Дочь Орочимару?

      В горах рассвет запоздалый, но девушка уже давно на ногах. Пока утреннее солнце согревало первыми лучами границу стран Звука и Горячих источников, на вид девочка не старше двенадцати лет развела на старом месте костёр и повесила над ним котелок с чистой водой, набранной в реке, протекающей неподалёку. В утренних сумерках она готовила завтрак для себя и своего спутника, что всё ещё спал в неглубокой пещере, спрятанной в горном ущелье старой дороги, соединяющих страны Рисовых полей и Железа. Вторая порция воды в котелке закипела, и к ней отправились рис с консервированными овощами и приправами, первая же отправилась в термос с добавлением чайных листьев.       Юный Учиха проснулся с первыми лучами восходящего над горами солнца. Трудно сказать, биологические часы в нём сработали или всё-таки его пробудил запах готового завтрака. Поднявшись со своего места, парень аккуратно сложил спальник и вышел из прохладной пещеры в свежесть утреннего солнца. Немного размяв затёкшие от сна мышцы, он осмотрелся в поисках Линелы. Девушка нашлась сразу же, в позе лотоса она медитировала посередине реки, мерно покачиваемая течением воды. Расслабленные мышцы лица складывали умиротворённое выражение, заставляя забыть о вчерашней непривычной эмоциональной выразительности девушки. Вспомнив об этом инциденте, юноша резко отвёл свой взгляд в сторону, в надежде, что его, на данный момент, ученица ничего не заметит. Саске и раньше был необщительным человеком, но теперь он и представить не мог себе, как теперь будет с ней разговаривать, не будут же они весь месяц в молчанку играть.       — Держи. — Отвлёк от мыслей тонкий голосок девушки.       Линела протягивала Саске миску полную рисовой каши с овощами. От еды всё ещё шёл горячий пар, угли в потухшем костре до сих пор были горячими и не давали каше остыть.       Учиха тихо поблагодарил ученицу и принял свой завтрак. Он проследил за действиями дочери Белого змея и не нашёл каких-либо изменений в жестах или движениях. Девушка вела себя как обычно слегка отстранённо, будто ничего и не произошло, и Саске решил, что зря забил себе голову глупыми мыслями, а вчерашнюю реплику стоит воспринять как шутку. Откинув лишние мысли подальше, он сел возле теплящегося очага напротив девушки. Лина долго и внимательно наблюдала за парнем, после достала из набедренной сумки свой блокнот и записала некоторые данные. Это не ушло от внимания Учихи, хоть постепенно и становилось привычным. Девушка постоянно что-то помечала в блокноте, наблюдая за Саске и Сеймоном во время тренировок, а иногда и в другое время. Как бы естественно для неё это не было, а парня это раздражало, постоянное чувство того, что за тобой наблюдают, как за лабораторной крысой, над которой ставят эксперимент. Саске даже отставил миску с едой, недовольно сверля девушку взглядом.       — Могла бы ты убрать свою записную книжку хотя бы на время похода? — раздражённо попросил он.       — Нет, — коротко ответила Линела. — Мне же нужно помечать все свои наблюдения о твоём развитии. У меня нет столь колоссальной памяти, чтобы держать там все имеющиеся у меня знания.       — Тогда делай это, когда я не вижу, — настаивал на своём юный мститель.       — Ближайший месяц мы будем вместе двадцать четыре часа в сутки, как ты это себе представляешь? — Линела оторвалась от своих записей и взглянула на спутника. По выражению её лица было видно, что девушка будто пытается перебороть себя. Но видно, ей это не удалось — Лина быстро отвела взгляд в другую сторону. Чтобы избежать неловкого молчания, она разлила по кружкам горячий чай.       — Тогда говори вслух всё, что пишешь, я чувствую себя, как под микроскопом.       — В ходе непосредственного наблюдения первичные признаки ЭД выявлены не были, — зачитала девушка последнюю запись.       — ЭД?       — Эректильная дисфункция. — Озадаченный вид юноши дал ясно понять, что подобными терминами он не владеет, так что пришлось пояснить простым языком: — Стоит крепко.       Учиха поперхнулся чаем от неожиданно бесстрастного и меткого ответа. Он уже успел позабыть об этом неприятном диагнозе, который поставила девушка более двух недель назад. Откашлявшись, юноша вернул свой взгляд на спутницу, та, как ни в чём не бывало, продолжила трапезу.       Она быстро оправилась от потрясения, сделал вывод Саске, но так ли это?       — И как далеко ты продвинулась с печатями? — поинтересовался Учиха, когда с завтраком было покончено, и тренировка наконец-то началась.       Не произнося ни слова, девушка сложила комбинацию из печатей так быстро, что без своего кеккей генкая учитель бы не уследил за движениями рук подопечной. Она либо гений, либо просто усердная, вспоминая первую тренировку, решил юноша.       — Чакру не пробовала добавлять?       — Я похожа на самоубийцу, тренировать такое в одиночку? — скептично отозвалась девушка. — Не мог бы ты продемонстрировать эту технику, должна же я знать, как она хоть выглядит. — Саске утвердительно кивнул на её просьбу, и ущелье озарило яркое свечение молний, искрящихся вокруг руки тренера, а стрекочущий звук эхом отражался от скал. Линела внимательно изучала визуальную составляющую техники, не смотря на режущий глаза свет. — Мм? Ты же правша, так почему техника сконцентрирована в левой руке?       — В правой кусанаги, так атака более эффективна, — пояснил он.       — Вот как. Затратная же техника, сложно будет подобрать точное количество чакры, да и от других стихий необходимо отделить, — подытожила Линела.       — Разве чакра не едина, зачем ее отделять?       — Видишь ли, в чём дело. В генах каждого человека заложены конкретные стихии чакры, поэтому для вас и неощутим переход одной в другую, к тому же человек в редких случаях будет иметь противоположные стихии, если их всего две. Как ты мог заметить, клан Учиха специализировался на техниках катона, абсолютно каждый член клана имел эту стихию, и нельзя назвать это совпадением, лишь наследственные признаки. Со временем могут открыться и предрасположенность к другим стихии чакры, так ты овладел райтоном, родственной стихией огня. Моя же стихия при рождении утратила своё первенство, сравняв с искусственно привитыми. Я даже не могу сказать, какая стихия моя родная, освоение каждой из них далось мне тяжким трудом, ведь они имеют разную плотность и пути высвобождения. Только после окончательного освоения я так легко ими манипулирую, вот и всё. И мы отвлеклись от темы.       Линела вновь сложила печати и сконцентрировалась на правой руке. Но так ничего и не произошло. Саске понял из рассказа подопечной, что это у неё надолго, и сел на валун немного в стороне от сконцентрировавшейся девушки.       До позднего вечера Лина пыталась высвободить из своей ладони хоть единственную искринку, но так ничего и не выходило. Оно и понятно, Линела опасалась столь мощной техники и стихии молнии в целом. Райтон, по её мнению, самая опасная и смертоносная из пяти основных природы чакры. Поэтому с самого начала вливала как можно меньше чакры в свою ладонь, постепенно увеличивая её количество, подбирая, сколько же нужно для сносного результата. Её спутнику вскоре надоело наблюдать за медлящей девушкой, как будто бы специально тянущей время с освоением дзюцу. Когда сам юноша изучал эту технику, в спешке за результатом изматывал себя впервые же часы тренировки, и совсем скоро чидори подчинилось ему. Уже через месяц Саске мог использовать столь затратную на чакру технику два раза за день, а ведь тогда он был на три года младше девушки.       Юный Учиха, дабы занять себя чем-нибудь, приступил к собственной тренировке. Сначала упражнение на силу и ловкость, затем отработка новых техник, а когда чакра выходила на исход — тайдзюцу. Так он тренировался раньше, до замены учителя. С приходом Линелы многое изменилось, как-то раз подметил он про себя. Буквально всё встало с ног на голову, начиная от его распорядка дня до поведения окружающих. Особенно это касается последнего, здесь отличился абсолютно каждый, кого знал Учиха. Орочимару, изменив себе, остановился в одном логове более чем на неделю, раньше такое почти никогда не случалось, к тому же без видимой причины принял влюбленного в его дочь парнишку, что даже не осознаёт всей плачевности ситуации, в которую попал. Кабуто как будто бы тоже неровным взглядом поглядывает на Линелу, и не понять нравится она ему или же он её ненавидит. Узнать бы мнение самой девушки на этот счёт. Что до жителей деревни. В Ото Орочимару бывает чаще чем в других своих убежищах, а некоторые не посещает вовсе. Так что в Кирояме Саске бывал множество раз, в основном для того, чтобы приобрести чего съестного, и там знают, кем он является, так что взрослые и дети всегда опасливо обходили его стороной, только лишь немногочисленные ровесники проявляли смелость, а порой и глупость. С девушками он почти что смирился, всё-таки с детства не был обделен их вниманием, а вот деревенские парни другое дело. В ту пору, когда Саске только примкнул к саннину, те по глупости своей решили по-своему проучить чужака. Насколько Саске помнил, тогда собрались все мальчишки деревни того возраста, что и Сеймон. Они подкараулили его недалеко от ворот в деревню. Самый задиристый из них возомнил себя лидером и взял слово себе. Учиха уже и не помнит, о чём распылялся тот парнишка, но зато отчётливо запомнил слова другого.       — Вы все глупцы, — подвел итог словам самопровозглашённого лидера тот парнишка, чем вызвал недовольные возгласы остальных. Он всё время стоял за спиной Саске, облокотившись на дерево спиной. — Вы хотите с ним драться, но что вы можете против него? — Он оторвался от своей подпорки и подошёл к Учихе. Тот только наблюдал за действиями достаточно крепко сложенного для своего возраста парня. Даже сам Саске, не смотря на многолетние тренировки, был не столь мускулист, как простой деревенский пацан.       — Вот здесь, — парень указал на ножной подсумок, — у него сюрикены и кунаи. Здесь, — указал на другой подсумок, — взрывные печати, дымовые шашки и запасные клинки. Ещё, — парень бесцеремонно взял Учиху чуть ниже локтя и поднял его руку, ладонью разворачивая к своим односельчанам, — в этом напульснике наверняка стоит печать хранения и только ему одному известно, что там находится. Шиноби может и длинную катану там припрятать. Всё это за исключением того, что пацан наверняка владеет тайдзюцу, что уже делает его в десять раз сильнее, чем вы вместе взятые. Так что вы противопоставите обученному и вооруженному до зубов шиноби? Кухонные ножи, палки да кулаки? Выберите менее мучительную смерть и оставьте парня в покое. — На этом он закончил свою речь и пошёл прочь к деревне.       — Да ты просто струсил, так и признай, Сеймон! — выкрикнул лидер.       — Это не трусость, а осознание происходящего, вам ни за что его не одолеть. — И он ушел.       — Тупой кузнечонок, только и знай, что по наковальне бить. — Сплюнул под ноги предводитель. — Плевать на него, бей чужака!       Всей гурьбой мальчишки кинулись на Саске, и только он вышел чистым из этой потасовки, дракой это язык не повернется назвать, как и подметил тот парень, Учиха превосходил мальчишек в силе и каждому на память оставил по множеству синяков, чтобы и впредь не лезли. Тогда он решил, что тот парень самый разумный из всех своих ровесников, до поры до времени. Пока перед тем самым умудрённым не предстала Линела, и от ума как будто бы ничего не осталось.       После того случая, мальчишки ещё пару раз пытались напасть на Учиху и всё так же оставались побитыми. Попытки проучить были брошены, и те самые задиры старались обойти чужака десятой дорогой с низко опущенной головой, что не скрылось от взрослого населения. В один день одна торговка даже отказала Саске в продаже.       — Детей наших покалечил и смеешь, хлеб наш есть? Катился бы ты подальше отсюда!       — Так им и надо, думать нужно, прежде чем на ниндзя нападать, да ещё таким бесчестным образом. Позор одним словом, да и только, — прокомментировал парнишка рядом, выбирая овощи для обеда.       — Почему ты его защищаешь? Он же всех парней в деревне перебил, на них взглянуть страшно, зашуганные все! — возмутилась старушка.       — Был я там и всё своими глазами видел, даже отговорить их пытался, но нет, Динку кулаками помахать надо, только ума ему не хватило понять, что до шиноби ему далеко и ни в жизнь не одолеть, а пока сам не получит по щам не поймет.       — Эко оно как, а всем говорят, что чужак на них исподтишка нападает.       — Будь так, как они говорят, то и на мне живого места не было, — посмеялся парнишка.       Всё это время Учиха стоял мрачнее тучи, а под конец высокомерно выдал:       — Мне не нужна твоя защита, сам бы справился! Сеймон оглядел парнишку с ног до головы.       — Я и не сомневаюсь, только вот смог бы ты объяснить, что сам ни в чём не виноват? Вспыльчивый уж больно. Ты лучше побольше ешь, а не сверкай шаринганом, больно тощим выглядишь.       Саске поразился, откуда сын местного кузнеца знает про шаринган.       — Будь госпожа здесь, мигом бы все проблемы решила, пока она не ушла, было так спокойно, — вздохнула старушка.       Тогда Учиха не задумывался, что за госпожа может вернуть спокойствие на землях змеиного саннина. Как потом оказалось, госпожа, которую так лелеяли сельчане, оказалась дочерью причины кошмаров тех же людей. Когда Саске появлялся в Кирояме вместе с ней, то бывшие задиры расправляли плечи, взрослые почтительно кланялись девушке, дети весело махали ей, привлекая внимание, а девушки, что раньше не давали продуху, потеряли к нему почти весь интерес, посвящая своё время Линеле. Саске не удивился бы, если в её честь в Кирояме построили бы храм и поклонялись девушке. Жители видели в ней чуть ли не богиню, но многие ли из них знают о той горечи, что несёт по жизни их покровительница. Все ли знают, как тяжело ей приходится?       Она слабая, но пытается быть сильной, решил для себя Учиха, наблюдая за девушкой, целую неделю в горах. С их прибытия в ущелье горного хребта прошла неделя, а маломальские результаты проявились лишь два дня назад. В тот день после завтрака подростки по обыкновению разошлись на свои тренировки. Саске упражнялся с мечом, когда позади него раздался стрекочущий свист, вскрик девушки и грохот разрушающейся породы. Он резко обернулся и увидел, что Линела сидит под сыплющей пылью и крошкой скалой, морщась от болезненных ощущений. Он быстро приблизился к ней, проверить всё ли в порядке. Правая рука сильно обожжена и по ней всё ещё скачут маленькие еле заметные искринки. Он помнил, с ним было нечто похожее, когда впервые удалось воспроизвести технику, весьма неудачно.       — Переборщила, — в унисон произнесли они.       Девушка зашипела и аккуратно встала на ноги.       — Нужно немного сбавить темп, поспешила, — рассудила она, бредя к реке.       Линела опустила руку в холодную воду и зашипела от боли, но вскоре блаженно выдохнула, когда вода стала охлаждать рану.       — Ты и так не сильно торопишься.       — Сейчас я использовала втрое больше чакры, чем вчера вечером, мне всё время казалось, что её слишком мало, поэтому и решилась на такой шаг, — пояснила она.       Весьма опрометчиво, подметил он тогда. Последующие два дня ушли на восстановление девушки, сильный ожёг, не позволял в полной мере пользоваться правой рукой, так что Линела переключилась на тренировку Саске, загоняя его до такой степени, что тот к концу дня не мог твёрдо стоять на ногах и отключался сразу же, как касался головой спального мешка.       Утром восьмого дня Учиха с трудом раскрыл глаза, всё тело изнывало от боли абсолютно в каждой мышце, казалось, что болят даже каналы чакры и вся система циркуляции в целом. Больно было даже пошевелиться. Саске попытался сесть на своём спальнике, но с шипением упал обратно. Линелы рядом не было. Он вновь и вновь пытался подняться, но всё тело будто молнией прошибло.       — Завтрак готов. — В пещеру вошла Линела и, заметив состояние парня, быстро приблизилась к нему. Тот стоял на четвереньках, руки и ноги сильно тряслись, угрожая подогнуться и уронить своего хозяина, по всему телу обильно высыпались капельки пота, дыхание сбитое, прерывистое и сердцебиение участилось. Саске жадно глотал воздух, будто его кто-то душил. Маленькие ладошки ирьё-нина тут же покрыла зеленоватая чакра. — Саске, ты принимал лекарства, что я тебе дала? — Беспокойство так и сквозило в её голосе. Но больше всего пугал ответ. Не в силах произнести ни слова, юноша отрицательно мотнул головой. Руки неожиданно подкосились, и Учиха припал на предплечья, но надолго его в таком положении не оставили. Как можно аккуратней, Линела уложила его на спину. Перед глазами всё плыло и неимоверно тянуло в сон. Сквозь дымчатую пелену уплывающего сознания юноша услышал перепуганный голос спутницы:       — Саске, слышишь? Тебе нельзя сейчас спать! Саске! Саске, смотри на меня, смотри на меня! Слышишь? Открой глаза! Не смей сейчас спать! Кивни, если ты меня слышишь! — И он кивнул. С усилием раскрыл затуманенные глаза. Непонятные расплывчатые пятна медленно собирались в почти что чёткую картинку. Над ним нависала Линела. Своей ладошкой она провела по его лицу, убирая прилипшие пряди тёмных волос. — Вот так, молодец! Не отводи от меня взгляда, слышишь, Саске? Саске. — Она провела по лбу, так же убирая лезущие в глаза волосы. — Слушай мой голос, Саске, и ни за что не засыпай, ясно? Тебе нельзя сейчас спать! Только не сейчас! — Всё это время с рук медика не сходила лечебная чакра, от неё становилось так тепло и приятно, но от чакры ли?       Несмотря на все усилия, держать глаза открытыми было невероятно сложно, так что юноша слегка прикрыл их, но так чтобы видеть расплывчатый бледный силуэт девушки. Только её яркие жёлтые глаза он видел почти чётко. В них застыл страх. Страх за него и его жизнь, подумал юноша. Не в силах больше смотреть, Саске прикрыл глаза, вслушиваясь в голос медика. Она постоянно зовёт его, просит открыть глаза и смотреть на неё.       «Я буду смотреть на тебя. Всегда». И его сознание померкло.