Я танцую

      Снимаю маску, скрывающую верхнюю часть лица и нос. Мое инкогнито обеспечит безопасность моей скромной персоне лучше, чем пара охранников, встречающих и провожающих местных звезд с черного входа. Стягиваю каблуки, разминаю затекшие пальцы. Как же это все надоело.       Устало тащусь в гримерку, стираю масло, подчеркивающее рельеф тела, собираю вещи, натягиваю бесформенные черные штаны, толстовку с глубоким капюшоном и длинный пуховик. «Февраль — достать чернил и плакать» — приходят на ум слова классика, так точно подчеркивающие моё настроение.       Смотрю в зеркало, проверяю, не осталось ли следов косметики. Бледное, усталое с тонкими чертами лицо смотрит большими светло-карими глазами. Бросаю взгляд на часы — половина первого.       Прощаюсь с парнями и выбираюсь из подсобки первым — чем быстрее получится покинуть клуб, тем меньше шансов столкнуться с кем-либо. Бреду извилистыми коридорами к черному выходу, размышляя, что за пары в универе, и во сколько получится лечь спать. Завтра семинар, будем пробовать SWOT-анализ. Я менеджер-второкурсник. О том, чтобы не выполнить домашку, не может быть и речи — учусь на бюджете. Если вылечу за пропуски или неуспеваемость, о вышке придется забыть. Думаю, за час повторю теорию и перекушу заодно, а то от усталости и недосыпа скоро с каблуков буду падать.       Приоткрыв неприметную дверь в переулок, озираюсь: охраны нет — я сам попросил, чтобы не привлекать лишнего внимания. Кто разглядит в худом, сухощавом с виду пареньке лучшего танцора клуба.       В узком проходе темно, косой свет луны рваными пятнами прорывается из-за перистых облаков и окрашивает верхнюю часть противоположного здания. Слева мусорные баки, справа освещённая улица, даже с такого расстояния вижу заднее крыло такси, по привычке ожидающее меня в назначенный час. Выбираюсь наружу, дверь хлопает позади, отрезая путь, потуже сжимаю лямку сумки с вещами, двигаюсь к машине.       — Эй, парень, подожди!       Вздрогнув, оборачиваюсь — за мной двое. Ростом выше меня, в пальто, сверкают зажатыми в руках мобильниками. Не останавливаюсь, продолжаю пятиться к спасительному желтому пятну машины. Бежать не решаюсь, я же все-таки не сумасшедший, от каждой тени прятаться и кидаться наутек.       — Да стой ты, черт! Мы просто спросить хотим.       Безобидный тон, догонять не пытаются, так машут, я невольно замедляюсь, подпуская их ближе.       — Ты же из клуба?       Киваю.       Они оказываются передо мной.       — Слушай, а эта ваша звезда с тигром, как его зовут? — один из парней наклоняется, и мне в лицо бьет запах виски. Автоматически стараюсь отстранится.       — Да не ссы, мы с ним просто поговорить хотели, — он крепче сжимает мое плечо и подносит светящийся экран ближе к моему лицу.       — Я не знаю, я просто официант.       — Правда, — с сомнением он продолжает вглядываться в мои черты. — Что-то я тебя не припомню, хотя почти каждые выходные здесь. А ты ничего. Тоже танцор?       Я нервничаю, неприятностей мне не надо, нужно просто бежать. Неожиданно сильно подаюсь вперед и, что есть мочи, толкаю выпившего гуляку. Он, не ожидая силы от такого на вид червяка, шлепается на зад, а я не теряя времени несусь по улице. Одновременно замечая, как крыло моего такси отъезжает куда-то, полностью скрываясь за поворотом!       Нет! Меня начинает трясти, дыхание сбивается. Еще пара секунд, и я вырываюсь из-за угла. Таксист кажется просто переставляет машину дальше, а на его место встает блестящий черный Гелентваген. Из парадных дверей клуба выныривает мужчина, и парковщик, выйдя ему на встречу, отдает ключи. «Нырну у мужика за спиной, и я в такси» — мелькает в мыслях, и я лечу в выбранном направлении.       — Стой сученыш!       Раздается за спиной, близко! Испугавшись, оборачиваюсь и, не видя, куда ставлю ногу, падаю! Больно! Пролетаю вперед, прямо на владельца мерса. Меня подхватывают и не дают упасть лицом в мокрый от снега асфальт.       — С тобой все в порядке? — раздается низкий, с хрипотцой голос где-то в районе затылка.       — Да, извините.       Он ставит меня ровнее, все еще не выпуская из рук.       — Ах ты падаль! — догоняет меня преследователь и хватает за шкирку.       — Руки! — прорычал мой мужик так, что по шее, вниз по рукам, побежали мурашки.       — Тебе-то чё?! — огрызается заплетающимся языком тип. — Этот урод друга моего ударил!       — Правда? — обращается тот ко мне.       — Толкнул. Он меня держал.       — Ясно. Отвалил, чмо убогое.       — А не ахуел ли ты, мра… — договорить он не смог, подавившись словом, когда ботинок впечатался ему в грудь, и тот полетел в грязь.       — Стоять можешь?       Пытаюсь опереться на ногу — жуткая боль выкручивает конечность.       — Подвернул, кажется.       Тем временем, парень с красным лицом и ошалелыми глазами, едва поднявшись, кидается на нас. Владелец мерса с разворота засаживает ему между глаз, а затем еще парой ударов снова сшибает с ног. Позади слышится шум отъезжающей машины.       — Мое такси! — видимо, заметив драку, водитель дал деру, решив не испытывать судьбу и не дожидаться полицию.       — Ничего. Подвезти? — спросил мой спаситель. Я наконец разглядел его лицо. Взрослый, за тридцать пять, короткая стрижка, холодные голубые глаза, ровный аристократический нос.       — Я… лучше вызову другое, — неуверенно брошенный взгляд на двери клуба и пара прыжков на здоровой ноге, которая начала затекать.       — Как хочешь, — он пожал плечами и двинулся к своему ручному танку. Я снова посмотрел на клуб, светить там свой фейс отчаянно не хотелось, на сегодня приключений было достаточно…       — Постойте, — решился я, — вы бы меня все-таки не подвезли?       Он лишь кивнул, показывая, чтобы я забирался в салон. Допрыгав до пассажирской двери, я кое-как заполз на сидение.       — Спасибо.       — Куда едешь?       — Ой, это далеко, — опомнился я, — наверное все же лучше вызвать такси.       — Куда? — раздраженно повторил водитель, и мне не оставалось ничего, как назвать адрес в другом конце города.       Он завел двигатель.       — Извините.       — Ничего, дороги пустые, доедем быстро. Тебя как зовут?       Немного поколебавшись, я ответил, не мог же я промолчать в самом деле, да и в клубе меня знали только под псевдонимом.       — Тигран.       — Максим.       — А что этот урод от тебя хотел?       — Да, в переулке пристали.       — Что ж, ожидаемо, лучше не появляться с твоей смазливой рожей одному ночью в переулке.       Мои щеки чуть покраснели.       — У меня не смазливая рожа, а обычное лицо.       — Тогда тебе лучше не светить свое обычное лицо ночью.       Мы замолчали, и около половины пути никто не разрывал повисшую тишину.       — Ладно, прости. Я не хотел обидеть.       — Ничего, я понимаю, — тем более, что Максим был прав. Те, кто шляются ночью, сами собирают неприятности, в этом не было тайны.       — Нога болит?       — Ага, — промычал я, глядя в окно на ночной город.       — Дома есть кому оказать помощь?       — Я живу в общаге.       — Приезжий?       — Да, из пригорода, — не знаю почему, но отвечать на его вопросы было не страшно.       Вот уже около нескольких минут мы ехали в незнакомом мне направлении. Я, конечно, не мог похвастаться отличным знанием города, но все же…       — А мы туда едем? — насторожено спросил я.       — Заглянем в круглосуточную клинику — пусть осмотрят ногу, а потом отвезу.       — Не надо!       Максим молчал.       — Я сам справлюсь, — я начинал заводиться. Кажется, этот Максим слишком много на себя брал.       — Ну да, вахтерша поможет, или ты на мед факультете?       — Нет, но… наверное, ничего серьезного.       — А если серьезно, то утром будет поздно. Будешь сам готов отгрызть себе ногу.       Я задумался. Танцевать я явно не смогу какое-то время, тем более на каблуках, а это значит, что с деньгами тоже будет напряженка. Чем быстрее заживет нога, тем скорее я вернусь на работу и смогу обеспечить себя всем необходимым.       Рассчитывать мне приходилось только на свою шкуру. Отец нас бросил, когда мне было два, а мама после окончания мной школы уехала к сестре в пригород. Конечно, она хотела забрать меня с собой. Вот только обременять двух женщин мне не хотелось, да и надежда на лучшую жизнь у меня еще оставалась. Вот закончу универ, завяжу с клубом (но, конечно, не с танцами) и стану хорошим менеджером…       — Ладно, я согласен.       Максим хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги.       Через десять минут мы были на месте. Нас встретил дежурный, услышав проблему, выкатил для меня каталку и, как я не упирался, пришлось в неё сесть — правила травмпункта. Меня принял доктор, сделал снимок ноги и сообщил о серьезном растяжении. Затем наложил повязку, выписал рецепт, и меня покатили в регистратуру, там ждал Максим, сидя в кресле перед стойкой. Он заглядывал в планшет. Увидев меня, он встал.       — Ну что?       — Растяжение, — я кивнул на белый бандаж.       — Бывает.       Он уже помог мне забраться в машину, когда я неожиданно вспомнил.       — А деньги?! Я же не заплатил!       — Я все уладил, — безразлично бросил мой благодетель, выруливая на дорогу.       — Но я сам могу заплатить.       — Это частная клиника Тигран, студенту вряд ли это по карману.       — У меня есть деньги! — гонорар за танец лежал в моем рюкзаке на заднем сидении.       — Правда? — усмехнулся он.       — Да! Сколько?       Максим назвал сумму — это были почти все мои деньги! А ведь я жил на них неделю! А теперь придется тянуть и того дольше, неизвестно, когда заживет нога.       — Я обязательно заплачу, когда поправлюсь, — смущенно ответил я.       — Не сомневаюсь, — в голосе была издевка.       Я покраснел.       — Я не шучу!       — И чем же? Или нынче подняли стипендию?       — Нет, но я могу заработать, только… только со здоровой ногой.       — Почему?       Если промолчу, снова подумает, что просто нагло вру… сказать правду? Можно ли ему доверять? Я кинул косой взгляд на нового знакомого, кажется, я не представлял для него никакого интереса. Да и как бы он догадался, кто я такой.       — Я танцую, — решился я.       — Правда, — я его удивил, — а что танцуешь?       — Всё, — это была правда. Нет стиля, который мне не доступен. Я мастер — танцую с пяти лет, про гимнастику, два года балетки и бальные вообще молчу.       Мой водитель задумался.       — Знаешь, мне нравится один танец или стиль, толком не знаю, сегодня увидел впервые, но слышал, что модно… Хотел бы увидеть вблизи не со сцены… Сможешь для меня станцевать, когда нога заживет? — нерешительно закончил он.       — А что станцевать?       — Знаю, прозвучит странно, но танец на каблуках, — он быстро взглянул на меня, проверяя реакцию.       — А… что вам так понравилось? — борясь с комом в горле, спросил я. Он выдохнул.       — Это очень красиво, завораживает и… восхищает.       Я покраснел. Снова повисла тишина.       — А почему вы не попросите станцевать того человека? — конечно я понимал почему, но мне впервые хотелось слышать о себе со стороны.       — Он танцует в клубе, и превращаться в сумасшедшего маньяка преследователя я не собираюсь. Просто понравился танец. Не понимаю, как вообще можно ходить на этих орудиях пытки, а еще танцевать… так красиво.       Я смущенно зарделся, хорошо, что Максим следил за дорогой.       Если я это сделаю, он наверняка поймет. Но ведь можно изменить движения, не раздеваться по пояс… Я ведь профессионал и наверное смогу изменить все до неузнаваемости.       — Странная просьба, да? — без особой надежды спросил он.       — Да. Но… я понимаю, как может восхитить красивый танец. Я согласен, — выпалил я до того, как успел оценить все за и против и прийти к правильному решению — отказать.       — Не шутишь? — он оторвался от дороги.       — Нет.       — А каблуки, это же наверное экзотика.       — Я умею, — сквозь зубы прошипел я.       — Договорились, — в голосе скользнула улыбка, а у меня отчего-то глуше забилось сердце.