Дочь Орочимару?

      — Всё запомнил? — спросила девушка.       — Да, — просто ответил Сеймон.       — Пока на этом теория закончится. Перейдём к практике, — учитель подала парню сумку с кунаями и сюрикенами. — Сейчас будешь учиться метать сюрикены и кунаи. — Недалеко от подростков был деревянный столб с нарисованной на нём мишенью. — Для начала сюрикены. — Линела взяла в свою крохотную бледную ручку металлическую четырёхконечную звёздочку и показала один из способов, которым можно её метнуть. — Практикуйся.       — Хорошо. — Парень принял оружие и стал метать их в мишень, встав напротив столба в пятнадцати метрах от него.       «Быстро учится», — подметила про себя девушка. — «Так, а сейчас…» — подумала она и пошла в сторону Саске.       — Закончил?       — Да.       Все Учихи лаконичны в своих ответах, ну, по крайней мере, те, с которыми мне приходилось сталкиваться, подумала девушка.       — Тогда завязывай глаза, бамбук в руки и вперёд, — скомандовал учитель.       Наследник шарингана возражать не стал и приготовился к тренировке своих органов чувств. Так же как и в прошлый раз, юноша пропускал множество ударов, но, постепенно привыкая к слепоте, и без аудиального восприятия голоса учителя у Саске получалось наносить и свои атаки, однако не так точно как вчера. Как Линела и говорила, духи были немного слабее, чем на прошлой тренировке. Но и это не мешало Учихе следить за её перемещение. Со временем удары становились уверенней и точней, что не могло не радовать обоих оппонентов. Сеймон изредка отвлекался от своей тренировки, поглядывая за подругой и Саске.       «По сравнению с ним, я действительно ничто… — угнетённо подумал юноша. — Но если буду больше тренироваться, то наверняка Лина-чан будет относиться ко мне серьёзнее», — тут же взбодрился он, вообразив в мыслях, как девушка восхищается силой его тела и духа.       Кроме отличной памяти и умения метать ножи, которому он научился ещё в детстве, Сеймон ничего не имел и хорошо это осознавал. То, что юноша сказал Линеле у водопада, было лишь частью правды. В детстве стать шиноби и было его мечтой, как и у многих мальчишек, сейчас же у него было и другое желание, которое стало его путеводной нитью в жизни. Метнув последний кунай и попав в цель, Сеймон стал повторять печати, показанные дочерью белого змея. Парень отвлекался на стук посохов бо и по большей части наблюдал за движениями брюнетки, такими ловкими, быстрыми и грациозными, больше напоминающими танец. Он видел разницу между Линелой и Саске. Лина — хрупкая, слабая и маленькая на вид и Саске — крупный и мощный по сравнению с девушкой. Но, не смотря на это, учитель побеждала юношу, хоть это и тренировка. На то и учитель, было бы странно, если в сражении побеждал бы ученик. И вот Сеймон наблюдает, как в очередной раз Учиха летит на землю, протирая рубахой пыльный пол подземелья.       — Пока достаточно, — произнесла Линела. — Можете отправляться в свои комнаты, через двадцать минут на кухне. — Обведя взглядом парней, девушка отправилась в свою комнату. — И, Саске, не забудь про пилюли, — напомнила она обернувшись. Учиха ничего не ответил, только развернулся в противоположную сторону и направился к выходу из зала. Такахаши последним покинул мрачное помещение, направляясь в не менее тёмную и пыльную комнату.       Бредя по петляющим коридорам логова, Саске прокручивал всю информацию, полученную из наблюдения за дочерью Орочимару, анализировал.       «Каждый раз как она упоминает тот случай пятилетней давности, можно заметить небольшие изменения в её голосе. Можно подумать она страдает оттого, что кто-то погиб по её вине. А сама говорит про контроль эмоций», — прыснул про себя Учиха. — «Но значит ли это, что та девушка была ей близка или что-то ещё?» — Так он и добрался до своей комнаты. — «Свою маму называет „женщиной“. Мне этого не понять». Не теряя времени, Саске зашёл под холодный душ, предварительно приняв лекарство. — «Хоть и лекарство, а на вкус приятно».       Сеймон брёл в свою новую комнату, припоминая в какой она стороне. Замкнутость пространства не давала ему спокойствия, стены будто давили на него, но от своей цели он не отвернётся и пойдёт до конца. Уже давно юноша решил, что будет рядом со своей подругой детства и сделает всё, чтобы она полюбила его.       После тренировки девушка отправилась в свою комнату, находившуюся довольно далеко от комнат учеников. Привычно приняв душ, Лина стала перебирать какие-то бумаги на столе. Пребывание Сеймона в логове немного выбивало из колеи, теперь, когда он стал её учеником, отношение к нему стало меняться. Из друга детства в ученика с малым шансом на выживание в суровой жизни шиноби.       «Больно это ему надо. Шиноби только убивают и причиняют боль другим людям как физическую, так и психологическую, — возмущалась дочь саннина. — Неужели он не понимает этого?»       От осознания своего бессилия в этой ситуации, девушка невольно сжала ни в чём не повинную бумагу. Немного успокоившись, вышла из комнаты. А ведь ещё в те давние времена Линела убеждала своих друзей из деревни, что быть шиноби, значит быть бесчувственным оружием в чужих руках, только не многие услышали предостережение подруги.       Ужин проходил в полной тишине. Никто не проронил ни слова, а напряжённая атмосфера только угнетала. В скором времени Линеле это надоело.       — Успокойтесь оба! — угрожающе прошипела девушка, но ни Саске, ни Сеймон не обратили на это внимания.       — Лина-чан, чувство соперничества никому не помешает, — с ухмылкой проговорил Орочимару. Мужчину забавлял подобный поворот событий, и он уже успел навести справки по поводу новобранца, из которых змеиный саннин узнал немало интересного и о собственной дочери.       — Только не за столом, — успокоившись, ответила дочь. Но атмосфера ни сколько не изменилась. — Саске и Сеймон моют посуду, — сказала она, как только все покончили с трапезой. Две пары удивлённых глаз устремились на девушку. — Считайте это наказанием, ведете себя, как дети малые, — на выходе из кухни ответила на вопросительный взгляд и вышла в коридор. Учиха, не желая подчиняться, тоже хотел выйти из кухни, а Сеймон рисковать не стал, зная, к каким последствиям это может привести.       — Саске-кун, тебе лучше послушать Лину-чан, — так же на выходе посмеялся саннин. — Ты ведь не хочешь видеть её в гневе? — вкрадчиво спросил бывший Акацки, узкие змееподобные глаза в этот момент стали ещё уже. На что недавно прибывший парень невольно хмыкнул, припоминая нечто подобное. Саске не воспринял слова учителя в серьёз и вышел из помещения.       — Укрощение строптивого начинается, — с ядовитой ухмылкой прошептала девушка. И в следующую секунду стена между коридором и кухней проломилась, оставляя огромную дыру, а по следующей пошли трещины от врезавшегося в неё Учихи. Давно юноша не ощущал нечто подобного. Боль в животе, на который пришёлся основной удар, и боль в спине становились не выносимыми, и он осел наземь, слегка скривившись от ощущений.       — Лина-чан, кто стену-то чинить будет? — с такой же ухмылкой спросил отец.       — Как кто? Конечно Саске, — ответила Лина с детским наивно-невинным видом. Учиха, придя в нормальное состояние и твёрдо вставая на ноги, хотел уже возразить вынесенному решению, но, взглянув в это невинное личико, прервал поток льющихся наружу некорректных мыслей. Сеймон же покорно мыл посуду, догадываясь, что будет с его «однокашником», если он ещё раз ослушается, и невольно улыбнулся. Такахаши уже сталкивался с таким выплеском силы подруги, когда они были детьми. И можете поверить, те люди не отделались лёгкими синяками, как Саске.       После этого случая логово погрузилось в блаженную тишину сумерек. Сеймон ушёл в свою комнату, Орочимару и Кабуто в одну из лабораторий так же как и Линела в свою, Учиха остался чинить стену, чертыхаясь про себя.       «И как она себе это представляет?»