Дочь Орочимару?

      Рассказ женщины прервала открывающаяся дверь, и она поспешила в коридор. На пороге стоял немного потрёпанный Сеймон. Аоко тут же подорвалась с места в сторону старшего сына. Линела и Саске тоже вышли в коридор, но последний это сделал как-то неохотно.       — Где же ты был, сынок? Здесь не безопасные места, ты же сам знаешь! — в слезах шептала женщина, прижимаясь к груди парня. И только сейчас ирьё-нин поняла…       — Матушка, пришло время мне уйти из отчего дома. Я за вещами, — так же шепотом ответил сын, мягко отстраняя мать и проходя чуть глубже в дом.       — Как за вещами? И куда ты пойдёшь? — Лина с Саске стали невольными свидетелями семейной сцены.       — Аоко-сан, разве Сеймон не говорил вам, что собирается идти в ученики к моему отцу? — осторожно поинтересовалась девушка за спиной женщины, а та после этих слов одной ладонью сжала одежду в области сердца, другой прикрыла рот. — Сеймон, — зло прошипела подруга детства, обходя Аоко, подошла к парню. — Бестолочь! — она без особых усилий схватила парня за волосы на затылке, силой заставила его преклониться перед матерью и сама склонила голову в извинении. — Аоко-сан, простите меня, если бы я знала, что он ушёл без вашего ведома, ни за что не дала бы своего согласия. Сейчас он находится под моим присмотром. Уверяю вас, с Сеймоном ничего не случится, пока он находится в подчинении моего отца. — Линела была искренна в своих словах, ведь именно Аоко научила девушку женственности. Научила тому, чему бы ни смогли научить преступники, среди которых она росла большую часть жизни.       «Так искренне извиняться перед матерью этого идиота?» — незаметно для других негодовал Саске, наблюдая за девушкой.       — Линела-сама, вам не стоит извиняться… — запричитала женщина, разводя руками. Но воспитанница и не собиралась слушать, только дальше стала упрекать Сеймона. Парень выслушал всё с опущенной головой, не смея смотреть кому-либо в глаза. Саске в это время вышел из дома, ему надоело наблюдать за этим, как он уже назвал парня про себя, неудачником и тем, как его отчитывают. Сам виноват. У него есть всё, о чём Учиха только мечтает. Но он бросает это ради девчонки, взявшейся невесть откуда. И теперь отчитан ею же.       Когда Лина вышла из дома, молча направилась к ближайшему чайному домику. Наследнику великого клана ничего не оставалось, кроме как идти за ней.       — Ты быстро выходишь из себя, шиноби не должен выражать свои эмоции во время битвы, это делает его уязвимым, — с малой насмешкой процитировал девушку Саске. — Не твои слова? — язвительно ухмыляясь, продолжил он. Линела резко развернулась, схватила парня за воротник и приблизила его лицо к своему.       — Не раздражай меня! — тихо прошипела она, точно как Орочимару, с искаженным гневом лицом. — Я конечно рада, что ты дословно запомнил мои слова, но прошу заметить, говорила-то про битву, а не про повседневную жизнь, — отпуская воротник, парировала девушка и чуть присмирила свой гнев. Это неожиданное действие с её стороны застало Учиху врасплох. Ощущение близости чьего-то лица к своему вызвало это чувство лёгкой растерянности, и сердце на секунду замерло.       «Что это было?» — всё ещё прибывая в этом состоянии, спросил сам себя юноша. А девушка продолжила свой недолгий путь и через минуту была на месте. Присев на лавочку возле входа в чайный домик, тяжело вздохнула и потупила взгляд в одну точку на земле перед собой. Саске не пожелал присоединиться к учителю и облокотился спиной на стоящее рядом дерево. Вся эта ситуация была для него странной и весьма запутанной.       — Простите, будете что-нибудь заказывать? — привлекла к себе внимание подростков старушка-хозяйка, улыбаясь доброй улыбкой.       — Порцию данго и зелёный чай, — ровно и почти без эмоционально ответила дочь саннина. Сначала старушка очень сильно удивилась, но вскоре вернула прежнее выражение лица.       — Вы же не любите сладкое, Линела-сама?! — произнесла она и взглянула на Саске. Тот в ответ только покачал головой в отрицании, и владелица чайного домика ушла выполнять заказ.       — Ответишь мне на пару вопросов? — смотря куда-то в сторону, поинтересовался Учиха.       — Почему я, заказываю данго не любя сладкое? — язвительно кинула девушка, не переводя взгляда. Парень не стал заострять своё внимание на её дерзости и продолжил.       — Почему ты разозлилась тогда? — в своей привычной для себя манере, спросил Саске.       — Из-за Аоко-сан. Она воспитывала меня как женщина и в каком-то смысле заменила мать, — не задумываясь, ответила Лина, и тут чувства нахлынули, появилось неудержимое желание рассказать всё. — Когда папа только покинул Акацки, мы прибыли в это логово. Большую часть времени он занимался исследованиями в лаборатории, но мне надоело сидеть на одном месте. Поэтому я тайком выбралась из логова и набрела на водопад, где ты теперь тренируешься. Там я и встретила впервые Сеймона. — Девушка тяжело вздохнула, но взгляда так и не подняла, а затем улыбнулась. — Он решил, что я из соседней деревни и просто заблудилась. Глупо, да? Два ребёнка, которым отроду и десяти нет, в лесу с опасными ловушками… Сеймон проводил меня в эту деревню и познакомил со своими друзьями. Так и у меня самой появились мои первые друзья-ровесники, ведь в Конохе обо мне практически никто не знал, — тихо посмеявшись. — Так же познакомил и со своей семьёй. Очень дружная и крепкая семья… Когда настал вечер, отец Сеймона хотел провести меня домой, но я отказалась. Уже тогда я понимала, к чему может привести их знание кто я на самом деле. Так продолжалось в течение недели, только вот пришло время перебираться в другое логово по каким-то делам. В тот день вся Кирояма узнала кто же я и кто мой родитель. С тех пор Сеймон начал обращаться ко мне на «вы». В тот день все от меня отвернулись, все кроме Аоко-сан. — Лина тяжело вздохнула, вспоминая слова женщины: — "Орочимару-сама, вашей дочери необходимо женское воспитание. Позвольте мне приглядывать за ней, пока вы заняты", — попросила она прилюдно у отца. Я даже не могу передать тех чувств, что испытала тогда. Пусть и в неполноценной семье, но я познала любовь обоих родителей, только благодаря Аоко-сан. Вот почему Канаме зовёт меня сестрой, ему до шести лет и не говорили, что я им не родная. — Мягко улыбаясь, Линела подняла взгляд на Саске. И от его взгляда не укрылась блестящая на солнце влага в глазах. Как только девушка это поняла, сразу же опустила взгляд на руки, упиравшиеся по бокам в лавочку, а рядом стоял ранее сделанный заказ.       — Прости меня, зная о твоём отношении к семье, я позволил себе такое, — в раскаянии обратился к подруге старший сын семьи Такахаши, слышавший последнюю часть рассказа. Вмиг влага в глазах девушки исчезла.       — Не время извиняться, тебя ждёт наказание. — Линела встала с лавки и взяла свой заказ. — Бабушка Тора, я занесу посуду вечером, — крикнула она женщине и отправилась в направлении логова, по пути к убежищу съела сладость и запила чаем. Так как ребята шли очень быстро, то достигли место назначения всего за несколько минут. И так же быстро проследовали в тренировочный зал.       — Шестьсот отжиманий упор лёжа, можешь приступать, — задорно произнесла учитель, когда они оказались в зале, а лицо парня вытянулось. Он пытался что-то сказать, но это никак не получалось. — Хотя вы ведь с Саске команда… — задумчиво протянула девушка. — Так, оба по три сотни отжиманий. Саске, ты считаешь, сколько отжался Сеймон, а ты наоборот, — взглянула на провинившегося. — Если кто-то собьётся со счёта или упадёт, начинаете заново оба. Считать вслух, — закончила с объявлением наказания.       — Я не согласен, — выразил протест Учиха, на что его проигнорировали. Смирившись со своей участью, он принял исходное положение и Сеймон к нему присоединился.       — Готовы? Начали, — скомандовала Линела. Первая половина сотни для обоих показалась лёгкой. Саске как тренированному шиноби, Сеймону как сыну кузнеца. Но дальше, силы второго начали покидать. Ему стало тяжелее выдержать вес собственного тела, руки начали подкашиваться, и он еле успевал считать за Саске. А Учиха уже далеко ушёл вперёд по количеству выполненного задания.       — Сто тридцать восемь, — еле выдавил из себя Такахаши и рухнул на пол. — Ты жестокая, Лина-чан! — жалобно протянул Сеймон.       — Семьдесят два, — даже с не сбившимся дыханием проговорил Саске и встал, отряхнув руки. Учиха с неким презрением опустил взгляд на обессиленного парня.       — Саске, молодец, делаешь успехи, — с улыбкой похвалила ирьё-нин наследника шарингана. — Но не расслабляйся, посмотрим, что будет после второй сотни. Сеймон, от тебя я ждала большего, как минимум сто пятьдесят. Ты ведь с детства работал в кузне у отца. У тебя должны быть сильные руки, — негодующе склонилась над парнем, поставив руки в бока.       — Да, но… — Сеймон поднял голову и посмотрел подруге в глаза. Его уставший вид заставлял желать лучшего. — Я пока до дома добрался — собрал половину установленных ловушек, а потом ещё и заблудился, — оповестил юноша о небольших своих приключениях. Девушка тяжело вздохнула и отошла от новичка.       — Немного отдохнёте и начинайте заново, — снисходительно ответила учитель, но Учиха и не думал ждать, ему хотелось скорее закончить с этим и приступить к усильным тренировкам. Поэтому он не дожидаясь, когда Такахаши отдохнёт, заново начал упражнение.       — Эй-эй, к чему спешка? — возмутился Сеймон и назло Учихе не начал счёт. Линела тяжело вздохнула и без энтузиазма начала считать.       — Отдохнёшь и продолжишь сам, — предупредила она. Удивительно, но, не смотря на свою усталость, Сеймон приступил к выполнению своего наказания. Время неумолимо клонилось к вечеру, а те двое уже в третий раз начинают всё заново. Кироямовец делал долгие перерывы между отжиманиями, и, казалось, вновь готов упасть на землю. У Саске дела шли не намного лучше: появилась отдышка, темп значительно снизился и руки периодически подрагивали, счёт у обоих стал равным, не было того разрыва, что появился благодаря повышенной самооценки наследника крови Учиха.       — Как дойдёте до полутора сотен, до двухсот на одной руке и столько же на другой, — девушка решила усложнить парням задачу. Сеймон тяжело вздохнул, но ничего не сказал, а вот Саске злобно просверлил взглядом, в мыслях прокручивая долгую и мучительную смерть виновника и огласившую наказание. Как Линела и предупреждала, после второй сотни началось самое интересное. Оба парня работали в одном темпе, и Такахаши уже не отставал от Саске, что немного, да упростило им задачу.       — Можно, — тихо произнесла девушка, когда оба парня закончили с последним указанием. Сеймон так и рухнул на месте, жадно хватая воздух, в то время как Учиха старался встать на ноги, но уставшие мышцы подвели хозяина, что тот покачнулся и остался стоять на четвереньках. Тяжёлое дыхание они ещё долго не смогут привести в порядок, зато над ними сжалились и дали немного отдохнуть.       — Давно они так? — раздался не громкий голос со стороны двери в зал. В полумраке помещения сверкнули два блюдца очков. — Примерно три часа, может и дольше, — пожала плечами. Только вдруг ирьё-нин переменилась в лице, из спокойного и уравновешенного выражения — в обеспокоенное. — Чёрт, мы пропустили ужин! — в подтверждение этому заявлению животы присутствующих подростков пропели песню «голодный мученик».       — Орочимару-сама приказал перенести ужин на другое время и дождаться вас, — оповестил Кабуто, поправляя очки. Девушка ничего не ответила, а сразу же направилась на кухню — готовить. Двое учеников, решив, что свободны на некоторое время, разошлись по своим комнатам. Готовила Лина в ускоренном темпе и с помощью клонов, так что успела сделать всё быстро. Обитатели логова, как нутром чуяли, и пришли как раз тогда, когда девушка закончила накрывать стол.       Через некоторое время за чаем.       — Лина-чан, что за браслет на левой руке? — Орочимару бросил косой взгляд на двух серебряных драконов, раскрытые пасти которых соединены кольцом. В глазницах у одного янтарь, у другого гранат. Сеймон немного напрягся и взглянул на украшение.       — П.. подарок. — Растерявшись, дочь и не знала, куда деть глаза, и спрятала драконов под рукавом.       — Я думал, тебя нельзя смутить, — с ядовитой усмешкой изрёк наследник шарингана, отец девушки перевёл на него взгляд. — Ты ведь сейчас о моём брате говоришь? — решил удостовериться Учиха. — И как же он тебе был полезен? — с нажимом продолжил юноша.       — Я ведь уже говорила, он обучал меня стихии огня, зачем спрашивать? — Лина удивлённо посмотрела в глаза юноши, ища там ответ, но невозможно в этом чёрном омуте увидеть что-то, помимо злости и ненависти. И Саске не нашлось, что ответить. Последние восемь лет юноше противно слышать о своём старшем брате, а сейчас и подавно. У него уже есть подозрения на счёт своих непонятных чувств, но пытается об этом не задумываться, новые связи — новые проблемы. Ему это не нужно.       — А ты всё по-прежнему используешь людей для собственной выгоды, — как ни в чём не бывало, произнёс Сеймон допивая чай. В ответ девушка ничего не сказала. Это была сущая правда, она привыкла использовать людей для собственных целей. И не важно, друг он или враг, главное — полезен.        «Значит и для меня будет …польза… Ты будешь тренировать меня…» — вспомнил Саске обрывки слов Линелы, которые та произнесла на второй день тренировок. Язвительная ухмылка засияла на губах парня, что не очень понравилось одному из великих саниннов.       — Так, отдохнули и хватит, ваше наказание ещё не закончилось! — строго произнесла Линела, встав из-за стола.