаметно привязывается: потихоньку, медленно-медленно. И она привязывается к нему. А Хокаге не торопится выносить вердикт, хоть и Йорисо, и сам Какузу понимают: ничего хорошего его не ждет. И в один прекрасный день она выводит его за пределы деревни. - Тебя накажут за такое своеволие, - отмечает он. – Если бы я решил сбежать, это был бы самый удобный момент. - Беги, - просто кивает она, так просто, что он невольно делает шаг назад, недоверчиво глядя на неё. – Никто не удивится. Я слабая, ты сильный… я просто скажу, что ты оглушил меня и сбежал, и мне поверят. Еще бы, я ведь всего лишь слабый птенец. - Но… - Какузу недоверчиво мотает головой. – Почему?! - Кто знает? – она пожимает плечами, садится на землю, подтянув колени к груди и обхватив их руками. – Не хочу, чтобы тебя убили. - А ты? - А что я? Мне попадет, конечно, но не убьют же меня за твой побег. - Лжешь. - Кто знает, - повторяет она. – Беги, Какузу. Только меня не забывай, ладно? Я всегда буду тебе рада. Какузу кивает, сам не зная, почему – он ведь не собирается навещать эту наивную девчонку, еще чего! – и скрывается в лесу. Девушка смотрит ему вслед несколько минут, затем поднимается. Нужно доложить Хокаге о побеге. Чего она не ожидает – так это того, что Хаширама рассмеется облегченно. - Умница, Йорисо-тян! А я все никак не мог придумать, что с ним делать – убивать вроде жалко, отпускать несолидно, а так – сбежал и сбежал… не бойся, с Мадарой я сам поговорю, он не будет на тебя орать. На Йорисо Мадара действительно не кричит. Он кричит на Хашираму, который с дурацкой улыбкой оправдывается, почесывая затылок, и в какой-то момент девушка не выдерживает, выскакивает вперед. - Не кричите на Хашираму-сама! Это я, я виновата, я его упустила! От взгляда Мадары ей хочется провалиться сквозь землю, и она опускает голову, уже жалея о своей смелости, но глава клана не торопится кричать. Тишина висит минуту, две. Затем Мадара разочарованно бурчит под нос ругательство. - Не могу я на неё орать, - отвечает он на вопросительный взгляд Хаширамы. – У меня вообще на детей ни голос, ни рука не поднимаются. И видок этот еще её виноватый, тьфу! Да ну его нахрен, этого такигакурца, сбежал и сбежал. Вали уже, мелочь. Как ты вообще шиноби стала… Маленькой Учихе не нужно повторять дважды. - …как-то так, - заканчивает Какузу, сверля глазами стакан. Хидану стоило немалых усилий вначале споить, а затем и разговорить его, но рассказанное окупило все с лихвой. - Ты хоть вернулся к ней, мудила? - Вернулся. Через полгода… на несколько часов. Она ждала, понимаешь? – Какузу вздыхает. – У неё первый вопрос при виде швов был знаешь какой? «Ты ранен? Тебе не больно?» Она не меня испугалась, как большинство баб сейчас, она ЗА меня боялась! - Завидую, - вздыхает Хидан. – А потом? - А потом… - Какузу залпом допивает все оставшееся в стакане. – Умерла она. У меня на руках и умерла, от болезни. Не было денег на лечение. Никто не заметил, кроме меня и её начальника, что нету её больше… нахуй все это. Он поднимается, обрывая разговор, и уходит наверх, в спальни. Хидан допивает оставшееся саке, задумчиво поглядывая ему вслед.