Я танцую

      Утро       Заторможено выныриваю из омута сна, еще путая реальность и иллюзорный мир. Тело затекло от неудобной позы, а еще меня, как будто, переехал бульдозер. Чем больше меня засасывало в реальность, тем больнее выворачивало шею, о нижней части вообще молчу — как на мине подорвало; все дерет, ноги затекли.       Я замычал, поняв, что на мне бессовестно дрыхнет виновник.       — Проснулся? — так же приходя в себя, чуть приподнялся Макс.       «Угу»       Я каким-то чудом смог перекатиться на спину, а он, опираясь на локоть, вытянулся рядом, собственнически положив ладонь мне на грудь.       — Как спалось? — бодренько спросил убивец.       «Издевается?»       — Ты живой?       Я сделал усилие и тоже перекатился на бок, только спиной к нему, оставляя между нами пространство.       — Обиделся? — насторожено спросил Макс.       — Я пока зубы не почищу, ни с кем не разговариваю.       Максим расхохотался и бесцеремонно подобрал меня под себя, сжимая так, что думал ребра лопнут.       — И поцеловать тебя нельзя? — ему играться, а я еле жив.       — Нет, — буркнул я, изворачиваясь как мог.       — В ванну хочешь?       — Хочу! — даже думать не о чем, ванну я не видел уже два года.       — Пойду наберу воду, — и смачно чмокнув меня в затылок, он легко соскочил с кровати и исчез из комнаты.       «Надо было говорить что актив» — с запозданием понял я, глядя как из моего голубоглазого исполнительного директора бьёт энергия.       Гусеницей я подполз к краю кровати и, схватившись за тумбу, поднялся. Еле переставляя ноги, я двинулся по коридорам огромной квартиры, пока не столкнулся с Максом.       — Так плохо?       — Нормально.       Я не успел опомниться, как он подхватил меня на руки и понес в неизвестном направлении.       — Я сам дойду, — уныло протестовал я, но шевелиться отчаянно не хотелось.       Ванная была цвета морской волны с белым кафелем на потолке. Множество мелких светильников, заставляли мерцать поверхности глянцем. Жемчужные пузырьки с крапинками зеленого и фиолетового, пеной украшали изогнутую дугу бортика. Макс опустил меня в теплую воду, одеться я так и не потрудился. Так плохо, что мне все равно.       Скинув халат, Макс влез мне за спину, усаживая между ног.       — Держи, — он протянул мне щетку, — стаканы справа.       «Я точно влюбился» — решил я, глядя на червячок пасты кем-то заботливо выдавленный на жесткие щетинки. Я сунул щетку в рот и стал старательно вычищать зубы. Затем отпил немного чистой воды и прополоскал рот, выплюнув в пустой стакан.       Да, не очень романтично, но лучше так чем разговаривать с совершенством ласково, гладящим мою спину, с несвежим ртом.       — Теперь разговариваешь?       — Разговариваю, — оттаял я, — спасибо — «за ванну, за то что не нужно было идти пешком, за щетку и терпение к чужим закидонам».       — Извини, что причинил боль.       Я подернул плечами.       — В следующий раз будет легче?       — Хм… немного. Должно пройти какое-то время пока ты ко мне привыкнешь… — неуверенно закончил он.       Боится, что сбегу?       Он крепче обнял меня за плечи, целуя в затылок.       — Прости, тигренок. Я не смог быть осторожней, ты свел меня с ума.       От его слов по телу расплылась сытная удовлетворенность. Я рад, что он это сказал, и чтобы дать ему знать об этом, я чуть повернулся и чмокнул обнимавшую меня руку.       — Ой! Мне же выступать сегодня! — с ужасом дошло до меня.       — Не волнуйся, я все отменил.       — Когда? А контракт?       — Успокойся. Директору я дал все указания еще вчера. А за контракт не волнуйся… видишь ли клуб теперь принадлежит мне.       — Зачем?! — ошарашено спросил я.       — А что? Интересный бизнес. И когда я сказал что хочу чтобы ты танцевал только для меня, я не шутил.       — Макс, перебор.       — Думаю, ты не откажешь мне в причуде? — настойчиво спросил он.       — И что я теперь в рабстве?       — Нет, боюсь в рабстве я…       Мы замолчали, это было его признание.       — Я тоже…       Меня стиснули изо всех сил, причиняя боль.       — Мааакссс…       — Прости малыш, — хватка ослабла.       — Что будем делать?       — Думаю, ты останешься дома и отдохнёшь. Возражения есть?       «Дома» — слово зацепило ухо.       — Наверное, нет.       — Я съежу за твоими вещами. За пару часов обернусь, еще загляну в супермаркет. Ты что любишь?       «Я остаюсь у него!» — от счастья я был готов плакать, прижимаясь к нему сильнее. «Курицы хочется» — была моя вторая мысль, мяса я не видел больше месяца.       — Сам выбери.       — Ок.       Так и поступили. Макс умчался по делам, а я тихо лежал в его постели и был самым счастливым человеком на свете. Кто бы мог подумать, что счастье выглядит так. Я заснул, свернувшись у подушки, а проснулся от теплых поцелуев покрывавших мне щеки, лоб.       Я хмурился от удовольствия, прячась от ненавязчивых ласк.       — Извини что разбудил. Не мог удержаться.       — Буди когда захочешь — промурлыкал я. — Ты так быстро вернулся?       — Уже вечер. Просто не хотел тебя будить. Завтра останешься дома?       — Нет! — сон как рукой сняло. — Завтра важные лекции. Я пойду.       — Уверен?       — Да. И на работу выйду, я не собираюсь садиться тебе на шею.       — Поговорим об этом позже…       — О чем? Я пойду на работу!       — Я не против… просто мне придется объяснить тебе некоторые нюансы контракта.       — Какие? — насторожился я, чувствуя подвох.       — Ты мне доверяешь? — спросил Максим глядя своими небесными глазами.       «А что мне остается?»       — Да.       — Тогда давай позже. Поверь ничего страшного и да, ты будешь работать… в щадящем режиме, — и, не давая мне возможности спросить, что это означало, он продолжил, — обед на столе.       Есть хотелось ужасно, от слабости не было сил спорить и я сдался, замечая как Максим победоносно улыбается. «Только сегодня» — решил я побаловать его немножко.       На столе были котлеты и курица. Слюна выступила так резко и обильно, что во рту неприятно потянуло. Снова хотелось плакать… похоже я превращаюсь в настоящую девчонку.       — Саааспа, — снова с набитым ртом, но жутко счастливый. Макс сидел рядом на стуле, положа руки мне на пояс, и по возможности пытался не мешать уничтожать пищу.       POV Максима       Когда я приехал в общагу и стал собирать вещи, то кроме пустых пачек макарон и риса, ничего не нашел. Спросил у его соседа как он жил, представившись родственником…       «Мой хороший, кушай» — размышлял я над своим чудом. То, что я испытывал рядом с ним было непередаваемо. Я не желал отходить ни на минуту, не мог выпустить из поля зрения, хотел его всего, навсегда… Не думал, что со мной это случится, но как же я рад, что тогда он упал именно в мои объятья. Может это и зовут судьбой…       Его кости отчаянно выпирали даже сквозь тугой корсет мышц.       Месяц есть макароны. Учиться в дневную и пахать на выходных. Больше ты не будешь себя пытать.       Я убрал край челки чуть набок.       Теперь ты действительно будешь танцевать только для меня — если захочешь, конечно. В контракте прописано что место назначается владельцем…       Мы останемся дома и все твои танцы будут для одного единственного зрителя…       И все же ты прав — в рабстве мы оба…